Добро пожаловать в ад

Дом встретил их тишиной — той самой, уютной, где можно наконец выдохнуть. Дверь захлопнулась, кроссовки полетели в сторону, куртка Мирона повисла не там, где должна, и Лина тут же это отметила. — Ты всегда так кидаешь вещи или только в присутствии дам? — Это не вещи, — лениво отозвался он, — это концепция хаоса. Она прыснула со смеху, прошла мимо, задела его плечом. Он машинально поймал её за талию — не удержать, просто чтобы обозначить присутствие. Они ещё были в этом состоянии после парка: перегретые, смешливые, немного шальные. — Ты видел своё лицо, когда я начала читать? — она стянула резинку с волос, тряхнула головой. — Я видел, как ты охуела сама с себя, — ухмыльнулся он. — Это было прекрасно. Он ушёл в душ, по дороге бросив: — Если что, я смываю с себя позор ничьей. — Ссыкун, — крикнула она вслед, уже смеясь. Лина осталась на кухне. Налила воды, облокотилась на стол, достала телефон. Экран загорелся почти сразу — мама. Она замерла на секунду. Потом ответила. — Привет. — Ты жива? — голос привычно спокойный, но под ним — контроль. — А то от тебя ни слуху ни духу. — Жива. Всё нормально. Работа, — автоматически. Она села на край стола, поджала ногу. Слушала. Отвечала коротко. Уже знала этот ритм — аккуратный допрос под видом заботы. В этот момент из ванной вышел Мирон. Волосы влажные, футболка натянута кое-как, полотенце через плечо. Он посмотрел на неё, на телефон, и беззастенчиво выдал, проходя мимо: — Скажи, что ты теперь занята. У тебя важный международный долбоёб. Повисла тишина. Лина медленно закрыла глаза. Потом открыла. — Это… — она сглотнула, — коллега. — Коллега, — повторил он и сел напротив, опираясь локтями о стол, с тем самым лицом, где уже всё ясно. В трубке — пауза. Потом голос матери, на удивление ровный: — Я слышу мужской голос. Лина вдохнула. Выдохнула. — Да. Это Мирон. Мирон Янович который. Ещё секунда. И тут Мирон, не спрашивая, наклонился к ней, заглянул прямо в камеру. — Здравствуйте, — вежливо. Даже слишком. Но с ехидной улыбкой. — Я тот самый, который, он самый. Мама замолчала. Она была в легком шоке и ужасе одновременно. Это было слышно. Даже без слов. — …Ага, — наконец сказала она. — Интересно ты работаешь, Лина. — Я стараюсь, — сухо ответила Лина. — А я, между прочим, думала тебя на его концерт свозить, — продолжила мать, явно прощупывая почву. Мирон усмехнулся и, не отрываясь от камеры, спокойно добавил: — Да они у неё теперь каждый день. С перерывами на сон. Лина пнула его коленом. Он даже не дёрнулся. В трубке — короткий смешок. Не тёплый, но и не враждебный. — Понятно, — сказала мама. — Передай Лине всего хорошего… — Передам, — ответил он и чуть наклонил голову. — Было приятно познакомиться. Связь оборвалась. Лина медленно положила телефон на стол. Посмотрела на него. Долго. — Ты вообще понимаешь, что ты только что сделал? — Да, — он пожал плечами. — Я существовал. Она фыркнула. Потом не выдержала — рассмеялась, уткнулась лбом ему в плечо. — Ты невозможный. — Ты тоже, — спокойно ответил он и обнял. Крепко. Без слов. Телефон снова завибрировал почти сразу — будто мама не договорила. Лина посмотрела на экран, закатила глаза и всё-таки ответила, не успев ничего сказать. — Передай трубку. Лина медленно подняла взгляд на Мирона. — Она хочет тебя. Он приподнял брови. — Меня? — Да. Живым. На удивление. Он усмехнулся, взял телефон. —Здравствуйте ещё раз. — Здравствуй, — сказала мать ровно. Слишком ровно. — Скажи, Мирон, а как тебе живётся… вдали родных земель? Он завис на секунду. Потом рассмеялся. — Не ожидал такого вопроса, если честно. — А я не ожидала, что ты когда-нибудь появишься у меня в видеозвонке, — спокойно ответила она. — Но жизнь любит сюрпризы. Он покачал головой, улыбаясь. — Честно? Нормально. Иногда скучаю. Иногда — нет. Работа, дорога, города. Привыкаешь. А вы, я прошу прощения, так замечательно ознакомлены с моим творчеством? Вам автограф может выслать? — ухмыльнулся он. И Лина поняла, что он понял все еще раньше, чем она вообще что-то успела сказать про их взаимоотношения с мамой. Да вообще про все. Она глупо улыбнулась. — Да упаси бог— протянула она. — Я просто подумала… постеры в Лининой комнате как-то не давали забыть, что ты существуешь. Лина резко выпрямилась. — Мама. Мирон засмеялся уже вслух. Настояще, без защиты. — Подождите… постеры? — О, да, — спокойно продолжила мать. — Целая галерея. Я их снимала, она вешала обратно. Мы ссорились. А потом, малявка съехала и поменяла паспорт. — А он про чем? Я чет не вдупляю. — Да? Неужели? Мне кажется, вам нужно будет обсудить это, да Лина? Лина закрыла лицо ладонями. — Господи. — А потом, — продолжала мать, — она запиралась в комнате и изливала тонны мата, спасибо тебе, коечно же, за позор семьи. — ухмыльнулась она — Так что да, — голос стал чуть ироничным, — нервов ты мне вытянул немало, Оксимирон. Мирон выдохнул, почти растроганно. — Это… неожиданно. И честно — немного страшно. — Не бойся, — ответила она. — Я давно поняла: запретами таких не берут. Повисла пауза. Уже другая. Тяжелее. — Скажи мне вот что, — медленно продолжила мать. — Ты понимаешь, что между вами восемнадцать лет разницы? Лина резко подняла голову. — Мама, хватит. — Я просто спрашиваю, — спокойно. — Это моя работа. Мирон не ответил сразу. Он смотрел в экран, потом перевёл взгляд на Лину. — Я понимаю, — сказал он наконец. — И не отношусь к этому легкомысленно. — Надеюсь, — кивнула мать. — Потому что играться ты будешь с кем — то другим. Лина шагнула вперёд и забрала телефон. — А теперь давай остановимся, — твёрдо сказала она. — У тебя, между прочим, муж младше Мирона на одиннадцать лет. И тебя это никогда не смущало. Тишина. Потом короткий выдох. — Хорошо, — сказала мать. — Я сказала, что хотела. — Я услышала, — ответила Лина. — Но это моя жизнь. Звонок оборвался. Лина опустила телефон. Руки чуть дрожали. Мирон молчал. Потом тихо усмехнулся. — Ну… — протянул он. — Знакомство прошло бодро. Она посмотрела на него — уставшая, злая, живая. — Прости. — Не за что, — ответил он и притянул её к себе. — Я, кажется, только что официально стал частью твоего детства. Это пугающе. Она фыркнула, уткнулась ему в грудь. — Добро пожаловать в ад. Он обнял крепче. — Если честно? Я бы не хотел быть нигде больше. И кстати, где паспорт? — Мирон, нет — резко вскочила она за ним, уже удалившемся к ее рюкзаку.