Академия

Он проснулся раньше обычного. Вчерашнее обрушилось разом – как похмелье после весёлой ночи, только без веселья. Как бы то ни было, чувствовал он себя нормально, осознанно контролируя и тело, и мысли. За ночь они словно успели органично встроиться в единый такт, потому стало гораздо легче. «Что ж. Камердинер обычно приходит позже, звать его мало смысла, лучше наметить ближайшие цели.» «Сейчас моя задача — не выдать себя, — продолжил мысль Фауст. — Это не будет сложным. Все ритуалы знати чётко отпечатаны в голове наследника герцогства. Мой заявленный публике характер тоже этому способствует». — Спокойный, надменный наследник, да? — сухо отмечает практик. — Тебе даже играть особо ничего не придётся. Везунчик. «Это как раз и настораживает», — отозвался он сам себе. — «Слишком удобный сосуд…» Он налил себе воды из графина, вслушиваясь в журчание, которое почему‑то придавало бодрости. Вода словно возвращала к жизни, а заодно скидывала оковы тяжести ситуации. — За новое рождение, — пробормотал он себе под нос, пригубив. — Без права отказаться. «Спокойствие, немногословность. Какие‑то новинки спишут на то, что я до этого просто не показывал эту черту. Игры – играми, и существо, сделавшее это, поплатится. Но как же удобно оно добавило меня в мир». В комнате было слегка душно. Он встал на стул и приоткрыл незамысловатое, но богато украшенное окно. Пришлось потянуться – он зацепился за вычурный резной элемент рамы и слегка порезал палец. — Тск, — он рефлекторно отдёрнул руку, глядя на алую царапину. — Даже дерево побеждает… «Моё новое мироощущение, которое теперь состоит не из ожиданий наследия всего герцогства, а из жажды битвы и силы, ставит в слегка неловкое положение. Разграничить обе личности уже невозможно, потому придётся уживаться», — выдохнул он и слегка скривился. — Терпеть будешь, — внутри лениво отозвался «голос» Вэйдуна. — Ты же сам решил всё «смешать». «Препятствий… на самом деле не так много. Обычный день Фау… мой день состоит из утреннего завтрака, академии, где я обедаю, репетиторов, занятий мечом, ужина и сна. Самое бесполезное – учителя, приходящие после часа. Четыре урока по тридцать минут – трата времени. Всё нужное я возьму в библиотеке, а по базовым знаниям давно опережаю свой возраст». Фауст вздрогнул. «Свой возраст» звучало чуждо. Вэйдуну было за двадцать (точнее сказать не позволяли воспоминания), впереди – тысячи лет, возможно, бессмертие. Сейчас же он не дотягивал и до десяти. Контраст казался сюрреалистичным. Тела это тоже касалось. Движения больше не были выверенными – слегка вялые, ребяческие. Мышцы никакие, напоминали ему лапшу из прошлого мира; прочность тела ниже порога избы: лёгкий порез уже о многом сказал, что уж говорить о чём‑то более серьёзном. — Хлипкая оболочка, — поджал он губы, разглядывая ладонь. — Но… с другой стороны, хороший тренажёр. «Нужны тренировки. По особому сценарию. А значит, и занятия мечом после академии надо заменить. Каким образом? Хм. Ответ, кажется, у меня есть. Селия Клэр». Память подсказывала ему об этой экстраординарной личности. Дочь графа которая и привела свой дом на высоту. Её способности – за пределом обычного ребёнка: уже сейчас ей пророчат окончание академии в ближайшие пару лет, а ей всего десять. Гениальна в областях магии, добилась более оптимальных формул, за что семья Клэр обрела безумное влияние. Ходят слухи о её большом запасе магической силы. «Это прекрасно. С моим гораздо большим статусом я смогу сделать то же самое с более выгодной позиции. Если выбью себе автономию – вообще шикарно». Вдруг его посетила мысль о том, что он перестал думать о своей ситуации с переселением… душ. Но оно и немудрено: фокус на этом вряд ли поможет, мысли не путаются, не мешают, органично взаимодействуют. «Вина тому то существо или же нет, но меня такой расклад устраивает», — он слегка хищно ухмыльнулся. — «Наберу силы. Вот тогда можно будет разобрать своё попаданчество». — Но сначала выжить, потом мстить, — негромко произнёс он уже вслух, проверяя, как звучит его голос. — Звучит… разумно. Как видно, кровожадность быстро спала. Вэйдун был воителем, человеком силы, но разумом никогда не пренебрегал. Эмоции – под точечный контроль, и даже в подобных, как эта, ситуациях он спокойно рассуждал. Фауст перенял эти способности: усилил контроль, ослабил желание битвы из‑за специфики и предыстории… сосуда. «Ладно… У меня ещё есть минут двадцать – попробуем протестировать местную силу на вшивость. Уже вчера убедился – это куда проще, чем кажется». Он снова сосредоточился на мана‑потоках. Энергия скользила по коже, обволакивая — лёгкая вязкая плёнка в воздухе, почти не дающаяся в руки, пока не подключишь резерв. Как током ударило – нужны были слова силы. Учитель говорил: надо подчинять ими. Формулы, особые заклинания. Но… почему же тогда в прошлый раз почти получилось? — Начинающий маг, — тихо усмехнулся он. — Без учителей, без книжек и со сломанной памятью. Прекрасный набор. Он воссоздал те же ощущения. Снова свечение, похожее на огонь свечи. Оно мгновенно погасло из-за недостатка контроля или... чего-то ещё. «Выходит, слова — не обязательное условие, а костыль? Или же без них я просто теряю большую часть силы…» С формулами Фауст знаком не был. По правилам не положено — академия обещала только в следующем году начать их преподавать. Отец придерживался того же мнения, объясняя это необходимостью контроля сложных заклятий, надзором тщательно отобранных людей, а также стабилизацией резерва. «Первые два пункта мимо. Значит – резерв? Не могу использовать из‑за проблем именно с ним? Попробуем углубиться в себя...» Мира сознания у него больше не было – того пространства, где ты можешь сам себя «редактировать» и «чинить». Но это не означало, что парень разучился концентрироваться. Резерв ощущался. От него исходила мана, она, как дым, рассеивалась в воздухе при попытках активации – ему точно что‑то мешало. «А что я могу сделать с этим? Вывести напрямую? Но вот вопрос – не обожжёт ли мне это руку? Хм. Мне стоит подождать начала занятий. Но это рискует растянуться – что делать?» — Ждать никогда не любил, — поморщился он. — Но и безголовым идиотом становиться не хочу. Мысль пришла быстро. Колокольчик для вызова слуги. «Время приблизилось. Мой камердинер… Ранга. Бывший слуга одного сильного рыцаря на службе нашей семьи. Ушёл в отставку, выслужился в доме – теперь за мной «смотрит». Он точно нахватался всяких формул. Как вот только его попросить об этом без лишних проблем? Хотя… сугубо личный интерес. Хочу просто знать чуть раньше. Мне нельзя? А ты уверен? Я же сын герцога», — Фауст слегка закатил глаза. — «До провокации доходить не стоит. Но вот поинтересоваться – можно». Динь‑динь. Неприятным звуком зазвонил колокольчик. Почти сразу – стук, разрешение войти, приветствия и всё остальное. — Ваша Светлость, — Ранга склонил голову, входя. — Вы звали? — Да, — Фауст кивнул. — Пора одеваться. Слова были будничными, но он внимательно присмотрелся к мужчине: старая выправка, движение без лишних жестов. Рыцарь, даже если уже без доспехов. — Как прикажете, Ваша Светлость, — камердинер привычно откинул занавеси, проверил воду, начал помогать с одеждой. — Каково ваше самочувствие? — Нормальное, — ответ прозвучал немного сухо. — Ночь была… насыщенной мыслями, но тело не подводит. — Хорошо, — Ранга чуть заметно кивнул. — Ваш отец будет доволен, узнав, что вы соблюдаете режим. «Если бы он знал, о чём именно я думаю по ночам…» — тихо хмыкнул внутри Вэйдун. Он оделся, сделал утренние дела и отправился на завтрак в гордом одиночестве. Отец и его две жены, в числе которых биологическая мать парня, были в отъезде — сейчас ночевали в небольшом замке маркиза Родана, оно располагалось близко к замку Его Величества, хотя основное поместье было довольно далеко. Недавно велись тяжёлые разговоры, слухи о которых дошли даже до детей в академии. Третья же жена находилась в положении: восемь месяцев и двенадцать дней. Потому преимущественно двигалась мало, и уж тем более не стала бы выходить на приём пищи не к своему сыну. — Подавайте, — негромко сказал он, едва вошёл в столовую. — Как прикажете, Ваша Светлость, — лакей почти бесшумно отступил к раздаче. Стол был накрыт щедро, но без излишеств. Пара слуг стояла у стен, опустив взгляды. — Можете не ждать у самой двери, — бросил Фауст, заметив, как один из юношей перешёл буквально в режим статуи. — Если я захочу чего‑то сверх поданного, позову. — Да, Ваша Светлость, — тот поклонился, но отошёл лишь на шаг. Дальше дворцовый этикет уже не позволял. Ранга уже собирался уходить – негоже мешать «гордому» наследнику есть. Как раз в этот момент Фауст его и окликнул. — Ранга. — Да, Ваша Светлость? — мужчина остановился, мгновенно вернувшись к стойке внимания. — У меня есть вопрос… — он сделал вид, что задумался, аккуратно отложив приборы. — О магии. Камердинер чуть заметно напрягся. Вэйдун в мыслях довольно хмыкнул. — Магией вам будут заниматься в академии, Ваша Светлость. И в положенный срок, — прозвучал тот самый «чётко выверенный ответ». — Вам ещё рано думать о таком. — То есть думать – тоже рано? — он поднял на него спокойный взгляд. — Или только практиковать? Ранга замолчал на пару ударов сердца, взвешивая слова. — Я имею в виду: мне совсем нельзя увидеть?.. Один раз. — Фауст чуть смягчил голос. — Отец точно не узнает. Мне любопытно, и это любопытство… не проходит. Молчание повисло чуть дольше. — Любопытство к силе – не самый худший недостаток для наследника герцогства, — наконец произнёс Ранга. — Но герцог строго наказывал не давать вам формул до определённого возраста. — Формул – да, — согласился Фауст. — А вот… сам вид круга? Как он выглядит, как строится? Без привязки к технике. Камердинер крякнул, словно сам себя одёргивая. — Ваша Светлость, это не… — Я не прошу обучать меня, — мягко перебил его юноша. — Только показать. Один раз. Я же не буду сразу же вызывать черта из преисподней в спальне. Уголки губ Ранги дрогнули — то ли от старости, то ли от едва сдерживаемой усмешки. — Чертей вам точно вызывать запрещено, — сухо заметил он. — Но… — он вздохнул. — Один простой круг. И только для света. Ни шага дальше, Ваша Светлость. Я доложу, что вы интересуетесь магией раньше срока, если… увижу что‑то опасное. — Это справедливо, — кивнул Фауст. То ли от жалости, то ли от старости, но Ранга таки показал магический круг, а также назвал формулу света. Он аккуратно вывел символы пальцем по воздуху над столом — линии вспыхнули бледным сиянием и тут же растаяли. — Слова… такие, — он негромко произнёс короткую формулу и на ладони возник слабый огонёк‑светлячок. — Это заклинание используется слугами и стражей для бытовых нужд. Запоминать вам его не к чему, Ваша Светлость. — Конечно, — послушно согласился Фауст, хотя в голове уже отчётливо отпечатывались и очертания круга, и интонации слов. Этого было достаточно практику. Он и без того обладал феноменальной памятью в прошлом – теперь же она словно улучшилась. «Круг. По внешнему кольцу – слова. Внутри – меньшая окружность с треугольником, на вершинах – одинаковые снежинки, ещё одна – в центре, и снова те же слова вокруг. Сплошная повторяемость формы и текста. При такой простоте структура вряд ли подведёт… разве что резерв. Хотя, возможно, это преувеличение. Проверим». До выезда в академию было ещё чуть больше получаса, потому он зашёл обратно в свою комнату. Оставался вопрос – а как создать подобное нечто? Дело в визуализации? — Так, — он сел на край кровати, закрывая глаза. — Внешний круг… внутренний… треугольник… снежинки. Он слегка напрягся, вспоминая образ. — Освещение, — тихо, почти беззвучно, сказал Фауст. Формула вспыхнула перед глазами – и вместе с ней родился маленький шарик света, разогнавший тьму в углу комнаты. — Вот так просто?.. — невольно сорвалось с губ. «Слова, круг, фигуры – всего лишь воронка для силы. Влил – собралось – проявилось свойство. Неужели иначе нельзя? Зачем столько возни?» — он повторил тот же процесс, но без формулы. Ощутил лёгкую ноющую боль в пальцах. А свет вновь сорвался. — Не хочет, — мрачно констатировал он, глядя на пустоту над ладонью. «Не работает. Да и риск не иллюзорный, — он выпустил лёгкую предвкушающую улыбку, — тем интересней. Попробуем ещё раз». Снова сбой. Что‑то было не так. Он использовал круг призыва – в этот раз даже с ним не получилось. Его это не остановило – последовало порядка десяти попыток. Простой вызов теперь не «тупил» и держался привычно, но воссоздать по ощущениям и продержать удалось всего раз – и тот на секунду пять-шесть. — Ты упрям, как всегда, — ехидно заметил сам себе. — Ещё шаг – и начну себе мозоль зарабатывать на резерве. «Ладно. Похоже, дело в конкретике образа. Даже без излишеств слова силы давали разный размер шара света. При этом трата одна и та же, потому влияние маны почти исключается». До этого Фауст выдавал фиксированное количество силы – сколько требовалось, столько и отдавал. Сейчас же он опробовал активацию самостоятельно, но по фигурам в магическом круге. Ничего не получилось. «Хм. Я прошёлся случайным образом. Вполне вероятно, тут может быть закономерность. Но ощущение от простой активации ничего не объясняет». Первая логичная мысль – вести силу из центра во внешний круг, а не от балды. И это оказалось эффективным. Из‑за типичности путь закрепился, и шар теперь был одинаков при трёх вызовах подряд. Но следующая попытка вызвала тошноту. — Ох… — он резко сел, схватившись за виски. — Как и я предполагал. Резерву это не нравится. «Надо бы с этим разобраться. Но примерная суть уже ясна: фигуры запитываешь силой, знак‑снежинка отвечает за свет. Слова во внешних кругах, скорее всего, задают параметры и подпитку, но язык мне неизвестен. Можно обойтись образами. Система гибкая: если удастся клепать заклинания на чистой визуализации (а может, и повторяя путь силы в оригинале) – это мощно. Если нет – муторно, но всё равно с потенциалом для оптимизации». Вода немного облегчала гнетущее состояние, но даже весь графин не принёс настоящего облегчения. Молодого наследника всё ещё пошатывало. И довольно сильно. Время поджимало – карету, скорее всего, уже должны были подать. «Не дело это. Надо бы каким‑то образом устранить последствия. Провзаимодействовать с окружающей маной? Как будто вариантов больше нет. Доигрался». Он сел в позу лотоса – одежда немного мешала, но некритично. Ментально сфокусировался на магической силе в воздухе, попробовал её подчинить своей воле. Противно. Как разница между платьем первой леди и нарядом захолустной баронессы: на первый взгляд обе красивые, но контраст огромный. Так же ощущалась мана: из твоего резерва и внешняя. — Фу, — скривился он. — Как будто пьёшь воду после вина. И наоборот. Но Вэйдуну было не привыкать. Ци в прошлом мире имела почти идентичное свойство. Но там ты буквально вдыхал её, пропускал по меридианам и каналам, здесь же приходилось проводить силу через себя к своему резерву. Это работало, но вопрос – не вредно ли. Потому он закачал лишь минимальное количество, чтобы тошнота ушла. «Сомнительными делами я занимаюсь. Будет забавно, если на корню пресеку себе возможность развития. Но плохое самочувствие ушло. Экспериментатор из меня нормальный, но вот безопасность явно не мой конёк». — Жив – и то хорошо, — тихо резюмировал он, поднимаясь. Все необходимые вещи были уложены, и слуга за дверью сообщил: — Карета подана, Ваша Светлость, — тянуть было незачем. — Иду, — отозвался Фауст. Он накинул на себя форму, горничная закрепила платок на шее. — Потуже, — спокойно заметил он. — В прошлый раз узел развязался в самый неподходящий момент. — Простите, Ваша Светлость, — девушка покраснела, но в этот раз справилась аккуратнее. Карета выглядела достойно. Без излишеств, но даже так – дороговизна читалась сразу. Над дверью красовался герб дома. Кучер почтительно поклонился. — Доброе утро, Ваша Светлость, — сказал он, прижимая кепи к груди. — В академию, как обычно? — Да. И… не спешите, — Фауст слегка качнул головой. — Лошади вам дороже, чем моя минута. — Понял, Ваша Светлость, — кучер даже выпрямился горделивее. — Доставлю вас в целости. Поездка выдалась… не самой приятной. «Я и забыл, какая скорость у подобного способа передвижения. Черепашья… В прошлом Вэйдуна я был способен на полёт, за пару секунд преодолевая несколько десятков метров. Сейчас же… — усталый вздох вырвался сам собой, — унылая тряска». — Привыкай, — с усмешкой заметила агрессивная часть, — великие мастера тоже когда‑то ползали по земле. Академия. Величественное здание. Если описывать кратко – две стороны, соединяющиеся третьей, с множеством окон, а вот входы… «Как‑то это забавно. Увидел всего четыре резервных выхода, расположенные в неоптимальных местах. Однако каждое окно здесь непривычно блестит – чем‑то покрыты или, что более вероятно, усилены. Дворянство вроде как и желает защиты для своих детей, но делает это странным образом». Стены были жёлтого цвета с вкраплениями коричневого. Выглядело это вырвиглазно, но критиковать решение ответственных за строительство Фауст не собирался. Привлекал внимание и внешний двор – множество растительности, четыре чётких зоны с одним деревом и лавочками. «Пожалуй, тут слишком чёткие границы – ни перетекания, ни общих зон. Словно провели невидимые линии: сюда – этим, туда – тем». Парень выдохнул. Выделялся лишь фонтан. Но он не объединял – наоборот, от него отходили дорожки, разделяющие эти зоны. «Зачем чем‑то подобным заниматься? Почему просто не сделать одну «зелёную» местность для прогулки? Хотя… разделение может быть и намеренным: словно специально провоцируют учащихся разбегаться по разным участкам, формируя группы. Что ещё хуже – возможно, группы по сословиям. А может, просто так вышло. Но слишком уж ровно всё разделено. Да и… типичная злая аристократия же. Воспоминания со мной«согласны»». Про себя слегка скривившись, Фауст пошёл дальше, ко входу. Треугольная крыша, на ней знак королевства. Внутри было минималистично — никаких вычурных украшений или привлекающих внимание вещей, просто сиденья, коридоры и две лестницы по бокам, ведущие на второй и третий этажи. Он направился к расписанию – первым занятием была «арифметика: основы логики». За ней история и геральдика, замыкал дообеденное время этикет и светское общение. «Всего два полезных предмета. Про историю я бы послушал, а знание местных гербов можно будет использовать. Политика – требовательная вещь. Остальное – хлам, но мне придётся в это лезть, дабы закончить быстро». Он вошёл в аудиторию. Формально, Фауст не самый хороший оратор – обычно держался особняком. Изгоем не был (да и не мог быть), парочка «друзей» или, скорее, мальцов, которым приказали пытаться добиться его расположения, присутствовали. Из вассальных домов с ним учились лишь две девочки, оставшихся можно было смело игнорировать – не по статусу или просто потому, что враги. Собственно, именно эти мысли и «соглашались» с теорией о внешнем дворе. «Грустно это, если честно. Будучи культиватором, я поднимался с самых низов. Хорошо помнится детство Вэйдуна. Провёл его в задрипанной школе Ци для бедных. Но там никогда таких вещей не было. Каждый был горой за другого. Ах… смех одноклассников, смешные подколы учителей, за которые потом вставляли по самое не хочу. Времена такие не забудешь. К слову, многих позже он… вернее, я, отыскал и помог им. Но лиц, голосов... и всего остального я не помню. Тяжко». Дверь заскрипела, привлекая к себе внимание. Фауст медленно вошёл. — Ваша Светлость, — одна из вассальных, тёмноволосая девочка, склонила голову. — Рада видеть вас в добром здравии. — Взаимно, леди Мириэль, — отозвался он по памяти, называя её по имени. Она заметно просияла. — Ваша Светлость! — А вот это уже один из «тех самых». — Своим присутствием вы воодушевили нас! Мне отрадно видеть вас! — прозвучало так себе. Но Фауст лишь показал достоинство своим ответным приветствием и занял положенное место возле окна, на втором ряду. Вообще, Гугеноты сейчас – единственная герцогская семья, чей наследник учится в академии. Это в какой‑то мере расслабляло Фауста когда‑то: ему не нужно было гнаться за первенством и демонстративно отстаивать честь своей семьи. Это делал его статус самостоятельно. «Придётся разрушить этот образ». — практично заявил сам себе. — «будем строить из себя «гения». Приветствие учителя нарушило мысли парня. «Ну а пока – уроки. Они сами себя не послушают». Он расправил плечи, стирая с лица тень прежних размышлений, и поднял взгляд на доску. Роль наследника никто за него не сыграет.