Политика и первые шаги

Голоса за окнами и шаги слуг напоминали Фаусту, что он всё ещё на земле, а не где‑нибудь под голым небом. Сейчас он сидел после череды учителей – вымотанный и слегка перегруженный. «Я бы с радостью выгнал их всех к чёрту за пару секунд, просто показав реальный уровень. Но контраст, чтоб его… — он нервно постукивал пальцем по красному дереву кровати. — Это всё выльется в вопросы «а как так?» и «что здесь происходит?», потом лишнее внимание и дальше по накатанной». Именно поэтому сегодня он демонстрировал лишь чуть лучший уровень. Опередил вопрос по истории, закрыл пару примеров быстрее, чем от него ждали – и на этом остановился. Его похвалили – скорее всего, это даже донесут до одного из личных слуг отца. «И заниматься таким “дозированием” придётся ещё долго. Пока не появится серьёзный повод выстрелить. И то: один раз – не показатель, нужна стабильность». Он поджал губы. «И кое‑что придётся подтянуть. Оратор из меня теперь хороший, а вот манеры пострадали – движения слишком резкие. Не ошибка, но минус». Так как сегодня занятия мечом проходили в академии, личный тренер не приходил, и у Фауста образовалось небольшое окно до ужина и сна. Он велел принести карту, сам спустился в библиотеку и быстро откопал том с перечнем знати королевства. «Так‑с. Пора разобраться с местными политическими устоями. Филипп Белтрам Третий — нынешний король. Две жены: Беатрис – принцесса из мелкого государства Паладия, и дочь герцогского дома Арбор, имени которой даже в записях нет. Дети – Их Высочества Кристина и Флора; Кристина – старшая и официальная наследница, обе от первой жены. Лорис – от второй, самая младшая». Он провёл ладонью по гладкому листу, зачитывая абзац за абзацем. Всё как везде: знать, герцоги, графы, виконты и бароны. Ничего принципиально нового – но важны были именно нюансы. «Хм. Наша семья номинально вторая по влиянию, не считая королевской. А фактически — третья. Причём верхнюю нишу занимает герцогство Арбор, а не король. У них и территорий больше, — отметил он с явным неудовольствием. — Далее – дом герцога Фонтейна. Самый маленький по площади, но люди оттуда – лютые лоялисты. Плюс, глава дома – ещё и глава академии. Это я знал как Фауст, но воспоминания всплыли только при «запросе». Неприятно, — неудовлетворённый хмык вырвался сам собой. — Следующие в списке – графство Клэр. Как я и говорил, за научные достижения дочери они получили кучу финансов. Она действительно гений, который рождается раз в несколько сотен лет». В голову всплыли неприятные ассоциации из мира практиков. — В том мире чужих гениев унижали, ломали и не давали развиться. А своих берегли как зеницу ока, — вполголоса отметил Фауст. — То, что леди Селия до сих пор жива, говорит и об удаче, и о нормальном правителе. — Он чуть помолчал. — А ещё о том, что в принципе она – лакомый кусок. Она девушка. И если в будущем её партия не будет значимой, я буду считать короля дураком. Он задумчиво постучал ногтем по полю листа. — Если не через брак, то её нужно привязать чем угодно: запретными секциями, огромной лабораторией, хоть постоянной поставкой объектов для опытов, если потребуется. Если этого не сделают… проще убить. Он поморщился, откинувшись на спинку стула. «Ненавижу эту мысль. Но я слишком хорошо знаю, что бывает с неконтролируемыми гениями, — тяжело выдохнул он. — Тем важнее сама Селия и её отношение ко мне при первой, пусть и номинальной, встрече». За последующие пару часов Фауст пролистал почти всё, что считал необходимым. Делал пометки, вычёркивал лишнее, сводил куски в конспект. Самым примечательным оказались фракции. «За “нас” – Роданы, Брандты и Альберты, самые влиятельные союзники. Все в топ‑десять по стране. Против нас – Арбор, с их вассалами Эльброс, Трантонот, Харвист, Мело; эти тоже в верхних строчках списка. Вкупе у них заметно больше влияния. — Вообще, — он погладил подбородок, — всё выглядит как стратегическая ошибка. Проблема до смешного очевидная: у Арбор есть возможность управлять королевской гвардией и назначать её членов. Классический коррупционный набор: “поддержишь меня – получишь высокий пост”». «Как король это допустил?.. — вопрос повис в воздухе. — Надо будет узнать об этом больше». Но подобного ему не напишут в простой сводке знатных лиц. Да и о фракциях он понял только из слов отца в памяти. «Проблема. Вроде наследник, а такой беспомощный, — он пригубил свежевыжатый сок, позволяя горечи осесть на языке, — придётся вытаскивать из глубины. Но вопрос – когда вернётся отец и как начать об этом разговор? В прошлом интерес я такой не выказывал. А о чём‑то прям политическом думать пока “рано”. Телу, блин, ещё десяти нет, а отец в самом расцвете сил. Как ни крути, он будет потихоньку встраивать меня в интриги. Повезёт, если это начнётся хотя бы в ближайшие лет пять, — Фауст с ощутимой тяжестью выдохнул. — И не сказать, что меня такая перспектива особенно радует». В этот момент к нему подошёл слуга, вежливо напомнив об ужине. Юный герцог легко кивнул, поднялся с мягкого и тёплого кресла, взял карту за пазуху и отправился в комнату — надо было разгрузиться. По пути он случайно наткнулся на небольшую процессию в коридоре – две горничные: одна чуть впереди, с фонарём, освещая путь, вторая – рядом с женщиной явно младше тридцати на вид; её выделяли округлый живот и спокойный, чуть усталый взгляд. — Ваша Светлость, — чуть испугавшись паренька в полутьме, юная служанка сразу же поклонилась. За ней поклонилась и вторая. И даже его, номинально, третья мать постаралась присесть в небольшом книксене – но он тут же вмешался, непреднамеренно шагнув вперёд: — Госпожа, вам не стоит себя утруждать. Она остановилась, затем наклонила голову, чуть улыбнувшись. — Фауст. Ты, как обычно, добр и учтив, — Карла, так её звали, поправила рукой шаль на плечах. — Должно быть, возвращаешься из библиотеки? — доброжелательно продолжила она разговор. — Всё верно, — он тоже слегка поклонился, как того требовал этикет по отношению к жене отца. — Восполняю некоторые пробелы о нашем королевстве и стараюсь произвести впечатление на репетиторов. — Хм? Впечатление? — Именно. Меня в последнее время стала завлекать учёба. Чем раньше я получу хорошие знания, тем лучше, — он позволил себе лёгкую улыбку. — Но довольно обо мне. Скажите лучше, вам не холодно в коридорах? Сквозняки вечером сильнее. — Всё в порядке, — то ли по желанию, то ли машинально она опустила руку к животу. — Просто… захотелось немного пройтись. В комнате душно. Фауст понимающе кивнул. — Не перетруждайтесь и будьте осторожны, — он повернул голову к горничной. — Если что понадобится – скажите от моего имени отцу. Он не станет возражать. — Благодарю. Ты стал чуть мягче с нашей прошлой встречи, — уважительно кивнув, она чётко и приятно улыбнулась. — Не буду тебя задерживать, — слегка отступила в сторону. — У тебя учёба, репетиторы… — в голосе прозвучала лёгкая жалость, — но не забывай отдыхать. И правильно питаться. — Конечно. И вы, госпожа, берегите себя, — он ещё раз чуть склонил голову и прошёл мимо, с ровной осанкой и движениями, в которых читалась непоколебимая уверенность. «Кажется, он перестал воспринимать всё обособленно. Два месяца назад его глаза показались мне бездушными, сейчас – они полны сил и амбиций, — мелькнуло в голове у Карлы. — Это… наверное, хорошо». Ужин, за ним подготовка ко сну – но Фауст не планировал спать: дочитывал взятую в академии книгу. «Такой бред написан, если быть честным. История Нидора Проксия весьма банальна – жил в небольшом королевстве под знатным именем, потерял родных, стал наёмником. Загорелся желанием встать у власти – провернул авантюру, сверг местного короля. Как отмечает сам автор, получилось это лишь потому, что тот был отвратительным правителем. Затем Нидор стал с весомой скоростью захватывать окружающие поселения – в основном силой, ведь, цитирую: “В его глазах мелькали бесы. Только он видел, что условия для подчинения не хотят принимать – сразу же нападал”. И вот, мы через тридцать два года имеем огромную империю, которая своей силой пугает так же, как и её законный представитель. И ведь автор яро уверен – Нидор моральный урод. Потом следующая глава – рассказывает о внутреннем устройстве, что голод уменьшился, армия стала надёжней, союзы – крепче, и так далее. Где ж тут логика хоть какая‑то». Фауст хмыкнул и закрыл книгу, сделав простой вывод – правитель Проксии обычный, просто чуть более воинственный, чем окружающим хотелось бы. — Я много таких встречал, — проговорил он вслух, глядя в зеркало. — Вэйдун – один из них. Мысли, некоторые воспоминания с этим вяжутся. Но без конкретики – пелена не сошла и не планирует. Он провёл пальцами по лицу. — Ладно. Хватит на сегодня политики. Лучше затрону свой любимый аспект. Кровать немного манила, но больше ему хотелось попрактиковаться с маной. Потому, спустя один стакан воды и немного возни, он уже сидел в позе лотоса на своём диване, перед камином. Слушая его треск, он концентрировался. — Освещение, — негромко произнёс он. Сила поддавалась чуть легче, чем сегодня с утра. Над ладонью родился знакомый шарик света. «Хм. Теперь я могу даже руку вертеть туда‑сюда, — он медленно повёл кистью, и шар последовал, — правда, чуть расслабишься – свечение пропадает. Ещё вопрос: поддержка требует чего‑нибудь, или заклинание фиксировано горит? А может, у него свой срок жизни?» Этими тестами Фауст занимался вплоть до ночи, пока не стало клонить в сон. Добился чуть большей понятливости системы: держать заклинание теперь можно столько, сколько нужно, но рвотный рефлекс от истощения никуда не делся. В кровать он лёг, не восстанавливая резерв, как в прошлый раз. Его целью было проверить естественную регенерацию. И не прогадал – утром встал полным сил. Опять утренние дела, завтрак, карета, академия. Фауст мысленно готовился. В ближайшее время мало что изменится. *** Две недели протекли спокойно и скудно. Мелкими шагами бывший практик, а ныне юный герцог добивался всеобщего признания. Похвала в скорости освоения материала стала обыденностью, а увидеть его имя в списке первых на тестах в академии – уже привычно. Один из репетиторов даже обмолвился, что ещё неделя, может быть две, – и он будет лишним. — Господин Фауст, вы поразительно запоминаете факты и подстраиваете их под свой образ мыслей. Ещё немного, и базовая программа, которую я спланировал, просто закончится, а меня для этого и наняли. — Ох, очень жаль такое слышать, — внутри же парень потирал руки. — Я поговорю на этот счёт с отцом. Главное, передайте сообщение и от себя тоже – чтобы подкрепить мои слова. Думаю, вас можно закрепить за моим младшим братом. Он ещё молод, но хотя бы базовые вещи… — Конечно. Благодарю вас. Учителя в академии тоже стали посматривать на Фауста не как только на наследника герцогства, а как на примерного ученика, возможно скрывавшего свои способности или получившего стимул. Раньше он им казался… не посредственным, это слово не подходит. Скорее, просто «ровным» по всем параметрам. Сейчас же даже самые сложные предметы – этикет в целом и логика с математикой — у него были на высоте. «Стрельнул Его Светлость немного внезапно. Но объясняется происхождением и слухами о репетиторах», — так примерно думал теперь каждый второй наставник. А слух он подогревал сам. Впервые он обмолвился в конце урока, когда учитель в очередной раз его похвалил: — Господин Фауст, не могу не отметить ваши старания. Разрешите полюбопытствовать, чем же это вызвано? — спросил мужчина средних лет, дворянин. Барон из захолустья, но своим умом сумевший пробиться в центр королевства. — На самом деле, тут нет особого секрета, — Фауст сделал вид, что чуть смущён. — Месяц‑два назад я заинтересовался происхождением разных вещей – например, историей нашего королевства. Прочитал пару книжек – и меня затянуло. Я подумал: «А что, если все предметы настолько интересны, стоит только в них вникнуть?». Плюс из‑за перелома у меня освободилась неделя от занятий с мечом. Меня с детства учили тратить время с пользой – вот я и втянулся. Результат вы видите. Учитель удовлетворительно закивал. — Вы прекрасный пример и образец для подражания, — на самом деле, барон мысленно сравнивал себя с Фаустом, но это было лишь на руку последнему. — Книги и учение – свет! Ещё парочка таких же разговоров случилась с одноклассниками – где-то за обедом, где-то просто во время прогулки. Фаусту ничего даже делать не пришлось – люди сами себя убедили в правдивости истории. А вот с гениальностью меча всё было чуть сложнее. Мигэль уже подметил, но дети быстро об этом забыли, списав на случайность. Значит, разговор требовался только с ним. Пока — только с ним. — Учитель… могу ли я задать вам вопрос? — подошёл Фауст после урока, пока военный старик ещё не ушёл по своим делам. — Хм? — Мигэль слегка приподнял взгляд. — Я слушаю, Ваша Светлость. — В последнее время, — Фауст специально изобразил лёгкое волнение, чуть замявшись, — движения людей с мечом стали для меня виднее. Отчётливее. Это началось после полного выздоровления от перелома. — Что вы имеете в виду? — мастер меча внимательно посмотрел на лицо парня, хотя внутри уже догадывался, о чём идёт речь. — Тогда, после лечения, я почувствовал себя невероятно слабым, — продолжил Фауст. — Это ощущение было невыносимым, и я стал усерднее сидеть за книгами, а ещё иногда наблюдать за воинами нашего поместья – в надежде отвлечься. И… почему‑то стал замечать в их движениях лишнее. Слишком грубый замах или какой‑то странный, ненужный шаг… — он смежил веки, будто вспоминая, — потом, когда снова получил меч в руки, я увидел это «лишнее» у себя – ещё до того, как наносил удар или уходил в защиту, — растерянно пожал плечами. — Даже мой домашний инструктор сказал, что я вдруг… «повзрослел» с мечом. — О? Что‑нибудь ещё? — в голосе Мигэля прозвучал явный интерес. — Да. И это меня впервые… напугало, — он добавил в голос чуть дрожащие нотки. — Каждое осложнение в бою меня не пугает, а… будоражит?.. Вроде подходящее слово. Я чувствую, что хочу преодолеть себя, — он невольно сбавил тон. — Это нормально? Или со мной что‑то не так? Старик посмотрел на юного герцога с редким сочетанием восхищения и сочувствия. Игра Фауста сработала – Мигэль поверил в его рассказ и ответил честно: — С тобой всё в порядке, — медленно проговорил он. — У тебя талант к мечу. Такое – редкость. Но в сильных родах, таких, как твой, иногда рождаются люди с особенным взглядом на мир. — Он кивнул сам себе. — Этот взгляд даёт возможность стать выше остальных. Голос на миг стал жёстче, почти командирским: — Но запомни: такой талант я видел не раз. А вот до конца его развил только один человек – нынешний Первый меч королевства, Альфред Эмерл. Остальные спивались, сворачивали с пути, сдавались… или вовсе умирали, — в глазах Мигэля мелькнула тяжесть прожитых лет. — Ты не должен принимать талант как должное. Учись и приспосабливайся, тренируйся и становись сильнее. Никогда не забывай: гений – это всего лишь возможность. И каждый решает сам, что с ней сделать. Он на секунду замолчал, а затем, уже без официального «вы», добавил тише: — Понял, мальчик? — Благодарю за наставление, — принял такое обращение Фауст, подстраиваясь под момент. Теперь юный герцог был ограничен лишь временем. Он мог демонстрировать нарастающие способности, но всё ещё в разумных, объяснимых пределах. «Получилось чуть лучше, чем я рассчитывал, — отметил он, уже сидя в библиотеке академии. — Изначально было понятно, что Мигэль такого характера, что свяжет мои слова с талантом: сам закалённый и прожжённый воин. Но пересечение с Первым мечом королевства – это даже больше, чем я мог ожидать. Осталось только выбить себе самостоятельные тренировки со спаррингами, чтобы возможности не заржавели. Но в моей ситуации сомневаюсь, что это возможно. Надо подумать». Он откинулся на своё кресло. «Любопытный факт, — отпил из чашки абсолютно невкусный чай, которым угостила его мадам Лаурель, — об этом Альфреде у меня прямо мало информации, и та словно… исчерпывающая. Род, примерное положение при дворе, а также тот факт, что он сильнейший в королевстве. Никакой лишней детали, ни противоречивых слухов. Интересно. Может быть, я слишком мал для подобного, и отец не посвящал в детали». К слову, с отцом Фауст даже поговорить особо не смог. Тот приехал через два дня после попадания Вэйдуна – и то, лишь поприветствовал сына, после чего ушёл с головой в работу. А вот с матерью выдался интересный разговор. Она стала замечать его успехи – и как‑то раз позвала к себе в комнату. — Фауст. Заходи, — он почтительно поклонился. — Присаживайся. Угощайся чаем и пряностями, — горничная быстро всё перед ним поставила. — Благодарю вас, матушка, — соблюдая этикет, он изящно отпил из чашки. — Могу ли я узнать, чем могу вам сегодня помочь? — Хм. Хотела тебя похвалить за успехи, — она мельком посмотрела на горничную. — Оставь нас. Я позову, как понадобишься. Дождавшись, пока дверь закроется, Лара Гугенот скрестила руки на груди и подалась вперёд. Голос стал более сухим и серьёзным: — Ты, наконец, стал более решительным, как я погляжу, — Фауст понятия не имел, о чём именно она. — И это хорошо. Твой статус как наследника – приоритет. Чем сильнее ты ему соответствуешь, тем лучше. Нельзя давать возможность Стюарту как‑либо реализовать себя или получить лишние ресурсы. Он так и должен оставаться фоном. Ты меня понимаешь? «Какая властная и жестокая. Хм». — Да, конечно. Я буду стараться изо всех сил быть достойным своей фамилии, — Вэйдун внутри даже глазом не повёл от нарастающего давления. — И это прекрасно, — она позволила себе улыбку. Не добрую – коварную, с жёсткой ноткой. — Помни, то, что ты делаешь, в первую очередь поможет тебе в будущем. Я лишь желаю тебе лучшего, — Лара вновь облокотилась на диван, расслабляясь. — Если тебе понадобится что‑то для учёбы – новый репетитор, книги, что угодно, обратись к отцу. Получишь отказ – в игру вступлю я. Не обещаю его согласия, но облегчение положения гарантирую. — Я учту это, матушка. Душевно вас благодарю, — он слегка склонил голову. Затем они недолго поговорили о мелочах, и Фауст покинул комнату с весьма странной ухмылкой. «Как забавно. От Карлы я почувствовал гораздо больше тепла за меньший промежуток. Но оно и немудрено: моя биологическая мать – дочь маркиза Родана, у них отец гостит, с ними часто празднуют масштабные события. Лара точно стремится к “счастью” своей семьи. Другое дело – третья жена. Статусно она выше – из графских, но выдали её как уплату долга, потому что отцу она понравилась. Не знаю про её отношение к политике и в ближайшее время не узнаю, пока не родит — точно. Но учесть это стоит». Фауст выдохнул и прошёлся до своей комнаты. Отправил прочь слуг и стал практиковаться с маной. Он добился полного успеха – шар света горел без формулы, а необходимая поддержка стала минимальной. Резерв снова неприятно ныл, но до тошнотного дна он не добрался. «Глубина» была определена. «Что ж, это предел с моими знаниями. Лезть в формулы самостоятельно – не только сомнительно для безопасности, но и глупо без базовых принципов. Я выравнял себе академические данные, и какое-то время уже “живу“ в библиотеке. Можно попробовать выйти на Селию, и ловко выпросить пару формул. А также, что немало важно, установить чуть более доверительные отношения. Хотя бы стать для неё знакомым за чашкой чая». Парень сел ровно, нарушив свою позу медитации. «Мана подчиняется другим принципам, отличным от Ци. Но такая же гибкая, просто более… тяжелая на вывод. Как уточню у Селии – неважно с каким результатом, я приступлю к тестам с местной силой на манер Ци». «Много работы». – мелькнуло в голове наследника: тот, чуть неприлично зевнув, отправился к своей кровати. Под стук часов парень медленно засыпал, в очередной раз проворачивая воспоминания своих обоих личностей. Вернее… себя.