*4*

— Может, это и к лучшему? — спрашивает кто‑то шёпотом. — В конце концов, кто мы такие? Торговцы, рудокопы, ремесленники — и лишь два воина. Мы не годимся в герои и идём на верную смерть, Торин.   — Любого из этих гномов я предпочту целой армии в Железных холмах, — уверенно отвечает Торин. — Ибо они откликнулись на мой зов. Преданность, сила, честь и горячее сердце. Большего я просить не смею. Я знаю все риски этого похода, я знаю, куда веду гномов.   — У нас всегда есть другой выбор, — настаивает собеседник. — Ты хороший правитель. И ты подарил нам хорошую жизнь в Синих горах.   Неведомая мне сила заставляет меня пробудиться и резко сесть на том месте, где я спала. Вчера (или это было сегодня рано утром) Бильбо уступил мне самую удобную постель, а сам ушёл на ту софу в гостиной. Мне было неудобно, да и не особо хотелось, чтобы мне делали какие‑то послабления из‑за моего пола. Если я отправляюсь с ними в поход, то мы все равны. Я иду с ними не как девушка‑эльф, а как воин — тот, кто готов сражаться и кому есть за что стоять до самого конца.   Та беседа, что происходила недалеко от комнаты, где меня расположили, набирает обороты. Но внутри меня всё ещё клокочет то неприятное чувство: они теряют надежду.   Я выхожу в коридор к гномам и произношу:   — Гномы Эребора должны вернуть свой дом. Мне не стоило вмешиваться (знаю это прекрасно), но так продолжаться не может. Тот договор, что мы все подписали… Разве он не значит, что мы все вместе до самого конца? Разве вам, уважаемые гномы, не хочется вернуть свой родной город? Где правили ваши предки — ваши деды, ваши отцы? Торин, я не имею никакого права вмешиваться в дела гномов. И я наслышана о вашем отношении к моей расе. Но эльфы не все плохие — так же, как и не все гномы хорошие. Сейчас я здесь, среди вас, и хочу помочь вам. Приложить все силы, что у меня есть, для того, чтобы вы все вернулись домой! Дай шанс этому походу. Дай шанс этим гномам, которые пойдут за своим правителем куда угодно. Но не отнимай у них надежду. Надежда — единственное, что нас держит на светлой стороне.   Выдыхаю от переполняющих меня чувств; внутри сердце трепещет от напряжения. И, Эру, есть ощущение, что я сейчас отвечу за свои слова… Глаза начинает резко щипать, но я не стану проявлять слабость. Я не думаю, что где‑то не права. Он такой же наследник престола, как и я. Мы в равной степени коронованного этикета.   Но вдруг раздаётся чей‑то хлопок — простое соприкосновение ладони с другой. Потом этот же звук повторяется, но уже с увеличенной громкостью и периодичностью. Неужели?   Я оборачиваюсь и вижу всех гномов вокруг: они повскакивали со своих мест. Нахожу взглядом Гэндальфа — он с улыбкой, подхватив общую волну радости, со всеми аплодирует моим словам.   — Мы бредём чрез Мглистых гор хребет, — начинает петь Торин, смотря прямо на меня.   — В пещеры, где не брезжит свет, — подхватывают все остальные. — Наш путь лежит сквозь тьмы гранит, чтобы найти злата в пути. Ветра стонали в мраке ночном, шептали ветви всё о своём; то рьян и ал огонь пылал, бушуя с небом наравне.   — Ну что, Тинувиэль, дочь сумеречных эльфов, будь по‑твоему, — неожиданно громко произносит предводитель нашего похода (Торин Дубощит). — В путь!   Гномы потихоньку покидают хоббичью нору, собрав все свои вещи и оружие. Мы остаёмся втроём, и только сейчас я замечаю метания хоббита. Смотрю в его мысли и вижу там страх. По ощущениям, это не страх смерти, а чего‑то более глубокого, более разумного. Этот хоббит боится не соответствовать задаче похода — боится своего малодушия.   — Оставь сомнения позади, Бильбо, — напутствует Гэндальф. — Я помню хоббита, который желал узнать, что там творится за пределами Шира. Тебе будет что рассказать, когда ты вернёшься домой.   — Elda lúmessen! (Верь в себя!) — говорю я, положив ему руку на плечо. — В путь, Бильбо Бэггинс.   На рассвете дня мы все сели на коней и пони и отправились в путь. Отряд Торина продвигается вперёд, оставляя позади нас и Шир — дом Бильбо. Я видела, как он с тоской оборачивался назад, смотря вдаль. Я решила его не беспокоить: ему нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.   Впереди нас — целый мир, приключения, новые испытания и неведомые опасности. Наша первая остановка будет уже на границе Бри. Первый день, когда мы ещё не устали, у нас есть силы и мы отдохнули в домашнем уюте, — нужно пройти как можно большее расстояние. Гномы впереди общаются на своём наречии, а волшебник замыкает нашу процессию.   — Нужно устроить дозор на ночь, — командует Торин, откидывая свою походную сумку в сторону. — Фили, Кили, вы первые.   Мне нравится работоспособность и собранность гномов. Они, как по неведомой команде, расходятся в разные стороны и начинают обустраивать место для ночлега. Одни занимаются сбором хвороста, другие разводят костёр, третьи размещают спальные мешки. Митрандир располагается около поваленного дерева, задумчиво закуривая трубку. Привязав Алько к дереву, я прохожу как можно ближе к разгорающемуся костру и раскладываю свой спальный мешок. Хотелось бы ещё что‑нибудь перекусить. И даже в этом вопросе гномы уже преуспели: поймали где‑то трёх кур по дороге и уже ощипывают их.   Вокруг нас уже опустилась ночь, повсюду разносятся звуки природы.   — Поговаривают, в этой местности водятся орки, — с лихим азартом произносит Кили, смотря с усмешкой на хоббита. — По рассказам, они всегда нападают ранним утром — тихо и без спешки, оставляя после себя только реки крови.   Так вот для кого это представление с вероятной опасностью — запугивание Бильбо. Не к добру это. Хочу уже поспешить на помощь полурослику и даже открываю рот, как меня обгоняет Торин, который с нажимом советует перестать относиться к оркам с насмешкой.   Дальше следует рассказ Балина, который, как оказалось, является лучшим другом и самым приближённым к Торину гномом. Они вдвоём прошли многое, и это их только сплотило.   История, которую он нам поведал, рассказывает о былых временах. Когда дракон уже занял своё место под горой, король Трор, отец Торина, попытался отвоевать древнее Королевство гномов — Морию. Это была великая битва за огромный подземный город‑государство в Мглистых горах Средиземья. Но враги гномов — орки, захватившие все многочисленные туннели шахт и огромные залы, — опередили их. Орков вёл самый жестокий из всей их расы — Азог Осквернитель.   «Тот самый свирепый белый орк?» — в мыслях кричу я, переводя взгляд на широкую спину Торина. — «Отец рассказывал мне об ужасах твари, которая появилась из самой тёмной пещеры Гундабада».   Балин продолжает свой рассказ о том, что у Азога был план по истреблению всех представителей рода Дурина. Так у него не осталось бы соперников, и орки остались бы в Мории. И первым делом Белый орк обезглавил короля Трора. После чего отец Торина, сойдя с ума, пропал. Тьма нависла над гномами, и орки стали наступать. А молодому наследнику, который в миг потерял всё — предводителя, семью и веру в победу, — ничего не оставалось, кроме как вызвать на бой предводителя орков.   — Дядя бился в одиночку с этим чудовищем, — перебивает Кили. — Он лишился щита и топора, защищаясь всего лишь дубовой веткой, словно щитом. И вот, когда Азог уже заносил над головой свой смертоносный удар, Торин схватил ближайший меч и отрубил этой твари руку. И это не легенда! Мы были там! И орки поняли, что потомков рода Дурина им так просто не сломить.   — Торин призвал нас всех сплотиться, — продолжает Балин. — Мы собрались силами и отбросили орков назад. Наш враг был побеждён. Но это чёрный лист в нашей истории. Немногие из нас выжили. *** ПС. Хотелось бы узнать ваше мнение.