*8*

Просыпаюсь от дивного запаха, который заставляет не только открыть глаза, но и желать побыстрее оказаться за столом и отведать это лакомство. Интересно, кто сегодня из поваров так отличился? После этого вопроса резко сажусь на кровати, вспоминая, что сейчас я нахожусь не дома и никаких поваров вокруг меня точно нет. Вчера мы убегали от опасности и остановились в доме у оборотня. Но как только волшебник вчера дал команду спать, я расстелила спальный мешок недалеко от стойла лошадей и сразу уснула. Было спокойно и безмятежно.   Встаю со своей импровизированной постели и после растяжки поднимаюсь на ноги. За столом уже сидели Гэндальф и Беорн — величественный человек‑оборотень, который в своём же доме всего лишь немного не доставал до потолка. Они о чём‑то тихо переговаривались, передавая друг другу еду со стола. Гномы и Бильбо спали по разным углам так безмятежно и тихо. Им не хватает того спокойствия и умиротворения, что царит здесь — в этом доме. И сам факт того, что у гномов нет собственного пристанища, заставляет их идти в этот поход и продолжать двигаться — даже с позиции справедливости.   — О, Тинувиэль! Присаживайся, — указывает на ближайший к себе стул волшебник, слегка улыбаясь. — Пора вас представить друг другу. Это Беорн, хозяин этого дома, у которого мы остались переночевать. А это Тинувиэль, дочь Менелтора, наследница Королевства сумеречных эльфов и нимф.   — Интересно, что эльф забыл в походе гномов? — лукаво спрашивает оборотень. — Как можно находиться с этими несносными существами…   — Они бывают милыми, — легко отвечаю я, приступая к употреблению пищи.   Прислушиваюсь к собственным ощущениям и достаточно позитивно отмечаю отсутствие боли в спине. Дальнейший наш завтрак проходит в тишине. Лишь изредка, когда кто‑то из гномов пробуждается и начинает бухтеть, становится шумно. И вот через полчаса за столом уже сидит шумная компания из тринадцати гномов, хоббита, эллет, Митрандира и оборотня.   И вдруг в разговоре всплывает любопытный вопрос: «А есть ли ещё такие же оборотни, как Беорн?» На что в ответ мы получаем достаточно печальную историю о том, что территория, на которой проживал оборотень со своей семьёй и соплеменниками, подверглась атаке со стороны орков, где предводителем выступал Азог. И теперь он остался один. Ему удалось сбежать из Дол Гулдура, остаться здесь и спокойно доживать свою жизнь.   — Значит, вам нужно выйти к Одинокой горе до конца осени? — спрашивает Беорн, разливая всем молоко.   — До дня Дурина, всё верно, — отвечает Гэндальф. — И потому наш путь лежит через Лихолесье.   — Тьма повисла над тем лесом, дурные твари кроются там в тени деревьев. Ходят слухи, что орки из Мории заключили союз с Некромантом из Дол Гулдура. Я бы на вашем месте не совался туда без крайней нужды.   — У нас ровно пять дней, — выдыхает Балин.   — И мы пойдём по эльфийской тропе. Тинувиэль не даст нам затеряться, — произносит Гэндальф.   — Не думаю, что даже с сумеречным эльфом вам это под силу. Лесные эльфы не так мудры и очень вспыльчивы, — продолжает оборотень. — Но это не так важно: вы можете и не встретить эльфов. Эти земли кишат орками. А вы идёте пешком — живыми вам до леса не добраться.   — И что ты предлагаешь? — спрашивает Торин.   — Я не люблю гномов. Они алчные и слепы. Они не замечают чудный мир вокруг себя. Но орков я не люблю больше. Что вам нужно?   Они продолжают обсуждение, перечисляя что‑то про пропитание, парочку вещей и средство для быстрого перемещения. Я же ухожу в размышления. Конечно, все эльфы знают о Лихолесье. Именно там правил наш Владыка — великий Орофер, а затем на этой территории стал править его сын Трандуил. Нандоры, или, как их ещё называют, лесные эльфы, проживали там, не зная горя и печали, до того момента, как Саурон не положил глаз и не захватил большую часть территории.   Отец рассказывал, как в детстве приезжал к Трандуилу на поклон со своим отцом. Как ему нравились пышные сады, чудесные фонтаны и роскошь мрамора под ногами. А потом всё резко изменилось, и всё превратилось в хаос. Буквально через пятьдесят лет наступили тёмные времена: дедушка умер, отдав бразды правления моему отцу. Власть Саурона росла, а власть постепенно утекала из рук Трандуила, как песок. С тех пор градация и почёт неизвестны эльфам. Теперь каждая династия эльфов независима друг от друга и самостоятельна.   — Тинувиэль, ну же, идём! — подгоняет меня Фили.   Беорн щедро позволил нам взять его пони и добраться до эльфийских ворот — начала Тёмного леса. Фили помог мне забраться, подсовывая мне в карман какой‑то свёрток, и, подмигнув мне напоследок, уходит назад, занимая седло своего пони. Гэндальф проверяет нашу готовность и выдвигается первым в путь. Мы отъезжаем от нашего места остановки, и, оборачиваясь назад, я замечаю перевоплощение Беорна в того огромного медведя, который гнался за нами вчера. Он обещал нас сопроводить до определённого места. Гномы вновь начали беседу между собой, переговариваясь насчёт будущих планов, когда они отвоюют свой дом обратно.   Я знаю, что у Владыки Трандуила есть наследник — Леголас Зеленолист, наследник Лихолесья и правитель Итилиэна. Лично я с ним не знакома и ни разу не видела, но всего раз я слышала от служанок шёпотки о том, какой наследник красивый и добрый. И что его улыбка может сразить любую. Надеюсь, мы ни с кем не пересечёмся. Будет очень странная встреча: эльфы Лихолесья встретятся с гномами Эребора, которых они оставили на произвол судьбы в самый необходимый момент. И с ними в сопровождении — эльфийка Сумеречного леса, который держал нейтралитет ещё с Первой эпохи. Уж лучше было бы, если ту тропу мы пройдём в одиночестве. Будет меньше проблем.   — Здесь начинается наш путь через Лихолесье, — говорит Гэндальф, смешиваясь первым. — Отпускайте пони, пускай возвращаются к хозяину.   — Орков не видать, — говорит Двалин, осматриваясь вокруг. — Удача нам благоволит.   — Пока что, — добавляет Фили, спрыгивая с пони.   — Я должен уехать ненадолго. Нужно кое‑что проверить, — продолжает волшебник.   — Но, Гэндальф… — начинаю я, подойдя к нему ближе.   — Всё будет хорошо, Тинувиэль. Ты нужна им. Не потеряйте ключ и карту. И, Торин, не заходите без меня в пещеры Одинокой горы. И ещё! Это уже не тот цветущий лес, это Тёмный лес — воздух в этом лесу пропитан дурманом, он попытается проникнуть вам в разум и сбить вас с пути. Доверяйте лишь Тинувиэль: только она может провести вас по тропе.   Натягиваю капюшон как можно ниже, стараясь спрятаться от этого холода, который идёт через всё тело. Мы заходим в чащу леса, аккуратно ступая по каменистой кладке. Меня, как единственного эльфа, пропустили вперёд. За мной идут Фили, Кили, Двалин и остальные. Торин и Бильбо — замыкающие. Воздух спёрт здесь, вокруг тьма и паутина. Нескончаемые повороты, тьма корней под ногами и куски паутины над головой. Складывается ощущение, что мы здесь уже пару часов. Но мы продолжаем идти ровно по тропе, никуда не сворачивая.   Вдруг Оин, который шёл в середине, не удержался на ногах и, сойдя с тропы, упал на дерево. Ему помогают встать, но на нас стала падать какая‑то неведомая мне пыльца, которая с каждым вздохом проникала в лёгкие всё глубже. Дела наши плохи. Приказываю всем взяться за руки и продолжаю наш путь. Аккуратно пробираюсь вперёд, всячески стараясь не попасть в паутину или упасть в яму. Дорога с каждым поворотом становится всё тяжелее, а гномы за мной становятся всё более недовольными и требуют отдыха.   Вдруг Фили расцепляет наши руки, отражая удар ни с того ни с сего от Бифура.   — Прекратите! — требую я. — Вы уклоняетесь от плана. Бифур, Фили…   — Он первый начал, я не буду это терпеть, — отвечает Фили, а его брат сразу спешит ему на помощь.   Вдруг между ними пролетает белая субстанция, которая очень сильно похожа на… паутину! Великий Эру! И Бифура тут же сбивает паук. Гномы все не на шутку всполошились, начиная без разбора расходиться по сторонам. Та пыльца всё ещё ими управляет (а волшебник предупреждал о порабощении разума). Вытаскиваю лук из‑за спины, вновь пытаясь спасти гномов.   Пауков с каждой секундой становится больше, а мои спутники как будто становятся более собранными, начиная защищать друг друга и отражать нападения. Бомбура схватил паук, начиная делать из него куколку. Достаю один из кинжалов, пытаясь прицелиться так, чтобы не задеть гнома. Ничего не получается! Силы на заклинания у меня есть, единственное, что мешает, — тьма вокруг, которая не даёт творить волшебство.   Рядом со мной на своей тонкой паутинке спускается огромный паук, пытаясь тут же меня ужалить. Факт того, что я пыталась спасти в это время Бомбура, никак не даёт мне форы и сил сразу отразить атаку. Секунда — и этот паук погибает от валирийского клинка, который вспарывает ему брюхо. Но кто? Тут же чувствую руку гнома, который отталкивает меня как можно дальше от опасности, и я оказываюсь ровно в центре, защищённая гномами.   — И не надейся, гном, — выплёвывает какой‑то эльф, натягивая стрелу прямо на Торина.   — О, Эру, это же наследник Лихолесья — Леголас, сын Трандуила. Как я могла надеяться на то, что, проникнув на их территорию, мы останемся незаметными? По периметру вышли дозорные, направляя на нас оружие. Мы окружены. Единственное, что сейчас нас ждёт, — нас должны доставить к Владыке этих земель. А уж он, увидев гномов, не будет скуп на высказывания.   — Обыщите их, — приказывает Леголас, отворачиваясь от нас. — Tauriel, i’alath nín tel’har? (Тауриэль, периметр чист?)   - Ámen, an sílathiel úr lómëo lassar a’ úri. (Да, но скоро сюда нагрянет ещё больше пауков), — отвечает девушка, подходя ближе к наследнику. Кто это такая?   Пока они там стояли и переговаривались между собой, стража обыскивала гномов. А те пытались всеми силами переманить на себя внимание. До меня так никто и не дотрагивался из стражи: я просто стояла посреди леса, опустив голову и ожидая своей минуты.