Исцеление

      В спальне Меган хорошо. Тепло, но свежо. Воздух и свет с улицы проникают внутрь сквозь забранные занавесками окна, но кровать при этом остаётся в тени. Твоя спасительница тоже здесь. Рядом с тобой. Сидит на табуретке, лучась нежной улыбкой.       Ты впервые видишь эту девушку без старушечьего костюма — в узких голубых джинсах и свободной белой блузке с пышной пеной кружавчиков. Вьющиеся волосы перехвачены заколкой настолько свободно, что этого почти не видно. Сейчас Меган представляется воплощением нежности, беззащитности и женственности, но ты всё равно угадываешь под этой маской черты её истинной — инопланетной формы. Пятнистую, серую кожу, почти бесцветные, волосы и самое страшное — неестественно огромные чёрные глаза.       Кошмар не закончился. Он продолжается и ты подхватываешься с кровати, глядя на свои руки. Они чисты, на коже нет и следа покрывавших её радиационных ожогов. Не веря глазам ты откидываешь одеяло и смотришь на своё обнажённое тело. Ты полностью здоров. Внешне, а вот внутри полный раздрай — даже простая попытка оторвать голову от подушки вызывает головокружение столь дикое, что комната начинает вращаться перед глазами. Рот наполняется слюной и вкусом металла — тяжёлым и отвратительным.       — Ты умирал. Я спасла тебя. Потом принесла сюда. Побудешь здесь, пока не выздоровеешь, — Меган мягко укладывает тебя обратно в постель. Поправляет подушку, заботливо укрывает простынью. Её взгляд касается твоего обнажённого тела с очевидным интересом, но на бледном лице нет ни следа застенчивого румянца. Эта девушка вовсе не так невинна, как тебе казалось вначале.       — Почему я голый? — это ещё один максимально неуместный вопрос в сложившейся ситуации, но тебе обидно. Когда она была в аналогичном состоянии ты не посмел не то, что коснуться её, но даже увидеть лишнего, а она просто… воспользовалась моментом.       — Твоя униформа фонит, а мужской одежды у меня нет, — это отговорка и ты всё ещё зол. Но в голове крутится миллион вопросов, которые ты хочешь задать. Как никак ты сейчас лежишь в присутствии представительницы внеземной формы жизни.       — Кто ты? — сознание всё ещё спутано, но этот вопрос уже более вменяем, чем предыдущий. Жаль ответы ты не получаешь.       — Потом. Отдыхай, — её рука вновь ложится на покрытый испариной лоб и ты проваливаешься в глубокий, исцеляющий сон.       Выздоровление проходит медленно. Шаг за шагом. Это в кино любые раны и повреждения мгновенно исцеляются, после чудотворного наложением рук. В реальности всё несколько сложнее. Ожоги и язвы исцелились, но последствия облучения так просто не проходят. Меган объясняет, что у тебя нет регенерации и нжно просто вывести радионуклеотиды из организма, но и провести комплексное лечение. И поддерживающую терапию — антибиотики, обезболивающее, иммуномодуляторы и поддержка кроветворения.       Что сказать — плющит тебя не по детски. Слабость такая, что ты до сортира едва в состоянии доковылять без посторонней помощи, чтобы «полюбоваться» на кровь в своих выделениях. Она прёт буквально из всех щелей и это отвратительно. Ты чувствуешь себя беспомощным и ненавидишь это. Ненавидишь болеть, ощущать постоянную тошноту и дрожь в конечностях, потеть как свинья и бредить, балансируя на грани сна и яви. Наверное ты плохо справляешься с болезнью. Но по крайней мере Меган заботится о тебе.       …слабак…       Знал бы ты, каково приходится мне, человечишка. Как ужасно жить в этом полу глухослепом, почти парализованном теле.       Кормит питательным бульоном с ложечки, даёт по часам лекарства, поднося к пересохшим губам стакан воды, и отирает лицо влажной тряпочкой. Ну а ещё развлекает тебя. Ты почти не можешь смотреть телевизор — трудно фокусировать взгляд и голова сразу начинает кружиться. Только и остаётся, что слушать, как девушка отвечает на вопросы, заданные хриплым, сдавленным голосом.       — Кто ты? — снова пытаешься ты, желая узнать, а точнее получить подтверждение того, что уже знаешь, но чему не веришь.       — Ты, наверное, назовёшь меня инопланетянкой, но это не совсем верно. Я родилась здесь, в Нью-Мехико, — она впервые за всё время отводит взгляд. А выражение её лица меняется, становясь напряжённым. Ты замечаешь тёмные круги у неё под глазами.       — Какая же тогда ты инопланетянка? — спрашиваешь ты, понимая, что рассказов про НЛО и космические путешествия не будет.       — Гибридная, — не заметив в тебе отвращения, Меган немного оживляется. — Меня создали. Искусственно. Извлекли из тела матери ещё в эмбриональном состоянии и сделали инъекцию инопланетных генов. Затем я была выращена во взрослую особь в специальном резервуаре в течении следующих нескольких недель. Я такая же землянка, как и ты, хотя и принадлежу к другому виду.       — Извлекли? — уточняешь ты, с трудом приподнимаясь на локте. — Хочешь сказать похитили? Украли из материнской утробы?       Жуткие истории о похищениях пришельцами, растиражированные в жёлтой прессе, всплывают в памяти. Сколько женщин в разных штатах уверяют, что их поднимали на борт НЛО и ставили опыты. Забирали яйцеклетки, подсаживали инопланетных зародышей, позволяя тем развиваться какое-то время, а потом забирали обратно. Ты всегда считал это бредом больных людей, но…       — Нет-нет, всё было добровольно, — поспешно вскидывает руку Меган, видимо понимая ход твоих мыслей. — У неё уже было два ребёнка и они с мужем не хотели третьего. Решили сделать аборт. И обратились в семейную клинику, к которой у нас был доступ…       — Это твоя мать? — ты киваешь сторону стоящей на тумбочке фотографии. На ней женщина с доброй улыбкой и тёплыми карими глазами. Рот у неё точь в точь как у Меган, и ямочка на подбородке. А вот глаза карие. Да и волосы темнее и не так сильно вьются.       — Да нам дают некоторое количество второстепенной информации, и снимок. Это всё. Вступать в контакт с родителем запрещено, — то с какой нежностью она касается чёрно-белого фото, даёт ответ на твой вопрос более красноречиво, чем любое объяснение.       Девушка, сидящая перед тобой — человек. Ибо только человек способен любить ту, кто от тебя отказалась ещё до рождения.       — Но она хотела избавиться от тебя, — с непониманием произносишь ты и почти сразу жалеешь, осознавая, что причинил боль.       — Она моя мать, — просто отвечает Меган, возвращая реликвию на прежнее место. — И пусть я никогда не развивался в её чреве. Пусть она даже не знает о моем существовании, она всё равно мне родная. Я часть её. Во мне её генетический материал.       — Прости, я не хотел… — ты берёшь её за руку и девушка позволяет это. Даёт понять, что не обижена и прощает тебе козлизм.       — Всё в порядке. Жить так лучше, чем вообще не появиться на свет, хотя иногда мне и интересно, каково это — взрослеть? Я считаю данный процесс неэффективным: потратить двадцать лет кропотливого труда, просто чтобы получить права гражданина.       — Да уж, нам не позавидуешь, — сухо усмехаешься ты, понимая, что никогда не смотрел на это под столь необычным углом.       — Нам тоже, — кивает девушка. — Но я — успешное творение… в сравнении с теми, кто умер от мутаций в эмбриональной стадии.       Ты решаешь на расспрашивать об этом. Не акцентировать внимание на чём-то настолько неоднозначном, пытаясь вместо этого выведать наши цели — зачем мы прилетели на Землю? Для чего создаём гибридов? Маган не говорит. Лишь заверяет, что мы здесь не за тем, чтобы причинять зло или захватывать планету как в дешёвом боевике. Что Земля, как таковая даже не подходит настоящим пришельцам …то есть мне… для жизни, и у нас здесь сугубо научный интерес. К тому же мы сотрудничают с правительством США.       — Ты можешь не бояться меня. Наша агрессивность зависит от того, введут ли её код в нашу ДНК. У меня его нет, — это всё, чего тебе удаётся добиться. Как бы Меган ни относилась к тебе у неё свой долг и свои приказы. В какой-то мере это даже роднит вас. Вы оба связаны обязательствами. Присягой. Верностью своему командованию. Тебе непонятно только для чего она спасла тебя?       — Ты мне понравился, — отвечает она с улыбкой. — И ты мой парень. Разве как девушка я не должна была так поступить?       Её слова не убеждают тебя. Потому что ответ нет — не должна была. И ни одна вменяемая особа, заботящаяся о своём здоровье и безопасности так бы не поступила. Но Меган — не человек. Пришелец. Пусть и частично. От неё можно ожидать чего угодно.       И всё же она заботится о тебе. Твоём физическом и эмоциональном комфорте. Возится, часами сидя у твоей постели и развлекая. Она само утешение и нежность. Наверное это любовь. Ты не знаешь, но хочешь верить в это. Потому что и сам начинаешь в нёё…       …это лишь химия…       В итоге, после трёх дней кровохарканья, кровавого поноса, дикой тошноты и прочих «прелестей» лучевой болезни, ты наконец чувствуешь себя достаточно сильным, чтобы доползти до ванной и смыть с себя всё эту мерзость. Слабость, болезнь, отчаяние и страх. Но сколько бы воды ты на себя не лил она бессильна пот ушить ненависть, пылающую в твоей груди. Твоё командованию, люди которых ты считал семьёй, подписали тебе приговор. Зачем возиться, тратить деньги, лечить тебя, когда можно устранить? K.I.A. и вопросов нет. И кто тебя спас? Инопланетяне. Маленькие серенькие человечки из городских легенд оказались человечней людей.       В сердцах ты бьешь кулаком по кафелю ванной. Ещё и ещё. Боль, кажется, помогает немного. Отвлекает от ада в душе. Ты останавливаешь с удивлением обнаружив у себя под ногами о сколки керамики и капли крови, стекающие из раны в ребре ладони.       — Ты в порядке? — Меган заглядывает к тебе отодвигая шторку. Лишённая даже понятия о человеческих границах и чувстве приватности она, наверное, даже не понимает, что делает что-то не так. Ты смущаешься, отворачиваешься, не хочешь чтобы она видела тебя таким. Но ей всё равно. Она берет тебя за руку и исцеляет порез касанием. Потом завинчивает кран поворотом кисти.       — Идем, завтрак готов. Я потом здесь уберу, — ты не споришь. Следуешь за ней, пользуясь возможностью рассмотреть жилище своей подруги. Прошлой ночью, когда он тащил её по лестнице пьяную на второй этаж, было как-то не до особенностей интерьера.       При свете дня жилище Меган выглядит аккуратно — всё чистенькое, хотя и несколько старомодное. Открытая планировка и обилие свободного пространства. Ничего лишнего. В гостиной только диван и пара кресел, расположенных симметрично друг к другу. В прихожей массивные шкафы, оставшиеся, судя по всему, ещё с 60-х. Цветовая гамма тоже приятная — бежево-кофейно-кремовая на фоне побеленного потолка и обоев цвета слоновой кости. Простота, удобство и комфорт как символ пригородной Америки.       — Жильё выделено государством, или по наследству досталось? — иронизируешь ты, заодно прикидывая — как долго Серые…       …знакомое прозвище…       …уже здесь? Ответ Меган озадачивает — дом обустроен в полном соответствии со вкусам и владелицы. Твоя подружка выглядит и ведёт себя так, словно застряла в прошлом десятилетии. И этому находится просто и логичное объяснение.Она изучала американское общество по фильма и ситкомам 70-х и 80-х годов. Поэтому и выбрала для себя роль милой и доброй, но слегка чудаковатой девушки, явно подсмотренную в одном из шоу. Не лучший пример для подражания. Особенно с учётом того, что отличие от человека Меган не играет, воплощая образ на экране, а живёт им в реальности. Здесь, в домашней обстановке, это очевидно. Шатенка не только расхаживает перед тобой в домашнем халате, как благоверная, но и напевает, стоя у плиты и поджаривая тебе омлет с беконом.       Утро с ней, это как попасть по ту сторону экрана. Мило, но при этом сюрреалистично. И оставляет ощущение искусственности. Фальши. Когда же напоминаешь себе, что девушка не притворяется и на самом деле она пришелец, не понимающий людей — становится хуже. Это уже как попасть в дешёвый фантастический триллер у которого по закону жанра не может быть хорошего конца.       По этому вяло ковыряясь вилкой в омлете и слушая о гастрономических пристрастиях Меган ты ежесекундно ожидаешь, что внутрь сейчас ворвутся люди с автоматами и положат тебя мордой в ковёр. Ты выздоровел. Тянуть больше нет смысла. Нужно брать тёпленьким, пока ты ещё слаб и не можешь оказать сопротивления или даже сбежать. На их месте ты так бы и поступил. Ну а когда уцелевший свидетель окажется в твоих руках, с ним останется только «поработать» чтобы заставить подписать признание. Обвинить в случившейся аварии, а потом тихонечко удавить в камере, обставив всё как самоубийство. Дескать бедняга не вынес чувства вины и повесился, соорудив верёвку из простыни. Вскрыл вены кроватной пружиной. Ну или спрыгнул с верхней койки головой в толчок.       Вот только никто не приходит. Они тянут, словно ожидая чего-то, что делает твою ситуацию ещё более тоскливой и тягостной.       — Тебе не понравилось… — неподдельная грусть в её серых глазах делает тебя конченной сволочью и ты спешишь оправдаться. Хвалишь стряпню, хотя готовит Меган весьма посредственно. Уверяешь, что дело не в этом и тебе просто хочется прогуляться. Она оживает на глазах и легко соглашается. Видимо, ты всё же не пленник её дома и не игрушка, обречённая на вечное заключение.       Предприимчивая девушка даже сходила к тебе домой и выбрала пару вещей на свой вкус. Джинсы футболка и чёрная кожаная куртка — не худший вариант. Будь на то её воля на тебе бы наверняка красовался твидовый лапсердак стариковской расцветки.       Ты выходишь на крыльцо, щурясь от яркого солнца. Залитый его лучами городок выглядит безмятежным. Домики, выстроенные вдоль улицы с двух сторон все как на подбор двухэтажные, с наружной отделкой из дерева и построены по одному проекту. У каждого имеется аккуратненький палисадник, а в конце улицы — типовая детская площадка. Все качели, лесенки и горки выкрашены в яркие чистые цвета: синий, красный, фиолетовый, желтый. Панорама выглядит безмятежно, но ты не можешь не задаваться вопросом — сколько ещё чужих живут здесь, скрываясь за масками простых обывателей. А главное — кто они? Вон тот мужик к клетчатой рубашке, подстригающий лужайку? Или тучная домохозяйка, идущая из магазина с пакетами? А может… они все чужие?!       …так и становятся параноиками…       Ужастики о маленьких городках, скрывающих мрачную тайну, никогда не были твоей темой но в тот момент ты ощутил себя героем одного из романов Стивена Кинга. Почувствовал тот самый липкий ужас, опутывающий тело словно холодная паутина. Ярко светит солнышко, дети играют в «классики» на площадке, город вокруг тебя кажется воплощением Американской Мечты… а ты всё равно задыхаешься от тягучего наплыва паранойи. В конце концов Меган уводит тебя обратно под крышу, чтобы отдохнуть немного.       Ужинаете вы на крыльце. И этой первый нормальный ужин с момента аварии. Бифштекс и картофельное пюре приготовлены достаточно хорошо, чтобы пробудить твой аппетит. Ты скребёшь вилкой по тарелке, не пропуская даже самого крохотного кусочка, пока девушка сидит и умиляется, глядя на тебя. Вечереет. Солнцу уже зашло, но небо остаётся светлым, а воздух — прохладным. Меган кутается в коричневый плед — мерзлячка — и почему-то напоминает тебе птицу: красивую, но немного неловкую на земле.       Подняв глаза от тарелки, ты ловишь её взгляд и понимаешь, что хотел бы проводить так каждый вечер. До глубокой старости.       Ещё несколько дней ты восстанавливаешь силы, переживая по поводу дальнейшей судьбы. Обычно ты более сдержан, но пережитое в сочетании с постоянным стрессом и слабостью доводят до срыва. И ты кричишь, тряся ни в чём невинную девушку за плечи. Угрожаешь ей, требуешь ответить: для чего она спасла тебя и что с тобой сделают дальше? Меган видит, что ты не доверяешь ей и, скорее всего, никогда не будешь, но относится к этому с поистине нечеловеческим спокойствием. Хотя и не без доли обиды.       — Действительно с чего бы мне быть исключением? Я же просто спасла тебе жизнь, — ворчит она, вызывая у тебя едва заметный укол совести, но… когда тебя пытаются убить те, на кого ты работаешь, ради кого сам готов пойти на убийство, желание доверять кому-либо само собой уменьшается. Поэтому все попытки девушки уверить тебя в бескорыстности своих намерений терпят неудачу.       Исчерпав разумные аргументы, она целует тебя. Внезапно её руки оказались на твоих щеках. Мягкие и тёплые, но сильные. Непреклонные. Они тянут тебя к ней и ваши губы встречаются. Поцелуй — слишком торопливый и неловкий, чтобы наслаждаться им по-настоящему, но своей цели — переключить внимание он достигает. Ты позволяешь страху пройти. Отступить. Поддаёшься желанию.       …похоти…       Вы занимаетесь любовью. Это её способ успокоить тебя. Унять страх и помочь забыть о пережитом. Сама она не хочет. Не как человеческая женщина, во всяком случае. Не физиологи чески. Меган слишком пришелец для этого, но её тело беспрекословно повинуется командам мозга, действуя и реагирует так, как должно. Процесс записан в нео-кортексе и его нужно просто активировать.       Этот образ выглядит особенно ярким, на фоне остальных. Солнечным июньским день. Яркий свет, льющийся в комнату сквозь тонкие занавески и два обнажённых тела, сплетающихся на кровати. Меган нежно обнимает тебя, устраиваясь сверху. Её кожа мягкая и светлая там, где её не портят тонкие полоски хирургических шрамов. А сама она тёплая и податливая. Её поцелуи — нежный шёпот на твоих губах. Ты прикасаешься к ней, словно она священна, словно она кто угодно, только не пришелец в человеческой коже.       Нависая сверху, Меган прижимает свой лоб к твоему, выдыхая «Ник», каждый раз, когда её бёдра опускаются, чтобы…       Это вот так вы, люди, спариваетесь? В судорогах, почти переходящих в предсмертные корчи? Жалкое зрелище. Вы похожи на животных даже больше, чем я думал. Ладно, а если рассмотреть процесс с точки зрения биохимии? Ого! Да это целый коктейль из нейромедиаторов и гормонов, вызывающих эйфорию и расслабление. Любопытно. Когда-то мой вид тоже делал это. И тоже получал удовольствие от процесса. Конечно не такое обрывочное и судорожное… жаль, что пришлось пожертвовать этой способностью.       …чтобы выжить…       Меган хоть и не девственница, но имеет столь незначительный сексуальный опыт, что вполне может таковою считаться. Она отвлекается на процесс. Забывает, что собиралась сделать тебе приятно, сосредотачиваясь на себе. И предсказуемо приходит к вершине первой, оставляя тебя с обидным чувством неудовлетворённости. Приходится переводить ситуацию в традиционное русло.       Ты берёшь её сверху. Для мужчин твоей расы это так важно — доминировать. Без этого ваше хрупкое эго быстро разрушается, делая вас теми, кто вы и есть — ни на что негодными неудачниками. Даже не знаю, что смешнее — судороги, в которых ты выбрасываешь свое тело вперёд, пыхтя и обливаясь потом при этом, или твои эмоции в тот момент. Счастье обладания женщиной, даже без намека на понимание, что она позволяет тебе это. И легко может остановить. В любой момент. Или сломать тебе шею.       Даже фрагмент моей ДНК ставит её на порядок выше любого из вас. Однако же твоя рука держит её запястье над головой, пока ты входишь в неё, шепча: моя, вместо имени. И занимаюсь любовью в свете солнца ты забываешь о том, что тёплое и податливое тело под тобой, тоскующее от умелых прикосновений, принадлежит инопланетянке, которая раскидала чистильщиков и вылечила тебя.       Осознание возвращается уже позже, когда вы лежите обнявшись и пытаясь успокоить дыхание.       — Я у тебя нем первый — зачем-то отмечаешь ты. Бросаешь как обвинение, как доказательство того, что Меган не так хороша, как кажется и тебе не так чтобы прям и понравилось. Но смутить инопришеленку задачку из разряда «миссия невыполнима».       — Первый, — возражает Меган, отрывая голову от твоей груди. — Просто я… экспериментировала. Заинтересовалась естественным процессом воспроизводства людей и получила доступ к обучающим видео-материалам, предоставленным мне учёными.       — К порнухе что ли? — от непосредственности этой девчонки голова идёт кругом. Ну кто вообще в здравом уме признается в чём-то подобном. И дело не в том, что никто не смотрит. Смотрят все. Или смотрели в какой-то период жизни. Просто никто не признаётся.       — Кажется, да, если я правильно запомнила термин, — девушке всё ни по чём и она делится опытом просмотра взрослого контента. — Я внимательно рассмотрела мужской половой орган, покрасневший и торчащий из тела. И пронаблюдала за тем, как его владелец просунул его между ног женщины. Он снова и снова исчезал внутри неё, и они издавали такие странные стоны, что мне стало жарко и возникло чувство, похожее на голод. Я попробовала потрогать себя между ноги, чтобы ощутить то же, что и она и…       — Порвалась? Самопроткнутая что-ли? — этим словом называют только грязных развратниц, но Меган лишь согласно кивает.       — Ну… да, — заминка в ответе вызвана сомнение в термине. Но никак не смущением. — Однако теперь я себя контролирую.       — Ну пиздец, — это единственное слово, способное выразить твою реакцию на творящееся вокруг безумие.