Семейная жизнь

      На какое-то время всё возвращается на круги своя, но однажды Меган говорит тебе, что беременна. Её глаза сияют счастьем. Действительно. С биологической точки зрения это большая удача. Большинство гибридов бесплодны. Серые довольны. И ждут приполод. Теперь вы — пара. Официально. Вашего согласия никто не спрашивают. Вас ставят перед фактом. Просто и цинично.       Меган пытается сгладить ситуацию. Говорит: «Если не хочешь, мы всё отменим». Грусть в её голосе и глазах разбивает сердце. Она влюблена в тебя и хочет быть вместе. Ты тоже… наверное, но не так. Видит Бог вы заслуживаете лучшего. Но это не важно. Вас заставят если вы откажетесь. Обязательно заставят поэтому ты становишься на колено и просишь ее руки. Как положено. У тебя нет кольца, но Меган все равно тронута этим маленьким жестом — ведь она любит человеческую культуру — и мгновенно даёт согласие.       Оно ничего не значит, но так вы можете притвориться, что этот брак — ваше собственное, а не навязанное сверху решение.       Вам дают небольшой отпуск, чтобы соблюсти формальности. Ты знакомишь Меган с родителями. Твой отец — очаровательный старик. Писатель, советский иммигрант. Всё ещё не понят. Всё ещё не востребован. Всё ещё недоволен режимом. Только уже местным. Вечный оппозиционер. Всё ещё не приемлет войну ни в каком качестве и тешит себя надеждой что вот теперь то ты наконец остепенишься и станешь приличным человеком. Бросишь игры в солдатиков и пойдёшь по его стопам. Напишешь книгу, например.       Меган ему нравится и это не удивительно. Во-первых она не может не нравится, во-вторых твоя невеста — воплощение девушки из рекламы Американской Мечты. Идеал твоего отца. Как забавно. Мама более чуткая и незнакомка ее тревожит. Чужая. Чуждая. Странная. Слишком странная. Неестественная. Улучив момент во время семейного ужина она отводит тебя в сторону и ты врешь ей. Говоришь, что твоя девушка беременна, поэтому и ведёт себя так. Брак по залёту. Это понятно и не вызывает лишних вопросов.       Вы венчаетесь в городской часовне. На скромной церемонии присутствуют только самые близкие. Твои родители, доктор Айзелхелд изображающий отца Меган, твои сослуживцы немногочисленные друзья семьи. Традиционная церемония и обмен клятвами, проходит без происшествий. Ты немного боишься, что благоверную занесёт и она начнёт вещать о любви, высеченной на звёздах и соединяющей миры, но она фанатка американского образа жизни, а потому и выступление получается максимально человечным.       После торжества вы оба возвращаетесь в Вайтстоун. Никакого медового месяца и кругосветных путешествий. Но зато теперь ты официально муж и будущий отец. Вы с Меган начинаете жить вместе. Играть в семью, неосознанно перенимая ритм жизни супружеской пары. Вырабатываете свой собственный темп и распорядок дня. Просыпаться вместе, делить ванную, готовить завтрак. Она постоянно напоминает тебе закрывать тюбик с пастой, а потом смотришь, как она готовит блины на завтрак, напевая что-то весёлое и улыбаясь тебе. Вы учитесь обходить друг друга на кухне и готовить кофе именно так, как нравится второй половинке.       На работу Меган провожает тебя дежурным поцелуем, оставляя в кармане список продуктов, которые те покупаешь продукты по дороге домой. Вечером вы собираетесь за столом для скромного семейного ужина, чтобы обсудить свой день и дальнейшие планы. И пусть они весьма необычны, учитывая что речь всё-таки идёт о гибридах, особо это ничего не меняет. В одних семьях муж и жена перед сном обсуждают: куда выберутся на выходные, вы — какой ещё эксперимент в ближайшее время вам предстоит провести.       И постепенно ты проникаешься всем этим. Позволяешь себе поверить в иллюзию нормальной жизни. Ведь со стороны вы с Меган — обычная, в меру счастливая семья. Твоя жена готовится к рождению ребёнка и хлопочет по дому, пока ты зарабатываешь на хлеб.       Так уж устроен человек. Может привыкнуть к чему угодно. Даже к жене полуинопланетянке. Вот так и ты привыкаешь к Меган. К её постоянному присутствию не просто в твоей жизни, но в повседневности. К её прикосновениям и поцелуям. К весу её тела поверх твоего собственного, когда она засыпает у тебя на груди. К размеренному дыханию на коже. К тому, как она неосознанно прижимается к тебе в поисках тепла, и как будит посреди ночи, ворочаясь в попытке устроиться поудобнее. К щекочущему ощущению спутанных волос на коже и резкому запаху духов, который бессилен скрыть почти неуловимый, не человеческий аромат её кожи.       Впрочем, есть вещи к которым даже ты, при всей своей гибкости, не можешь привыкнуть. Например — наивность. Иногда тебе кажется, что ты не женился на Меган, а удочерил её — настолько она социально-неловкая. Да, гибриды не живут в информационном вакууме, они тоже смотрят телевизор и читают газеты. Следят за новостями в мире наука, политики и экономики. То ли ради сбора статических данных, то ли просто из любопытства. Но знать, кто в данный момент является хозяином Белого Дома и какая партия лидирует в Конгрессе не совсем то же самое, что иметь представления о повседневной жизни обыкновенных американских граждан.       Так например твоя жена обладает обширными научными знаниями и неплохо справляется с бытовыми обязанностями, но остаётся при этом социальным инвалидом. В любом другом городе она — со своей улыбкой и не иссякающим энтузиазмом выделялась бы среди обычных людей как белая ворона. «Какая странная» — шептались бы люди, украдкой указывая на девушку пальцами, а какая-нибудь благообразная пожилая леди неизменно обронила бы: «Наркоманка чёртова!». Старшее поколение такое жестокое и предвзятое.       Хотя в случае Меган так, наверное, подумал бы каждый из-за её необычной манеры ведения разговора. Девушка-гибрид напрочь лишена даже представления о тактичности и личном пространстве. Она не понимает, что есть табуированные темы. Что она не может спрашивать незнакомых людей о личном или задавать вопросы, считающиеся непристойными. Что её излишняя откровенность граничит с вульгарностью, если не пошлость в самом плохом смысле этого слова. Она как ребёнок, открывающий для себя мир.       Зная всё это тебе даже как-то неловко спать с ней. Не просто делить постель, а заниматься тем, чем обычно занимаются мужчина и женщина, оставаясь ночью наедине. Однако супружеский долг требует исполнения. Более того — его исполнения требует Меган. Что странно, учитывая её не совсем человеческую природу. Это беременность влияет? Или она решает сделать секс частью семейной рутины только потому, что вычитала это в одной из своих дурацких брошюрок в стиле: «Сто и один шаг к вашему семейному счастью»?       Не важно. Она пристаёт к тебе. Когда не валяется пластом из-за слабости и не мучается от жесточайшего токсикоза. Чаще всего ночью, когда ты уже проваливаешься в негу между сном и бодрствованием, лишь наполовину осознавая происходящее. Меган переворачивается так, что её тело прижимается к твоему — тёплое, мягкое и сонное. Она кладёт руку тебе на грудь, горячую на фоне твоей остывшей кожи, а ты не просыпаешься. Дремлешь, пока её рука опускается ниже, проскальзывая под резинку боксеров.       Движения её руки, такие неумелые поначалу, становятся всё более искушёнными. Ей всё сложнее противостоять, когда она перекидывает ногу через твоё бедро и садится сверху. Это её любимая поза. У Серых матриархат? Ты принимаешь это как данность.       …пол не имеет значения…       А вот с чем ты действительно не можешь смириться, так это с полным отсутствием чувства юмора у благоверной. Ты даже пытаешься исправить это.Смотришь с ней лучшие юмористические передачи по телевизору и выступления стэндап-комиков, но всё без толку. Даже если весь зал будет кататься по полу в смеховой истерике, Меган продолжит смотреть выступление артиста с непониманием на лице и интересом в глазах. В конце концов, заинтригованная загадкой людского юмора Меган проводит собственно исследование данного вопроса. Не психологическое, как можно ожидать, а генетическое. У гибридов весьма однобокое мышление.       Да и вердикт неутешителен. Юмор достался людям от обезьяньих предков. Она на полном серьёзе показывает тебе генетические карты с отмеченными на них участками хромосом. Наверное, это что-то доказываете. Должно, по крайней мере. Для тебя вся эта наука — тёмный лес, а прозрачные пластины с чёрными штрихами не значат ничего. Она готова к этому и показывает тебе видео из вольера с приматами. Три макаки прячут остатки банана когда четвёртая отворачиваются. И морды у них в точности как у людей, решивших подшутить над товарищем. Юмор это атавизм, и её виду он не нужен. Поэтому у неё и нет генов, отвечающих за него.       Это бесит тебя. Настолько, что ты срываешься. Кричишь на жену, заявляя что ты не обезьяна. А потом уходишь, хлопнув дверью и проводишь ночь напиваясь в баре. Пол ночи. До его закрытия, потому что потом шериф определяет тебя в уютную камеру — за попытку устроить пьяный дебош в общественном месте. Меган забирает тебя утром и даже извиняется. Говорит, что не хотела принизить. Ты веришь. Она и правда не хотела. Это получается само собой, когда с читаешь себя выше других. Серые — расисты.       — Наши Предтечи тоже не идеальны, — ты впервые слышишь это слово от неё. Предтечи. Так же иногда именуемые Высшими.       …предательница…       Истинные пришельцы, рождённых не на Земле. С чистым генотипом. Без примесей человеческой ДНК. Все, с кем ты сталкивался до этого — гибриды. Те, кто родились уже здесь. Или точнее были выращены из человеческих эмбрионов, мутировавших в результате инъекции инопланетного генетического материала. Фактически, их даже пришельцами в полной мере назвать нельзя. Они просто иная раса землян. Предтечи — дело другое. Они чужды этому миру настолько, что даже не могут дышать привычной нам газовой смесью. Поэтому и нужны гибрилы — чтобы работали там, где сами они не могут. И судя по горестному вздоху Меган они — те ещё засранцы.       …ты и не представляешь, насколько…       Это странным образом делает инопланетную особь, называющуюся твоей фамилией, более человечной. Ты понимаешь, что ей тоже бывает тяжело. Как и тебе. Что там, наверху нет единства, которое ты себе представлял. Нет единого разума, похожего на пчелиный рой. Там тоже есть расслоение на высших и низших. Только критерием служит не материальный достаток, а генетическая чистота. Наверное, там есть свои фракции и даже борьба за власть. Это мгновенно заставляет тебя забыть несправедливую обиду.       Вы с женой миритесь. Сначала на словах, а затем и на деле. Она настаивает закрепить мир постелью. Всё равно тебе дали отгул на сегодня, чтобы как следует пропесочить завтра за пьяную выходку. Дочь в садике и до вечера дом в вашем распоряжении. Ты не видишь смысла отказываться хотя и странно делать это при полном отсутствии страсти, заменённой побуждениями и импульсами слишком чуждыми, чтобы человек мог хотя бы надеяться их понять. Так или иначе вы переживаете свою первую крупную ссору.       Брак — территория компромиссов и вы учитесь избегать красных линий друг друга. Например будильников. Мэг ненавидит будильники. Ненавидит вообще все резкие звуки. От них ей, по её собственному признанию, хочется сжаться в комок и исчезнуть. Или бежать прочь, сломя голову. Она не рассказывает — почему, но ты догадываешься что это как-то связано с лабораторией, где её растили. Не желая тревожить жену ты вырабатываешь привычку просыпаться за минуту до будильника и отключать его. А потом, разбудив её поцелуем, смотреть как она сонно свешивает ноги с кровати, зевая и расчесывая спутавшиеся волосы пальцами.       Такие маленькие мелочи и шаги навстречу друг другу укрепляют отношения. Доверие между вами растёт и в конце концов Мэган делится с тобой тем, о чём не говорила даже с себе подобными. Например, что сожалеет о детстве, которое отняли у неё Серые. Как и все гибриды она пришла в этот мир уже взрослой и не знает каково это — быть ребёнком? Играть, плакать, смеяться, учиться. Любить родителей, когда они рядом, а не изображение в рамке? Каково родиться несмышленышем и медленно становиться умнее?       — Иногда я завидую детям, — говорит она, глядя на тебя потемневшими от печали глазами. — Они взрослеют, становятся сильнее, учатся, приспосабливаются и в конце расцветают, становясь взрослыми. Я — застыла во времени. Впавший в спячку куст.       — Эй, ты не… — твои пальцы сжимают её ладонь но та выскальзывает, оставляя тебе лишь ощущение пустоты. Отстранения.       Видимо твоя жена, как и ты не любит, когда её жалеют. А может, где-то в глубине души, даже ненавидит себя такую как есть.       Подобные минуты близости, как бы кратки они ни были, подстёгивают тебя не сдаваться. Не отдаляться от жены, как это происходит во многих семейных парах, а помочь ей адаптироваться. Ты рассказываешь ей о мире за пределом Вайтстоуна. О том как действительно живут люди и о несоответствиях между реальностью и тем, что показывают в кино. Ты даже разрабатываешь особый язык, чтобы не одёргивать жену на людях. Впрочем это и не язык даже, а игра с именами. С различными вариациями её имени.       Мэг — хорошее имя. Сильное, резкое. Ты произносишь его, когда злишься или расстроен. Оно звучит как удар хлыста и сразу даёт понять, что что-то не так. Просто и действенно. И неважно, что это звучит уродливо и старомодно. Неважно, что она ненавидит его. В серьёзные моменты, когда нет времени на милые и ласковые прозвища, она для тебя просто Мэг, а ты для — просто Ник.       Мэгги — имя для тех моментов, когда вы остаётесь наедине. Оно как шёпот нежности, как прикосновение губ ко лбу, которое всегда заставляет её улыбаться. Потому что показывает, что ты заботишься о ней. Не то чтобы твоей жены были нужны заверения, но она, подобно любой девушке, ценит их. Как и ласковые обращения. Мэгги счастливее и мягче. И называет тебя Колей, от Николая.       Мэгги — заботливая жена, Мэг — неловкая девушка-гибрид. Имя подсказывает её, кто она сейчас, и как ей следует себя вести.       Это позволяет тебе сглаживать углы, когда вы выходите в свет. На вечеринку, устроенную по случаю дня рождения, или на курсы молодых родителей. В Вайтстоуне (слава тебе, Господи) живут и обычные люди. Не только учёные и военные, посвящённые в тайну присутствия инопланетных гибридов, но и их семьи — жёны, дети. С одной из таких обывательниц Меган даже заводит дружбу.       Это ваша соседка — Жаклин. И она тоже ждёт первенца.Какое невероятное совпадение — сказал бы ты, если бы верил в такие вещи. Эта женщина — человек. Ученый-биохимик, задействованный в проекте на второстепенных ролях. И не знает о происходящем здесь ровным счётом ничего. Ты понимаешь это. Видишь по глазам. Не может быть таких чистых глаз у человека, знающего правду.       А вот её муж явно обладатель инопланетных генов. Хотя прошло не так много времени ты уже научился отличать гибридов. По походке. Они движутся немного не так, как люди. Более лаконично что-ли. Будто экономят силы. Этот тип такой же. Высокий, темноволосый, самоуверенный хлыщ. Он даже деловой костюм носит небрежно, ни дать не взять паренёк с района, выбившийся в люди но ещё не забывший, как правильно подать себя. При первом знакомстве ты протягиваешь ему руку, но он не пожимает её. Во всяком — случае не сразу. Выдерживает паузу — достаточно длинную, чтобы ты почувствовал себя неловко. Его пристальный взгляд в сочетании с задумчиво склонённой головой усиливает неприятное чувство. В конце концов он всё-таки пожимает твою руку, но затраченного на ожидания времени достаточно, чтобы его возненавидеть. И это тоже нормально — иметь конфликт с соседом.       Меган он тоже не нравится. Он выше неё в иерархии и очень высокомерен. А ещё наделён правом покидать город. И никто из гибридов не знает — зачем? Жаклин более приятна в общении. Она амбициозна, но более чем счастлива поставить карьеру на паузу и побыть немного счастливой женой и матерью. К тому же она вроде бы работает дома на компьютере, помогая мужу с вычислениями. А в свободное время они с Меган сидят за столом или на веранде, пьют чай и болтают. Как обыкновенные подружки. Идиллия.       С каждым днём их животы всё больше округляются и глядя на жену, улыбающуюся соседке, ты наконец осознаёшь новый статус.       И когда это происходит, ребёнка забирают у вас.