Американская мечта

      Ты немного оттаиваешь лишь когда её дают тебе в руки. Пищащую кроху отмытую от амниотической слизи. Крупненькая, плотненькая, крикливая малышка с крошечными ручкамии-ножки, красным личиком и сморщенный носиком хватает тебя за палец и твоё сердце теплеет. Жена смотрит на тебя и улыбается, понимая что ты сможешь принять вашу дочь, выращенную в люминесцирующем зеленом аквариуме. Что вы всё ещё на одной стороне и ты не уйдёшь «за хлебом», чтобы никогда не вернуться.       И всё снова становится хорошо. Только вы ссоритесь из-за имени. Меган хочет придать ему смысл. Отразить то, что видит в вашей дочери. Надежду. Путеводную нить. Свет в конце туннеля, но ты решительно отвергаешь и Хоуп, и Люцию даже Ариадну, втолковывая новоиспечённой мамочке что вашему ребёнку и так будет не просто из-за её происхождения и не надо портить ей жизнь заковыристым именем которое наверняка вызовет смех у других сверстников, подчеркнув её отличия и изолируя от коллектива.       В конце концов вы сходитесь на Крисси, сокращённом от Кристина. Или скорее Кристин. Ведь ей предстоит нести свой крест.       ...как религиозно...       Следующие несколько месяцев сливаются в муторном сумбуре, посвящённом домашним хлопотам. Инопланетный гибрид второго поколения ничем не отличается от самого обыкновенного ребёнка. Она не спит по ночам, плачет и требует всё ваше внимание. Родителем быть нелегко, но пройденные во время «беременности» (на протяжении которой Меган носила накладку на животу) курсы для молодых родителей помогают справляться. По крайней мере ты знаешь, как поменять подгузник и кормить дочь из бутылочки так, чтобы она не подавилась. Немного, но другие отцы не знают даже этого. Прерогатива заботы о потомстве принадлежит самкам.       Почему же ты ведёшь себя иначе? Не хочешь рассказать мне? Или предпочитаешь, чтобы я нашёл ответ в твоей ДНК?       Впрочем, в вашей жизни всегда присутствует нечто, выходящее за рамки нормального, родительского опыта. Бесконечные анализы. Единственная клиника в Вайтстоуне находится под полным контролем военного командования, что позволяет проводить любые эксперименты на базе её лаборатории. Вас обязуют являться на осмотр по два раза в неделю. Минимум. И вне плана, если происходило нечто экстраординарное. А в их понимании «экстраординарным» считается любой чих и любое покраснение на коже. И вот видя, как трутовки пекутся о здоровье твоей дочери ты постепенно начинаешь осознавать, насколько она важна для Серых.       Всё это не может не беспокоить тебя и лёжа по ночам без сна ты думаешь — какое будущее ждёт Крисси? Будет ли она играть с обычными детьми на площадке? Пойдёт ли в школу? Заведёт ли подружек? Оклеит ли свою комнату постерами и плакатами какой-нибудь попсовой группы и втрескается ли в парня, который будет тебя бесить? Ждёт ли её нормальная жизнь или одни лишь тесты?       Ты не обсуждаешь это с женой. План ясен. Но тебе невыносимо ждать, осознавая, что каждый день рядом с дочерью чей-то…       …мой!..       … подарок. Что гибрид просто решили вырастить в земных условиях, посчитав что эмоциональное развитие не менее важно для стабилизации её ДНК, чем поддерживающая терапия. И слыша в очередной раз, какая замечательная у тебя растёт дочь, ты представляешь себе старых и сморщенных серых ублюдков, которые только и ждут, когда она созреет, чтобы выжать к спелый фрукт.       О? Так я превзошёл твои ожидания? Оказался ещё уродливее, чем ты думал? И зачем мне эта информация? А… так это было оскорбление? Ты рассчитывал на эмоциональную реакцию. Вынужден тебя разочаровать. Мне уже очень давно нет дела до того, как я выгляжу. Главное, что это тело способно поддерживать функционирующим мой мозг. Чем дольше живёшь, тем больше у тебя воспоминаний. Кое-что, конечно, можно удалить, но только не формирующие события какими бы неприятными они ни казались. Количество информации растёт, а вместе с ней и объём мозга. В конце концов он как паразит, медленно высасывая жизнь из тела.       И тогда я отбрасываю его и создаю новое. Я живу так уже очень и очень давно, терпя не мощь, слабость и боль. Есть у тебя такая же решимость, человек? Конечно нет! Всё, что ты можешь, это ныть, ожидая удобной возможности. Заветного момента, когда контроль ослабнет и вы сможете ускользнуть в открывшееся «окно». И даже так тебе тяжело. Да, именно — тяж ело жить в постоянном напряжении. Вздрагивать от телефонных звонков из клиники, ежедневно ожидая, что пришельцы отнимут у вас дочь.       Но дни нанизываются на нитку времени один за другим, собираясь в недели, месяцы и годы, но за Крисси никто не приходит.       Когда ей исполняется семь она идёт в школу. Облегчение, конечно, теперь у вас с женой хотя бы есть возможность немного побыть наедине, но появляются и дополнительные обязанности. Например — домашние задания, которые вы частенько выполняете втроём. Меган хороша только в точных науках. Ну, может быть ещё в истории, когда речь идёт о фактах, а не их интерпретации. Всё, что требует креативности, на тебе. Даже детские рисунки. Потому что гибриды способны только подражать и воспроизводить.       Школьная жизнь затягивает. Вы собираете Крисси на занятия и ходите на родительские собрания. Слушаете как все вокруг говорят, насколько ваша дочь похожа на свою мать. Ты и раньше замечал это, просто не придавал значения. Однако чем старше она становится, тем отчётливее ты понимаешь, что у них с Меган буквально одно лицо. Это вынуждает тебя искать ответы. Не у жены. Нет. Почему-то ты не хочешь подходить к ней с этим. Обращаешься к одной из её «сестёр», открывающей неприятную для тебя правду.       Оказывается, гибриды генетически запрограммированы воспроизводить себя. Свою копию с новой комбинацией генов, частично взятых от второго родителя. Трутовка, которую ты никогда не видел без пластиковых очков и хирургической шапочки, говорит что вам повезло, и ваша дочь более человечна. У неё твои глаза и твой цвет волос, хотя внешне она должна быть точной копией матери.       У тебя никогда не будет сына, которого ты хотел, и Меган, настоящая Меган, знала об этом. Знала и не говорила тебе. Почему? Не считала нужным? Вполне возможно, она ведь гибрид. Если так, то ты должен знать. Ты дожидаешься пока Крисси уйдёт в школу и спрашиваешь благоверную об этом. К её чести она не врёт и не пытается отрицать. Признаёт, что всё сказанное её сестрой-клоном правда, и что о на просто не говорила тебе, боясь потерять. Ты принимаешь это на удивление спокойно. Ещё пару лет назад вспылил бы, сорвался, но дело-то в том, что тебе не так уж и важно — кем именно является твоя дочь в биологическом плане. Главное, ты её любишь. Как и свою жену. Брак — территория компромиссов и осторожного умолчания. И ты принимаешь это достойно. Стоически.       Потому что вскоре у тебя появляются свои тайны. Забота о семье уже не занимает всё твоё время и тебе приказывают вернуться к работе. Из таких проектов не уходят. Даже вперёд ногами. Сдохнешь и твой труп используют. Найдут — как. В плане практичности ваше командование немногим уступает нам. Но всё не так плохо. Ведь ты теперь на хорошем счету. Рождение твоей дочери приносит правительству США преференции. Оно получает всё, о чем просит, поэтому тебя решают поощрить. Повышают в должности. Теперь у тебя есть свой кабинет, дорогой костюм, машина представительского класса и даже фирменная авто-ручка, которой ты подписываешь бумаги. Вот ведь ирония судьбы — всегда ненавидел бумагомарак, а в итоге сам стал одним из них. Быть может человеческий философ, сказавший что каждый рано или поздно превращается в то, что больше всего ненавидит, был не так уж не прав?       …он не был…       В любом случае твой отец просто в восторге, а у тебя есть проблемы поважнее ненависти и отвращения к себе из-за предательства юношеских идеалов. Ведь тебя не сажают за штурвал истребителя, собранного по инопланетным технологиями, как ты в тайне надеешься. Нет, задания, которые тебе поручают, более… деликатны. Теперь ты один из тех, предотвращает утечку информации. Подкупаешь. Шантажируешь. Угрожаешь. Иногда даже бьёшь. Поганая работа, которую тоже кто-то должен делать…       В течении первых пяти месяцев, тебе удаётся обходиться меньшей кровью. Расквашенные, носы, выбитые зубы, сломанные челюсти, рёбра и пальцы. Одна простреленная коленная чашечка и море угроз и оскорблений. Но потом тебе дают задание — заставить замолчать ветерана. Одного из тех, курировал проект ещё в 60-х. Старика замучила совесть и он решил всё рассказать.       Тебе дают напарника. Самодовольного типа со склизкой мордой киллера, который руинит всё дело. Старик впускает вас. Даже соглашается поговорить. И его слова об ответственности перед людьми, которых вы клялись защищать, и которых теперь арендуете для опытов, резонируют с тем, о чём ты и сам порой думаешь, лёжа по ночам без сна. Ты неплохо контраргументируешь на счёт долга перед Родиной и будущим Человечества. Тебе, возможно, даже удалось бы убедить его, если бы не этот идиот. Зачем его только..?       ...специально...       Он всё портит. Ставит вопрос ребром — молчание или смерть. Он не военный. Наёмник без чести. Подонок, убивающий за деньги. Конечно же отставного офицера это злит. Он срывается кричит, требует, что бы вы убрались и твой напарник садит его на перо. Чтобы сымитировать ограбление. Несчастный умирает у тебя на руках, пока этот ублюдок обшаривает дом и крушит мебель. Ищет доказательства? Или просто грабит? Боишься сорваться. Особенно сейчас, когда в кармане куртки у тебя — заряженное оружие.       Вы поджигаете дом и уходите в ночи. Ты не спрашиваешь человека на водительском сиденье: зачем? Понимаешь, что всё и так было решено, а приговор — подписан. Это проверка. Командование смотрит — как ты справишься со своей новой ролью? Подойдёшь и для неё? Выдержишь ли? Или сорвёшься? И ты выдерживаешь. Загоняешь вглубь крик и желание вцепиться в глотку этому выродку.       Он подвозит тебя до дома, где с отстервененме м принимаешь отмывать руки от крови. Трёшь и трёшь, производя столько шума, что будишь Мэг. Произошедшее она понимает без слов. Пробует помочь. На свой лад. Кладет руку на лоб, пытаясь облегчить боль и…       …снова ничего?..       А, ты отталкиваешь её. Не хочешь… нет, не можешь допустить, чтобы она соприкоснулась с такими вещами. Ругаешься, прогоняешь… спасением становится бутылка водки. Напиток, столь ненавидимый твоим отцом дарует тебе забвение одинокой ночи.       На диване в гостиной.       Следующее утро встречает тебя коктейлем из похмелья пополам с осознанием, что ты теперь — соучастник убийства. Меган нет дома — она уехала отвезти Крисси в школу, оставив записку на холодильнике. Два бесконечно-дорогих тебе слова: «Люблю тебя».       …какая эмоциональная реакция…       Жаль она не помогает справиться с чувством вины. Вместо работы ты идёшь в церковь. Молишься, но легче от этого не стан становится. Видимо Бога уже задолбали придурки, работающие на пришельцев и спящие с ними. Или у него сегодня выходной?       …ты правда надеялся на ответ?..       Откуда в вас, людях, эта нелогичная вера в существование кого-то, кого вы никогда не видели и чьё существование не способны доказать? Что это, попытка объяснить непонятные вам явления волей некоего сверхсущества? Нет, ты считаешь что сам себе хозяин. Тебя просто мучит чувство вины и ты хочешь, чтобы кто-то могущественный снял с твоей совести этот груз. В любом случает, твои руки уже испачканы кровью. Поздно бежать в церковь и каяться — не поймут. Поздно обращать в СМИ и рассказывать правду — во-первых не поверят, во-вторых прикончат как того предателя. Ну или отправят в психушку, где через пару месяцев ты и умрёшь, вскрыв вены кроватной пр ужиной. Депрессия, суицид. И плевать, что кто-то задумается: а может тот парень говорил правду? Главное устранить утечку. И всё отрицать. Отрицание очевидного — и есть политика вашего правительства.       Так что сиди и не трепыхайся. Чем ты, собственно, недоволен? Работа не сложная, более, чем солидный доход и дом, за который ещё и ипотеку до конца жизни выплачивать не придётся. Рядом дочь и жена-красавица. А совесть… ампутируй её остатки и всё.       Но ты с упрямством, достойным лучшего применения продолжаешь акт морального самоистязания, обращаясь к единственным, кто может тебе помочь. Трутовкам… почему я не могу увидеть этого?.. Только образ открывающейся двери и разделённого на пятерых лица. Вы даже не разговариваете. Просто обмениваетесь взглядам, одна из них касается тебя и… всё поглощает белизна… опять…       …почему? Как такое возможно?..       …твои пальцы снова дёргаются. Ты должен быть парализован и всё же я вижу, как твоя рука расстёгивает «молнию» на куртке, демонстрируя пояс с прямоугольными брикетами взрывчатки с проводами. Парализовать! Остановить все двигательные функции.       Подчинись мне! Перестань думать! И нет, не швыряй в меня этим клубком образов, мне не больше интересна твоя жалкая…       …ты возвращаешься к жене и, наверное, впервые в жизни спрашиваешь её: чего бы она хотела для себя? За пределами этого самого «быть вместе», «защитить дочь» и «зажить вольной жизнью». Меган признаётся, что хотела бы продолжить работу учёной. Принести пользу, открыв людям метод лечения и поддержания жизни, доступные Серым. Это благородная цель, даже если ей движут амбиции и жажда признания. Благородная и неосуществимая. До тех пор, пока вы остаётесь добровольными пленниками Вайтстоуна.       Вы ничего не можете сделать и продолжаете просто жить. Ходите на работу, растите дочь и делаете вид, что счастливы вместе.       Разве не в этом суть американской мечты? Проблемы и травмы, спрятанные где-то за фасадом подчёркнуто-идеальной жизни.       Ты вливаешься в ряды заговорщиков. Прислушиваешься к тому, о чём они говорят. Что обсуждают. Чего касаются вскользь. Узнаёшь, что даже в разрезе контакта с внеземной цивилизацией, противостояние между странами никуда не делось. Гибриды живут не только в США. Существуют и другие анклавы. В Мексике, в Латинской Америке, поговаривают, что даже в СССР и Китае. Каких бы убеждений ни придерживалось правительство той или иной страны, в нём всегда найдутся люди, готовые продать сограждан на опыты, если это принесёт им прибыль или позволит продвинуться в гонке вооружений. Такова природа человека — получить выгоду.       Разрозненные группы заговорщиков в разных уголках мира конкурируют. Шпионят друг за другом. Подворовывают секреты, раскрытые Серыми. Но так же поддерживают связь. Обмениваются информацией, чтобы в случае агрессии, быть в состоянии оказать сопротивление пришельцам. Или скрыть факт их пребывания на Земле. Миром правит не Тайная Ложа. Не некий масонский орден, члены которого пьют кровь младенцев и поклоняются Сатане. И входят туда не извращённые миллиардеры из богатейших семей, а обычные люди. Военные и правительственные чиновники. Мерзавцы, опьяневшие от власти и уверовавшие во вседозволенность.       И ты теперь — часть всего этого. Предатель, покрывающий чьи-то грязные тайны. Мордоворот. Костолом. Простой решала.       Под одну из таких командировок тебе даже удаётся вытащить жену и дочь в Нью-Йорк. Всего на несколько дней, но для них это целое приключение. Ты уже и забыл, как скучаешь по интенсивности городской жизни. Шуму машин, толпам людей на улицах и морю огней за окном. По теням небоскрёбов, шелесту океана, новогодним гирляндам и — самому настоящему чуду — снег, тонким слое покрывающий тротуары. Крисси, прежде видевшая его лишь на картинках, в восторге. Она носится по тротуарам, раскинув руки распугивая голубей под укоризненными взглядами стариков. Она бежит к тебе, крича: «Папа!». И ты ловишь её в объятья и кружишь.       Меган смотрит на вас — и улыбается. Открыто. Светло. Свободно. Красный платок, который она покупает в ближайшем магазине не только подходит к серому пальто, но придаёт её образу праздничность. Подчёркивает, что она — счастлива. И ты, впервые за очень долгое время тоже счастлив по-настоящему. Ты и не замечал, как всё это давило на тебя — база, пришельцы, заговорщики и прочее конспирологическое дерьмо. Всё это время ты просто хотел побыть с семьёй не гадая: придут ли за кем-то из вас сегодня?       Это одно из самых дорогих тебе воспоминаний. Сквозь него тяжело прорваться, но от меня никуда не денешься. Как и от реальности. Ведь ты приехал в Нью-Йорк не на каникулы, а чтобы сделать работу.Ты оставляешь своих женщин в торговом центре а сам отправляешься угрожать человеку оружием, бить его до крови, требуя отдать секретные документы, а потом возвращаться к жене и дочери. Обнимать их, скрывая сбитые костяшки под перчатками, есть мороженое и говорить, что любишь их, когда только что обещал убить семью другого парня у него на глазах, если он не заткнется странно. И вызывает жесточайший когнитивный диссонанс.       …интересное определение…       А ночью, когда вы с женой лежите в полумраке гостиничного номера и шепчетесь, делясь впечатлениями ты спрашиваешь:       — Может сейчас? — возвращаться в клетку, после того, как глотнул свободы, невыносимо, и ты готов сломаться. Попытаться бежать без подготовки. Пренебречь планом трутовок. Вы трое вместе, а что ещё надо. Так тебе кажется. К счастью твоя жена умнее.       …и сдержаннее…       — Нет, — качает головой, притворяясь что речь идёт о супружеском долге, и добавляет одними губами. — Он сморит. Сейчас.       И ты понимаешь, что она права. Ваша соседка — Жаклин, узнаёт тайну своего мужа и пытается сбежать. Предать всё огласке. Даже сына забирает вместе с собой. Итог предсказуем. Её ловят и сажают в психушку. Не здесь, а в столице Штата. Она возвращается оттуда после семи месяцев «лечения» бледной тенью себя прежней. Она — живое доказательство того, что…       …сбежать нельзя…