Часть 16

      После того сумасшедшего вечера, для Валерии потянулась длинная нить серых и одиноких дней. Она давно свыклась с одиночеством, но тот поцелуй, словно безжалостный ураган, оставил в ее душе лишь руины, обломки и пустоту. Хотя нет. Такие разрушения после себя оставил не сам поцелуй, а реакция Александра... Теперь каждую секунду, каждое мгновение Валерию мучили страх, волнение, чувство противоречия. Даже во сне она не могла достигнуть спасительного забвения - Морфей непременно посылал ей сны с участием Гордеева. А с утра и до самого вечера, до того момента как ее голова касалась подушки, ею вновь овладевали душевные переживания. И этой пытке не было конца и края... Стараясь забыться, Лера с головой ушла в работу: она целыми днями проводила в звукозаписывающей студии, на съемочной площадке, не игнорировала ни одной пресс-конференции и присутствовала на всех дебютах своих альбомов.       В качестве "лекарства" для своего сердца, Валерия решила использовать внимание Скворцова. Она прекрасно видела, что очень нравится этому мужчине, и он явно надеется на "неделовые" отношения. Решив, что ей нечего терять, Лера "дала добро": она с удовольствием посещала различные приемы и вечеринки в компании Геннадия, принимала все его приглашения, будь то ресторан, театр или музей. Валерия искренне старалась смотреть на этого человека, как на мужчину, пыталась найти в себе хоть какой-нибудь отклик на его чувства. Но все напрасно - Лера была как плотно закрытый сундук, ключ от которого принадлежал только одному человеку... Все газеты и журналы давно пестрели публикациями об их мнимом "страстном романе". И как Скворцов и Валерия не говорили на интервью, что их отношения такой бурной стадии не достигли, журналистов было не угомонить.       В один из вечеров, когда Геннадий, как обычно, провожал ее до дома, Валерия позволила этому человеку легкий, едва ощутимый поцелуй на прощание. Его губы буквально на долю секунды коснулись ее, и когда Скворцов вновь выпрямился перед Лерой, его лицо излучало радость, удовлетворение. Чехова же приложила все усилия, чтобы не дать внутренней горечи отразиться на ее лице. Она ласково улыбнулась своему кавалеру и прошла в подъезд...       Захлопнув дверь, Лера скинула с ног босоножки и, подойдя к камину, разожгла огонь. Взяв из настенного шкафа бутылку мартини и бокал, она уселась на пушистый ковер напротив камина. Лера очень любила этот ковер: пушистый, мягкий, напоминающий шкуру белого медведя. Но на самом деле это был искусственный мех, хотя любой, неразбирающийся в таких вещах человек, с уверенностью скажет, что это шкура.       Валерия налила мартини в бокал и сделала порядочный глоток. Вот так... Уже легче... Длинный мягкий ворс ковра приятно ласкает кожу, горящий огонь успокаивает, согревает... Желание заплакать стало медленно отступать. Ну почему?! Почему поцелуи Скворцова у нее не вызывают никаких эмоций?! Геннадий ей нравится - он приятный, обходительный, щедрый человек. Но почему же когда его губы коснулись ее, у Леры возникло жгучее, неудержимое желание убежать и расплакаться? Да потому что в памяти опять всплыли губы Гордеева: уверенные, мягкие и такие желанные. Она вспомнила огонь, вспыхнувший внутри, когда Александр обнял ее. Обнял как мужчина, не как брат. А как же те разряды тока, которые бегали по ее нервам туда-обратно, когда он целовал ее? Неужели ей больше никогда не испытать такого моря чувств? Неужели она обречена жить этим единственным дорогим ей воспоминанием? Да и это воспоминание причиняло боль... Ведь Лера, ко всему прочему, никак не могла прогнать из своей памяти выражение глаз Гордеева, когда он отпустил ее из своих объятий. Ужас, непонимание, страсть - вот что горело тогда в этих серо-зеленых глазах. У него тогда было такое выражение лица, словно он только что совершил самую непоправимую и чудовищную ошибку в своей жизни... Еще один бокал мартини... И то, что с тех пор от Гордеева было ни звонка, ни визита - ничего. Словно он вычеркнул Леру из своей жизни. Когда они поссорились из-за Скворцова, посредником между ними была Вика. Девушка, по просьбе начальника всегда передавала ту или иную информацию, касающуюся Валерии: вступление в права наследования, приватизация недвижимости и т.п. А сейчас даже Вика не может понять, что случилось с ее шефом - он и слова о Лере не говорит.       Чехова поставила бокал на пол и вытерла ладонями слезы, которые все-таки прорвались из ее глаз. Не отрывая взгляда от огня, Валерия взмолилась, посылая слова в пустоту:       - Саша, ну я ведь понимаю, что я тебе не нужна... Но почему же ты меня не отпускаешь? Пожалуйста... Пожалуйста, Саша! Отпусти меня. *****       Гордеев опять проснулся посреди ночи. Протянув руку к часам, он посмотрел на время - 3 часа ночи. Проклятье! Черт бы побрал эту бессонницу! Александр повернул голову и посмотрел на спящую рядом Зою. В голове тут же возник вопрос: и зачем он ей позволил остаться сегодня на ночь? Ему ведь даже не хотелось. Хотя ответ был на поверхности - он уже боялся оставаться один.       Потому что как только Гордеев остается в квартире один, эмоции и воспоминания начинают давить на него тяжелым комом: чувство вины, сожаления, боли... Господи, ну что его дернуло тогда, несколько недель назад, поцеловать Леру?! Он уже не помнил. Остались только образы, чувства. Его взбесила наглость Скворцова, злость на наивность Валерии ослепляла... И еще восхищение. Да. Именно оно! Как бы он не злился на Леру, он не мог перестать любоваться ею: гордая осанка, завораживающая манера отбрасывать волосы в момент злости, горящие огнем карие глаза. Какая же она все-таки была красавица... А одна ее выходка с чулками чего только стоит! От этого у Гордеева в груди загорелся такой огонь, с которым он еле справился. А справился ли? Забыл, чем дело кончилось?       Александр прошел на кухню и налил себе стакан холодной воды. Ну зачем он это сделал?! Сумасшедший! Больной! Он ведь ее опекун! Лера ему почти сестра, а он...       А сестра ли она ему? Этот неожиданно вспыхнувший в голове вопрос вогнал Гордеева в ступор. Да, они росли вместе, но если вспомнить, то Лера всегда относилась к нему скорее как очень близкому другу, нежели брату: она всегда общалась с ним на равных, не позволяла принимать решения за себя... И то, как она с ним прощалась, когда уезжала на учебу... Как же все сложно! Но, тем не менее, когда Александр вспоминал тот поцелуй, он не мог сдержать тепла, которое разливалось у него по сердцу. С какой пылкостью Лера ответила ему, как порывисто прижалась к его телу... И у него самого в том момент, все внутри будто перевернулось. И еще то жгучее желание вообще ее не отпускать из своих объятий... Нет! Так нельзя! Это же просто противоестественно - такое влечение к собственной подопечной! Так не должно быть! Все, надо просто забыть об этом, набраться сил и пойти поговорить с Лерой! Но Александр пока плохо представлял себе этот разговор. Что он ей скажет? "Извини за оцелуй?" Бред. Но поговорить с Валерией необходимо и Гордеев это прекрасно осознавал.       К тому же ее просто опасно оставлять одну, пока возле нее "наворачивает круги" Скворцов. Это по-прежнему больше всего беспокоило Александра.       - Саша, в чем дело? - на кухню вошла Зоя, запахивая на ходу халат. Ее заспанное лицо смотрело на Гордеева с непониманием.       - Все в порядке... Иди спи, еще ночь, - мягко попросил Гордеев, по-прежнему думая о Лере.       - А ты скоро?       - Да, сейчас уже приду, - с натяжкой улыбнулся Гордеев.       Зоя вернулась обратно в спальню. Александр еще некоторое время просидел на кухне, выкурив несколько сигарет, обуреваемый тяжелыми мыслями.