Сценарий 5: о том, как надо дистанцироваться…

      — Надеюсь, вы уже определились со своей будущей профессией. До конца девятого класса всего ничего. Вот, экзамены на носу, ну вы готовитесь по полной… И, разумеется, решили, куда будете поступать. Ваше будущее — это только ваше будущее! Кроме того…       Скарамучча слушал речь классной руководительницы вполуха. Остальные одноклассники, очевидно, тоже. В такую жару учиться нереально, да и вообще неохота. Всё вокруг напоминает о лете: ярко-зелёная листва на деревьях; щебетание птиц; солнце, точно обогреватель, выключенный на полную мощность. Окна им открывать не разрешали, хотя одно, что в конце класса, распахнуто, но толку мало.       Разговоров об экзаменах в течение всего года было уйма, а в мае их количество умножили раз в пять, не меньше. Каждый учитель считал своим священным долгом напомнить о «первом серьёзном испытании в жизни»; узнать, чем по жизни заниматься собираешься. А ещё их гоняли по подготовкам и пробникам.       Надо разбираться с долгами по учёбе и, да, начинать задумываться о поступлении. О будущем, туманном и непонятном.       Короче, хлопот полно, погода невыносимая, и появившаяся на фронте проблема только добивала Скару окончательно.       Он украдкой взглянул на Люмин: та дописывала заданный текст, почти что лёжа на парте. Её передние пряди убраны назад для удобства, и всё же она то и дело поправляла причёску, из-за чего волосы приобрели слегка небрежный вид. Обычно довольно устойчивая даже в не самых благоприятных условиях, Люмин мучилась от жары. Расстегнула верхнюю пуговицу на своей белой рубашке, выдохнула и, подперев щёку ладонью, продолжила записывать.       Скара сравнил её работу со своей. У него от силы пару предложений: вдохновения нет от слова совсем. Ладно, проверять уж, наверное, не будут. Задание, скорее всего, учительница дала чисто для галочки, потому как нашла более важным напомнить дорогому классу о тяготах взрослой жизни.       Он был рассредоточен. Постоянно возвращался к этому.       Осознавать то, что, кажется, смотришь на человека «чуть по-особенному», учитывая, что это — твоя давняя подруга, довольно… затруднительно. Мягко скажем. Скарамучча пытался выцепить из памяти, в какой момент, теоретически, всё могло начаться. Но затея пошла не по плану: вместо рациональной точки отсчёта всплывали одни смущающие ситуации, другие становились ими теперь. И вот Скара уже неосознанно выискивает двойное дно во фразах Люмин. Намёк — на что?       Надо прекращать.       Скарамучча, собираясь сегодня в школу утром, расчёсывался дольше, чем обычно. Умываясь, он вспомнил, как Люмин однажды сказала:       — «У тебя такие гладкие волосы. Растрепать бы их!»       И Скара решил: «а если?..»       «Такие гладкие». Комплимент или наоборот? Как расценивать? Радоваться, грустить? Ей хотелось бы, чтобы они были волнистыми?       Он взлохматил волосы на затылке, попробовал уложить их иначе: вбок, назад; зачесал чёлку на две стороны, думая, как объяснить неожиданную смену имиджа.       Но в итоге вернул всё обратно.       Вот же нелепо.       Да и не вовремя оно. Правильнее было бы вложить силы в учёбу, чтобы не отвлекаться. Но как этого достичь, если отвлекает буквально всё? И когда его настолько заботила учёба…       Он принял решение постараться проводить с Люмин поменьше времени. Дистанцироваться по возможности. Чтобы разобраться, с чем оно всё связано. Обдумать… Отвлечься на что-то другое. В мире — и у него — есть проблемы посерьёзнее.       Ради их дружбы. Ради себя. Безопасно и удобно.       — Не забудьте сдать свои работы, — произнесла учительница, вставая со стула. Скара посмотрел на часы: минуты две-три до звонка. Незачем выдавливать из себя предложения. — Учителя попросили передать вам, чтобы вы принесли им задания, которые они вам дали. Завтра крайний срок.       Скарамучча уже сделал их, так что не беспокоился. Единственное, могли и раньше сказать, он бы с вечера листки в рюкзак положил и отдал хоть на перемене. Если бы им всегда сообщали заранее, то, кто знает, мир всхлопнулся бы?       Время долго тянется.       — По поводу английского языка…       Люмин выпрямилась.       — С английским без изменений. Молодцы, все задания в срок сдаёте.       Не услышав новой информации, Люмин вернулась к тексту.       — Вроде всё. А, точно. Люмин, учитель физики ждёт твои работы. Принеси их, и чем раньше, тем лучше.       Люмин чуть напряглась и кивнула. Да, влипание в долги не обошло стороной и её.       Прозвенел звонок. Все тут же повставали с мест, желая быстрее выйти в коридор, где малость попрохладнее. Кто-то (малое количество людей, крепких, сумевших включить мозг в работу при такой сонной атмосфере) подошёл к учительскому столу и лениво положил свою тетрадь в стопку. Поразмыслив, что сдавать работу с уныло записанной датой и половиной ответа на первый вопрос бессмысленно, Скарамучча бросил тетрадь в рюкзак, закинул его на плечо и пошёл к выходу. Люмин торопливо нагнала Скару в дверном проёме. Они направились в столовую.       — Что там у тебя с физикой? — спросил Скарамучча, заворачивая в коридор.       — А, пару заданий, — отмахнулась Люмин.       У него не было повода не верить ей или сомневаться.       — Пошли сегодня после уроков задания отнесём. Прогуляемся, — уже веселее предложила она.       «Проводить меньше времени, — раздался голос разума в голове, — чтобы всё взвесить, сосредоточиться на учёбе, на которую тебе, резко стало не всё равно, помнишь?»       О, но с другой стороны, разве это не касается учёбы? Самым прямым образом! Поэтому…       — Договорились.       Дело не в том, что ему было сложно устоять. Он согласился ради образования. Отнести листочки — быстро. И за совместное времяпровождение не считается.

* * *

      Так уж вышло, что они присоединились к остальным одноклассникам в начале довольно оживлённого разговора. Тема, объединяющая всех и непосредственно связанная с затянувшейся речью на обществознании; то, что обсуждали миллион раз, начиная с осени.       «Ну что, кто куда после школы собирается?»       Без этого никак. Скарамучча молчал во время подобных бесед. Во-первых, он не считал нужным распространяться касательно своих планов; а во-вторых, у него их и не было. Не знал — вот и всё.       — Я на модельера учиться пойду, — высказалась Тиори. Об этом и о том, что она планирует однажды переехать во Францию, прекрасно знали все. Талантливая — никто не спорит. Талант имеется — выбор очевиден. И голову ломать не надо.       — Юрфак, — коротко и ясно сказал Хэйдзо. Он вроде мечтал стать детективом. Фильмов, что ли, насмотрелся.       Между Хэйдзо и сидящей рядом с ним Сарой, пододвинув стул, втиснулся Итто, с громким стуком поставил поднос на стол.       — Я рэпером буду! Поступлю… ну, куда возьмут.       — Вот и будешь по дворам побираться со своим рэпом, — съязвила Сара, не особо довольная новым соседством за столом. — Милостыню просить.       — Сейчас проще пробиться, чем раньше! Да ты ещё хвастаться всем будешь, что знакома со мной! — возмутился Итто. — Проеду мимо тебя на своей тачке и…       — Я тебя арестую за превышение скорости.       Пока они спорили, кто кому что сделает, а остальные продолжали делиться планами на будущее, Скарамучча осознал: определившихся стало больше, нежели раньше. Последний раз (не считая расспросов от учителей) они разговаривали об этом меньше месяца назад, и ответивших конкретно было немного. Некоторые говорили столь уверенно, точно хоть завтра готовы выйти на учёбу или работу. Мечты, пускай и не слишком реалистичные, однако есть же.       А Скара не мог решить. Он и не напрягался: относился как к чему-то далёкому. В какой бы профессии Скарамучча себя ни представлял, всё выглядело чужеродным. Он мало что умел.       Люмин сидела слева от Скарамуччи и ковырялась вилкой в рисе, пару раз ответила на чьи-то комментарии. Но было похоже, что мысленно она находилась в другом месте: зациклилась на тарелке, толком не ела и не вникала в обсуждение.       — А вы двое?       Скарамучча поднял голову и увидел хитрое лицо Тартальи, задавшего этот вопрос и смотревшего на него и Люмин.       — Вы и поступать в одно место будете? — продолжил Тарталья. Кто-то одобрительно хихикнул, потом послышалось «да по-любому».       «И чего он ведёт себя, типа знает больше всех?» — подумал Скара возмущённо. Навязался к ним в магазине (Скарамучча до сих пор с раздражением вспоминал ту часть дня) и решил, что лучше других понимает их? Ещё пялился с видом, будто хранит общий секрет, не иначе.       — Нет, — чуть резче, чем надо.       Но. Ему не хотелось слушать зарождение идиотских поддразниваний. Не на эту тему. И так от неловких мыслей тело сводит, а тут вопрос с подвохом.       — Ну как? Вы же… — искренне удивился Тарталья. Он был готов сболтнуть что-нибудь ещё, определённо. По счастью, его прервало громкое высказывание Итто:       — С чего ты взяла, что взятки брать не будешь?! Все вы так говорите!       Их стол наполнился смехом. Очень кстати. Благодаря этому Скаре удалось избежать дальнейших бестолковых реплик. Он продолжил есть.       Почему им обязательно быть настолько шумными?       Но что более важно…       И почему Люмин была такой поникшей?

* * *

      Вероятно, ему показалось.       Они выходили из школы после того, как отнесли все нужные задания. До чего приятно покидать школу с пустыми руками. Правда, им пришлось послушать десяток чрезвычайно увлекательных историй от географа, но это мелочи.       — Я же говорила, что там три и четыре, — усмехнулась Люмин.       — Второй звучал логичнее, — настаивал Скара.       — Может быть, но, — она осеклась, остановившись. — Постой.       — Чего?       — Ты тоже видишь его?       Скарамучча посмотрел вперёд. Навстречу к ним вполне спокойно шёл учитель физики.       — Ну, физик, — незаинтересованно произнёс Скара.       — Что он тут делает?       — Работает.       Скарамучча не придал этому никакого значения, готовый идти дальше, в то время как Люмин схватила его за руку. Он успел только вопросительно хмыкнуть, потому что в ту же секунду она рванула в сторону, таща Скару за собой.       — Эй! Ты чего?!       — Просто пойдём! — настойчиво прервала Люмин.       Скарамучча последовал за ней, не сопротивляясь, бормоча о том, насколько это детская выходка. Хотя его темп показался Люмин недостаточным, и она начала бежать быстрее. Скорее всего, она и сама не разбирала, куда они бегут, пока не наткнулась взглядом на склад школьного инвентаря, а точнее на его маняще приоткрытую серо-голубую дверь.       И что бы вы думали? Через несколько широких шагов они оказались внутри этого тесного помещения с тремя стеллажами, заставленными всяким хозяйственным хламом; инвентарём; вещами, которым тут изначально не место, вроде клюшки для гольфа (Скарамучча видел её только в фильмах или на картинках), шины, футбольного мяча; и картонными коробками вдоль стен. Скара ни разу не был тут, да и зачем? Всякого барахла ему и дома хватало, а больше здесь ловить нечего. Он не замечал склад, когда шёл в школу, домой, хоть куда. Только недавно постройка мало-мальски напомнила о своём существовании: в тот день всех попросили сдать деньги на новую дверь для неё. Которая, кстати, закрылась от порыва ветра. Удобная технология. Автоматическая, наверное.       — А теперь, — Скарамучча вырвал руку из хватки Люмин, — объясни нормально.       Она рассеянно разглядывала сложенные в углу метлу с веником.       — Что объяснить?       — Какого чёрта мы… ты побежала?       — Спорт? — предположила Люмин.       — Не морочь мне голову. — Он серьёзно взглянул на неё.       — Хорошо, мы спрятались.       — От кого?! — не выдержав, повысил голос Скара.       — От физика, — ответила Люмин неохотно. Скарамучча примерно понимал это, но рассчитывал на конкретный пояснительный ответ. Она молчала. Скара демонстративно шагнул к двери, собираясь взяться за ручку. — И от ответственности.       Он замер. Обернулся.       — Помнишь, мне про задания по физике говорили? Я их не делала. Ничего из того, что задали, — призналась Люмин. — Спрятались мы, потому что физик бы по-любому спрашивать начал: «где работы, как скоро работы…» А мне в глаза ему стыдно смотреть, что я такая безответственная и тяну с этим уже месяц почти, — она вздохнула. — Помнишь, он меня на районную олимпиаду записал после того, как я школьную из дома делала для пятёрки дополнительной? У нас же тогда ответы кто-то нашёл, скинул, а оставшиеся я наугад поставила. Если б знала, что больше всех баллов каким-то "чудом" наберу, вообще в это не ввязалась бы! Мне и тогда с ним страшно разговаривать было, когда на районной по итогу три балла набрала. Из сорока! Там, где были одни гении, которые на самом деле разбираются во всех этих формулах. А сейчас всё хуже. Он посмотрит на меня своими старческими тоскливыми глазами, спросит, чего я там нарешала, а мне ответить нечего! Он, похоже, окончательно разочаруется во мне. Будто и так чувства вины мало.       Люмин села на пол, подтянув колени к груди. Пыльно тут, но её совсем не волновало.       — И почему ты ничего не сделала? — Скарамучча правда старался, чтобы вопрос не звучал как претензия. Он встал рядом с ней. Хотя здесь, в тесноте, куда ни встань — везде рядом.       — Я не могу собраться с силами. Подумаю об этом, сразу угасание какое-то. Даже сегодня после школы. Я уже села за стол, думала, начну делать, учебник открыла, а оно не идёт и всё. К экзаменам готовиться не могу. Мне страшно.       Дело дрянь. Ситуация прямо начала походить на разговор по душам. То, что Скара не любил, ибо в отношении словесной поддержки он был тем ещё профаном: избегал её и получать, и применять. Он ощутил острую обязанность сказать что-либо, на крайняк прервать тему, пока не поздно, но продолжал хранить молчание.       — Мне проще взять и читать мангу дальше. Новую там… И в конце концов я считаю себя виноватой, ведь могла заняться учёбой вместо этого. Но, читая, я просто… Как сформулировать…       — В безопасной позиции, — проговорил Скара тихо. Невдумчивый ответ сам пришёл ему на ум.       — Да. Будто я становлюсь никому не должна, ответственность спадает. Мне не нужно ничего знать или нервничать. До тех пор, пока не вспомню об уроках снова. — Люмин подпёрла голову кулаками.       Скарамучча хотел поделиться мнением, что это пустяк, ей совершенно не стоит париться из-за подобного. Никакой катастрофической проблемы. Люмин и не жаловалась ему особо никогда, а тут такая мелочь.       Не нужно ничего знать или нервничать. Оставить как есть, вдруг всё разрешится само. Позиция, близкая и ему. Наверное, поэтому Скара совсем не мог подобрать слов. Сняв рюкзак, сел справа от Люмин. На полу ещё больше пахло пылью, аж дыхание забивало. Хотелось чихнуть.       — Я… — начинать говорить, совершенно не зная, о чём, — безнадёжная затея. — Делаю домашку на отвали, к экзаменам толком не готовлюсь, но вроде как понимаю тебя. Отчасти. В том смысле, не хочешь делать что-то, учитывая, что есть варианты… более надёжные. Из-за которых не тревожно, не страшно ошибиться или опозориться.       Читать мангу вместо учёбы. Закрывать глаза на зарождающиеся чувства. И в результате оттягивать до последнего.       — Но, кхм… Не знаю. — Он испытывал обязательство, словно решался вопрос жизни и смерти. — Начни с мысли о том, что ты делаешь не ради оценки или зачёта, а для себя. Даже если не всё будет идеально или ты совершишь кучу ошибок, в чём я, честно, сомневаюсь, учитывая, что ты умная и можешь быть усердной, когда захочешь, уж точно чаще, чем я.       «Не быть мне психологом», — решил Скара, упираясь глазами в потёртую стену с щелями от отвалившейся штукатурки. Вроде похвалил, а звучало как предъява. Нос начало щипать, и Скарамучча, пытаясь подавить желание чихнуть, закрыл его ладонью. Бесполезно. Он чихнул, но ввиду неудачных стараний звук вышел сдавленным и едва писклявым. Люмин же силилась скрыть улыбку в этот момент.       — Я тут речь перед ней толкаю, а она, — потирая кончик носа, хмуро проворчал Скара.       — Я не смеюсь! — возразила Люмин. — Наоборот.       Скарамучча собирался уточнить, что значит это таинственное «наоборот». Однако он слишком долго настраивал себя на подходящий тон, чтобы испортить всё.       — Короче. Подумай о том, что ждёт тебя после выполнения всех дел. Побалуй себя там. Как награда, типа того. Мотивацию найди. Или я…       Скара хотел помочь ей больше. Компенсировать свои сбивчивые, робкие советы. Люмин твердила, чтобы он в случае чего обращался к ней за помощью. Скарамучча пытался показать, что и она может сделать то же самое.       У него возникла довольно странная идея.       — Хочешь, почитаю что-нибудь из манги твоей? Как сдашь задания — расскажу тебе свои впечатления.       Скарамучча практически сразу захотел взять слова назад. Люмин, кажется, в ступоре.       — Серьёзно? — не совсем ясно, какую интонацию вложила она в вопрос.       Окажи ему кто такую поддержку, Скара бы закатил глаза. Как и на любую другую, что он мог сообразить, откровенно говоря. Но что сказано, то…       — Ты готов пойти на эту жертву ради меня?       Скарамучча принял бы её слова за сарказм, не видь он искренне изумлённого лица Люмин. Точно произнёс нечто, выходящее за рамки реальности. Ну, для неё, по сути, так оно и было. Люмин ожидала чего угодно. Кроме этого.       — А? Да. Представь себе. Жертвую своим здравым смыслом для тебя, — отозвался Скара, смутившись.       — Ты понимаешь, что это звучит как предложение, от которого невозможно отказаться?       — Перестань. Ты буквально грустила только что. Будешь придуриваться — я уйду.       Хоть он и сказал это, но лучше уж пусть дурачится, чем волнуется.       — Прости, ты меня поразил. Очень.       — Я передумал. Учись сама.       — Поздно! — возмутилась Люмин. — Нет, подожди, дай мне переварить мысль. Ты готов прочитать что-нибудь для моей мотивации?       Она посмотрела на Скару своими большими, ясными глазами, вся преисполненная слишком рано взявшейся благодарностью, и ему аж сделалось стыдно. Неужели он и впрямь столь редко поддерживал Люмин, что она воодушевилась? Скарамучче было неизвестно чувство радости от того, когда кто-то предлагает разделить твоё увлечение, особенно чтобы подбодрить. Для него всё обстояло как жутко смущающее поддразнивание.       — Один раз. При условии, что ты будешь работать. И однажды я получу моральную компенсацию. — Последнее он заявил чисто из гордости.       Люмин придвинулась к нему. Их плечи почти впритык.       — Ты лучший, знаешь?       Внутри что-то всколыхнуло. Скарамучча прочитал бы кучу манги, если бы мог слышать подобное чаще. От неё. Кроме Люмин Скаре такое никто и не говорил.       — Конечно.       — Я тебе столько всего скину, — пылко заявила Люмин.       Скарамучча хмыкнул:       — Физику начни сначала. И остальное. Отчитаешься, чтоб я за зря фигнёй не страдал.       — Я сделаю! — Теперь всё походило на то, словно должна была она уже Скаре. — Только скрины мне присылай, ага?       — У тебя не будет времени их смотреть, ты ж занимаешься.       — Всё равно присылай.       Он пробормотал в ответ усталое «ещё что скажешь», но за этим скрывался намёк на улыбку.       — Закончим наш психологический сеанс, — известил Скарамучча, осознавая, что они сидят здесь явно дольше, чем следует. Он рывком поднялся с пола, отряхнулся и подошёл к двери. — Оплата на стойке регистрации.       Дёрнул за ручку — дверь не тронулась с места. Второй раз, сильнее — опять ничего. Это насторожило. Впрочем, опыт научил Скару быть упрямее с дверьми, поэтому он подёргал ручку несколько раз, двинув сначала на себя, потом обратно. Интенсивнее.       Бесполезно.       — Мы застряли.       Люмин встала и подошла к нему.       — В смысле? — она, по-видимому, думала, что Скара прикалывается, потому что тон его и впрямь был расслабленным. На первый взгляд.       — В прямом. Тут заперто.       Конечно, Люмин было прямо-таки необходимо удостовериться лично. Она проделала то же, что и Скарамучча, разве что попробовала пнуть дверь в конце, но это ни к чему не привело.       — Как она заперлась-то?       — Чёрт бы знал. — Скара продолжал пытаться, налегая на дверь боком, толкая её локтём. Никакого толку, зато у него начала побаливать рука. — Потрясно. Мы сдавали деньги на замену двери, чтобы в итоге…       Оказаться здесь впервые за девять лет и стать запертым — какое везение надо иметь. И на жаре.       — Ну, теперь мы в курсе, что тут мощные замки́… — пробормотала Люмин задумчиво. Скарамучча, разозлившись из-за их дурацкого положения, ударил дверь кулаком. Несильно, но ощутимая боль ожидаемо прошлась по коже. — Эй, не надо! Ты поранишься.       Люмин вцепилась в его руку, осмотрела покрасневшие костяшки пальцев. Да, их жгло от удара. Сердце Скарамуччи при виде её почти покровительственного заботливого взгляда тоже. Он не потрудился вырвать ладонь. И мысли не возникло. Возможно, Скара внушил себе это (так и есть), но боль поутихла.       — Давай думать, — заключила Люмин, отпуская его. Опять кожа жжётся. — У тебя есть шпилька?       — Всегда ношу с собой, — убрав руки за спину, саркастично ответил Скара. — А сегодня забыл.       — На всякий случай спросила. В фильмах так бывает.       Она продолжила прикидывать способы манипуляций с ручкой. Влево, вправо… Всё никуда.       — Телефон есть? А то я свой на зарядку перед выходом поставила.       Скарамучча достал телефон из рюкзака.       — Позвоним кому-нибудь, — предложила Люмин и, встретив его вопросительный взгляд, означающий «кому?», начала рассуждать: — Моим родителям не вариант, они в кино. Твоей маме?       — Она занята. — Люмин поняла всё с полуслова. Скара не мог представить себе такого экстренного случая, когда ему пришлось бы звонить матери и просить о помощи.       — Кто ещё есть из контактов, кому теоретически можно позвонить?       «Теоретически — никому», — подумал Скара, открывая список контактов. Собственный номер; оператор мобильной связи; тройка неизвестных; кто-то из одноклассников, кого он, видимо, очень давно по-тупому записал, а теперь попробуй разбери, кто они (может, и хозяева номеров давно сменились); служба доставки еды…       — У тебя мало контактов.       — Я ни с кем не созваниваюсь. Зачем, если мы живём в эпоху мессенджеров?       — В разговорах по телефону есть свой шарм… — тихо заметила Люмин, после чего обычным тоном сказала: — Хорошо, напишем кому-нибудь из одноклассников. Аяке? Хотя она живёт далеко. Или Хэйдзо? Он вроде…       Скарамучча перебил её:       — Как ты себе это представляешь? «Привет, извини, что беспокою, но мы с Люмин нечаянно застряли на школьном складе и не можем выбраться. Приходи нас, пожалуйста спасать»? Так что ли?! Тупо.       — А то, что мы застряли здесь, разве уже не само по себе тупо?       Всё их положение подходило под это определение.       — Блин, сама тогда текст придумывай, — хмуро произнёс Скара.       Он понятия не имел, как такое в принципе нормально сформулировать.       — Попробую.       Они стали думать. Интенсивно.

* * *

      Просто закон подлости. Скарамучча собирался свалить скорее после своего торжественного обещания в конце речи. Планировал проводить меньше времени с Люмин, как на тебе, пожалуйста.       Они сидят здесь четверть часа точно, не подобрав ни одной путной формулировки. Придёт кто из класса, допустим, а дальше что? Нужен ключ. Где его взять? Им обоим пришёл в голову отличный вывод: «Если дверь была открыта, значит кто-то сюда заходил и планировал вернуться. Вероятно, дворник, ведь как иначе? Надо дождаться его возвращения».       С другой стороны, был иной вариант развития событий.       — А прикинь, если нам тут ночевать придётся? — Люмин озвучила его мысли.       — Бред. До этого не дойдёт.       И всё же Скара представил данный исход. На пыльном полу… Ночью прохладнее. Им пришлось бы спать в обнимку? Реально ли растянуться во весь рост? Пауки могут быть… Он отогнал ужасную фантазию. С каждой минутой Скарамучча больше и больше ощущал влияние духоты, из-за чего действительно клонило в сон. В телефон нет сил смотреть — глаза тяжелели. На улице жарко, в четырёх стенах гораздо сильнее.       Вот почему, облокотившись о стеллаж, Люмин в конечном итоге начала расстёгивать пуговицы блузки одну за другой. Скара и не обратил на это внимания, пока её локоть случайно не задел его, на что он рефлекторно обернулся. Сдержался от совсем уж шокированного выражения лица, сомкнув губы, но знал, что широко раскрытые глаза выдали его сполна.       — Душно, не могу больше, — пояснила она лениво.       Нет, всё нормально. Под блузкой у неё обычная белая майка в рубчик, пускай и укороченная. Скарамучча понимал, что Люмин не сделала бы этого, будь внизу другой предмет одежды. Всего лишь растерялся на мгновение — нормальная реакция, когда кто-то неожиданно начинает раздеваться. Но, несмотря на это он отвернулся, когда услышал шуршание ткани.       — Я положу тебе на рюкзак?       — Клади, — даже спокойно.       Скарамучча видел её в подобных майках раньше. Ничего сверхъестественного. Вырез под горло, только руки открыты. Есть майки гораздо откровеннее, но это в любом случае обыкновенная одежда. И Скара вовсе не пялился на её плечо, когда Люмин потянулась через его вытянутые ноги, чтобы положить блузку поверх рюкзака (ведь не на пыльный пол же класть). Просто ничего другого перед глазами не было, вот и пришлось сконцентрировать внимание на одной точке.       Но всё пошло не по плану в тот момент, как только Люмин взглянула на него, отложив блузку. Она застопорилась, а Скарамучча догадался, что от неё не укрылись его покрасневшие щёки. Если бы Люмин спросила, он ответил бы, что это из-за жары, не она одна в конце концов страдает.       — Ай! — Люмин поморщила брови. — Нога затекла походу.       Она потянулась, чтобы почесать голень, но стало хуже, и Люмин, частично потеряв равновесие, зацепилась за первое, что попалось под руку — коленку Скарамуччи. Её чуть длинные ногти впились ему в кожу, а оттого, что это было резко, вышло довольно неприятно. Ну, ровно настолько, чтобы Скара зашипел и дёрнулся назад, ударяясь спиной о стеллаж. Тот оказался не слишком устойчивым и тоже слегка пошатнулся. Человек, занимающийся расстановкой вещей внутри склада, наверняка шутник или халтурщик, поскольку как ещё объяснить ненадёжность композиции? И в довершение всего Скарамуччу стукнуло футбольным мячом по голове, скатившимся с верхней полки.       — Да ты ж… — он не удержался и выругался, хватаясь за голову.       Мяч заскакал по полу. Кто придумал хранить тут подобные вещи?! Сначала руку ударил (ладно, по собственной вине, но всё же), потом по коленке получил (хотя Скара и не мог обижаться на Люмин, всякое бывает), а теперь голове досталось. Такими темпами Скарамучча к концу дня инвалидом станет…       — Извини! — опомнилась Люмин, закрывая рот от удивления. Уже хотела броситься к нему, но чтобы что? У самой нога ещё ничего не чувствует, как бы ещё не упала от дискомфорта.       — Сиди ты… — Скарамучча почесал затылок. — Нормально всё. Хоть не баскетбольный…       Или те, что с песком — ужасная штука. Тогда было б пиши пропало.       — Мыслишь позитивно, — попыталась приободрить его Люмин, с трудом пересаживаясь в позу лотоса и неумело массируя себе икру.       — Да я всё это… — снова тихо выругался.       — Сильно больно? Давай голову посмотрю.       Нет, костяшки было больнее. Удар по макушке вышел не такой сильный, скорее неожиданный, оттого Скара и взбесился — всё будто шло против него. Но как Люмин предложила это… Зачем отказываться? Мало ли, грязь там прилипла, пыль. И вообще.       — Как хочешь.       Её ноге вернулась чувствительность, так что Люмин осторожно подсела к Скарамучче. Он повернулся к ней боком, чтобы не смотреть на то, как она близко. И на плечи в том числе. Почувствовал пальцы в волосах.       Всегда ли прикосновения к голове были настолько приятными? Сегодня его тело ощутило… много всего. Слишком много вещей, идущих в разрез с определением «держать дистанцию».       — Ну что там? — Скарамучче удалось сделать вид, словно он нисколько не наслаждался мягким перебором прядей.       — Голова целая. — Будто Скара не знал. Но он ляпнул в ответ: «М, хорошо», на всякий случай. — У тебя, кстати, волосы по-другому лежат, или мне кажется.       Результат его утренних заморочек. Скарамучча думал, что вернул причёску в обычное состояние, но он уже опаздывал в школу, поэтому не заметил.       — Можешь растрепать их, — предложил Скара, но тут же опомнился: — если не нравится.       Как будто ему есть до этого дело!.. Брать сказанное назад поздно.       — Почему не нравится? Мне в принципе твои волосы нравятся. Гладкие.       По крайней мере, Скарамучча узнал, что те её слова, которые он вспомнил утром, были комплиментом. Легче не сделалось, наоборот. Он подпёр щёку ладонью.       — Но раз сегодня день безотказных предложений…       Если бы только их. Ещё день жары, повреждений, сомнений, неловкости… Долгий список. Последнее в нём особенно часто, по мнению Скары.       — Не расслабляйся, я записываю на твой счёт, — из дерзкой угрозы реплика превратилась в какой-то смущённый флирт. Скарамучча практически проклинал себя за это.       — Ну вот, — притворно расстроенно произнесла Люмин. Она старательно укладывала его волосы в причёску, известную только ей самой. — На самом деле, спасибо тебе.       — За что?       — За то, что ты… — Скара ожидал чего угодно. «За то, что ты мой друг», например. Скажи Люмин так, может, всё стало бы проще. Она затянула с продолжением всего на мгновение, но по ощущениям прошла вечность: — За то, что ты есть?       Скарамучча опешил:       — Что это значит?       — То и значит! — смутилась Люмин.       — Говорить спасибо за такое тупо.       Повернуться спиной оказалось удачным решением, благодаря которому Скаре не пришлось закрывать лицо от стыда. Рассчитал.       — Дай мне насладиться вновь приобретённой радостью жизни. Я долго морочилась из-за уроков. А как вспомню о твоём обещании…       — Поменьше думай о нём. Какая может быть радость, когда мы застряли тут? — с утрированным укором пролепетал Скарамучча.       — Я знаю, — стеснённая его реакцией, твёрдо ответила Люмин, легонько дёрнув за прядку. — И очень хочу пить. Просто мне начинает казаться, что всё не так и плохо. Точнее, плохо, конечно, но в целом… Полегче.       — Ладно, — необходимо было сказать что-то, пока Люмин снова не решит сболтнуть волнующую до желания уменьшиться фразу. — Не за что.       Скарамучче не нравилось, как она вдруг расчувствовалась. Это вызывало ложную надежду. А благодарность? Теперь пластинкой крутилась в мыслях. «За то, что ты есть». Не глупость ли? Скара нашёл себе объяснение: Люмин перегрелась или типа того.       — Больше не буду тебе комплименты говорить.       — Ну и не надо.       — Вредный ты. — Люмин взлохматила ему волосы. Скарамучча не видел, однако был уверен, что она улыбнулась. — Готово.       Скара разблокировал телефон и включил камеру. Макушка буйно взъерошенная, будто только что проснулся после двенадцатичасового сна, а чёлка вверх и наискось. Ему не удалось сдержать усмешки:       — Что за самый лучший эмо-панк? Не быть тебе парикмахером.       — Художника обидеть каждый может. — Несмотря на это заявление, Люмин гордо вздёрнула подбородок, наблюдая за реакцией Скарамуччи. — Дай сфоткаю.       Перехватив его телефон, Люмин быстро сфотографировала Скару. Он не успел возмутиться, только нахмурился и приоткрыл рот.       — Смотри.       Скарамучча вернул телефон, не сомневаясь, что фотографии выйдут дурацкими. Не ошибся.       — Ага, я удалю, — произнёс он, пролистывая однотипные изображения с минимальными различиями в выражении собственного лица. Следующее хлеще предыдущего.       — Подожди, отправь мне сначала, — возмутилась Люмин. — Вот, нормальная вполне, — указала она на одну из фотографий.       — Нет, не буду.       — Скинь и делай что хочешь, — предложила Люмин вновь.       — Какой смысл, если они останутся у тебя?       Скара не понимал, на что ей сдались глупые фотки. Но настойчивая просьба что-то пробудила в нём. Скарамучча намеренно держал палец над кнопкой удаления, не нажимая.       — Да не удаляй! — её губы скривились в возмущённой улыбке.       — Отбери.       С его стороны дразнить Люмин было странной идеей. Удержаться стало трудно, в нём точно проснулся дух соперничества. За «испорченный имидж», именно так. И вот Скара убрал телефон назад, оперевшись одной рукой об пол. Люмин, уверенная в своей цели «спасти» фотографии, пододвинулась к нему, с горящими глазами протягивая ладонь за телефоном, вставая на коленки.       Лишь бы на это раз земное притяжение не сыграло злую шутку.       — Не смей!       — Ага, попробуй остановить меня. — У него, наверное, крыша ехала от духоты. И тело ослабло. Дыхание стало неравномерным, причём у обоих.       Красивая.       Будь расстояние меньше… при иных обстоятельствах…       За дверью послышалось шебуршание и чей-то голос. Несколько голосов, и один женский — более громкий, претенциозный.       — Вот увидите, мы сделали всё лучшим образом.       Скара и Люмин одновременно повернулись. Звон ключей, поворот замка. На пол вылился поток солнечного света, прерываемый тремя тенями.       Возвращение с небес на землю.       — Очень, очень хорошая дверь, — тот же голос. — Работа была проделана невероятно качественная.       Подняв взгляд, они увидели перед собой завхоза в непривычном деловом костюме, дворника в его стандартной одежде с метлой наперевес и со связкой ключей в руках, а также незнакомого мужчину с прилизанной причёской и усами, которому завхоз, в свою очередь, улыбалась. Незнакомец с важным видом кивал в ответ, а затем с ленивым выражением лица, присущим всем серьёзным людям, которые находятся где-то не по своей воле, посмотрел вперёд. Сначала на Люмин, потом на Скарамуччу, опять на Люмин.       — А это, я так понимаю, работники? — поинтересовался он у завхоза.       Женщина, ни на секунду не отводившая глаз от мужчины, наконец обернулась вперёд. Её зрачки расширились от шока.       Ясно, почему! Два школьника были заперты в тесном помещении, расселись на полу; парень с растрёпанными волосами полулёжа; девушка в короткой майке — тут всё бы ничего, но блузка-то отброшена в сторону. И они однозначно ближе, чем на расстоянии метра.       Очевидно, о чём подумала завхоз. Шок её сменился на злость, заметно, как женщина хотела ворваться и начать возмущаться, отчитывать их. Но сдерживалась. С огромным трудом. Видимо, из-за прилизанного гостя.       — Кхм, видите ли… — это был вид человека, который активно искал отмазку.       Скарамучча взял блузку и накинул её на плечи Люмин. Она, понимая, как выглядит ситуация со стороны, даже не стала застёгивать пуговицы. Они встали.       А то совсем как пойманные с поличным на месте преступления. Невозмутимо спасать положение — единственный верный путь.       Тайминг подвёл. Как хотелось спасения… но не такого!       — Мы сюда забежали, а дверь заперлась и не открывалась, — пояснил Скара, поправляя рюкзак.       — Заперлась, говорите? — мужчина потеребил усы, повернулся к завхозу: — Как так вышло? Мы спонсировали вам ремонт, чтобы детей тут закрывало? Есть гарантия, что все вложенные деньги потрачены сюда, или я могу предположить…       — Знаете, казусы случаются и с самыми лучшими вещами! — заискивающе хохотнула женщина. — Детишки хлопнули дверью как-то не так, мало ли.       — Мы не… — начала Люмин, но предупреждающий взгляд завхоза заставил её остановиться. — Да.       Тут с чем угодно согласишься. Хорошо, что никто не подумал спросить про то, зачем они сюда забежали.       — Хотелось бы, чтобы с вещами, в которые вложены деньги родительского комитета, казусов не происходило, — напомнил незнакомец в ответ. — Если от неосторожного хлопка дверь запирается, тогда смею сомневаться насчёт качества вашей хвалёной работы.       — Такого больше не случится, поверьте! — убеждённо произнесла завхоз. Скарамучче стало немного жаль её, но над жалостью всё-таки преобладало желание свалить отсюда побыстрее. — Вы двое, не стойте столбом и идите уже домой!       А женщина, несомненно, более заинтересована в отвлечении важного типа́ от дверной проблемы, чем разборками со школьниками. Их не пришлось уговаривать.       — Спасибо, — сказала Люмин торопливо. — Хорошего дня.       Приятно дышать уличным воздухом. Когда они проходили мимо взрослых, стремясь уйти поскорее, завхоз тихо шепнула Скаре:       — Не вздумайте рассказывать об этом инциденте, иначе я доложу родителям.       Предостережение без какого-либо веса; Скарамучче было всё равно, рассказывать он не собирался (и о чём?), да и виноватым себя не чувствовал. Но женщина явно на нервах. Лучше сделать вид, будто они договорились.       — Разумеется. До свидания.       Пока никто внезапно не вспомнил о чём-либо ещё, Скара ускорил шаг. Люмин, вежливо кивнув всем на прощание, пошла за ним.       Дождавшись, когда они ушли достаточно далеко, усатый мужчина отметил:       — Какая чудна́я у парня причёска.       — Вы правы. — Завхоз выдохнула. Пронесло!       — Во дают. Пусть развлекаются. Юношество — славая пора. Чего мы только по молодости ни делали, вспомнить порой страшно…       — Полностью согласна.       — Так вот, вернёмся к деньгам…       Для кого-то день закончился не слишком удачно. А впрочем, это уже совсем другой сценарий.

* * *

      Тем же вечером Скарамучче пришло сообщение. Фотография. На ней Люмин держала тетрадку по физике с записанными формулами с сосредоточенным выражением лица. Ниже подпись:       «Отчёт. Грызу гранит науки. Ещё много жесть #спаситегуманитариев».       И три плачущих смайлика. Сразу после ещё одно сообщение:       «Жду, когда ты начнёшь читать мангу!!! Отчитайся. Я щас допишу и понаскидываю тебе кучу тайтлов крутых».       К чему отрицать? Скара сохранил это фото. Забавное. Поразмыслив, он таки решил отправить Люмин фотографию, сделанную ею на складе. Ему всё ещё не нравилось собственное лицо на на фото — будто опухшее.       Люмин долго не отвечала — вплотную засела за учёбу. Скарамучча успел и в душ сходить, и начать ужинать, а затем услышал пиликание уведомлений.       «Ура!!! Первое доделала. Грузится фотка».       «Комфортик же».       И сердечко. Дурацкое красное анимированное сердечко. Вообще не в тему.       Важное правило: не придавать значения эмодзи. Особенно, когда тебя называют сленговым словом из интернета, применимым к чему угодно. В ответ на тупое фото.       Не работает.       Он видел в этом что-то значимое. Даже если Люмин написала просто так, всё равно.       Скарамучча дотронулся до волос — ещё недавно их касались её пальцы, но теперь все расплывчатые ощущения смыли остатки шампуня.       Комфортик…       «Я вернул свою нормальную причёску. Больше не эмо-панк», — написал он, после чего прислал только что сделанное фото, где с максимально нейтральным лицом смотрел в камеру. Одна из десяти попыток, наиболее удачная. Скара не думал, что вообще будет заморачиваться по поводу того, как лучше всего получиться в камере и одновременно не выглядеть так, словно он нарочно делал удачную фотографию. Гоняться за комплиментами — глупость. Скарамучча сам сказал Люмин, что они ему не нужны.       Но после всего произошедшего на складе…       Получать благодарность оказалось до нелепого приятно. Комплименты так вообще. Ужас.       Тут же положил телефон экраном вниз. Вроде сто раз подумал, отправлять или нет, отправил, а теперь нервничал, будто Люмин — подруга по переписке, которая никогда до этого его лица не видела.       Скарамучче захотелось быть самым красивым для неё. Самым надёжным. Тем, на кого Люмин сможет положиться, самым лучшим и… «другом» в этот набор не входило.       «Красавчик, мангу не забудь», — пришёл ответ через некоторое время.       Убило.       «А ты учись», — написал Скара сразу. И не поймёшь, с каким содроганием он ждал её сообщения.       И следующее:       «Учусь. Но ты ведь сам напоминаешь о себе».       Опять сердечко. Да она прикалывается.       Его безопасная позиция тихонько к чертям. Дистанцироваться совсем не вышло. Стало, видимо, только хуже.       Что там было…       Отвлечься, да.       На сёдзё-мангу? На романтику?! Нет, он должен сдержать обещание, бесспорно…       Просто подписал себе приговор за один день.