Девятый круг ада — Великий Переучёт

      Дорогие друзья, запомните: настоящий ад — это не котлы с кипящей смолой и черти с вилами. Ад — это аптека в три часа ночи, закрытые двери, три тысячи товарных позиций, которые нужно пересчитать вручную, и менеджер Жэньши, который очень хочет помочь, но делает только хуже.       — Четыреста двадцать… четыреста двадцать один… — бормотала я, сидя на полу в позе лотоса и перебирая пачки с активированным углём.       — Маомао, — донёсся стон с другого конца зала. — Я не чувствую ног. У меня отмирают ягодичные мышцы, это производственная травма! Я подам в суд!       Я подняла голову. Жэньши сидел у стеллажа с детскими смесями. Его пиджак за тысячу баксов валялся где-то на стуле, галстук съехал набок, как у пьяного свидетеля на сельской свадьбе, а рукава закатаны выше локтей.       И, чёрт возьми, даже в таком виде, среди пыли и коробок с памперсами, он выглядел незаконно хорошо. Козёл.       — Подадите в суд на самого себя?       — На высшее руководство! — продолжал жаловаться он. — Эти пересчёты в три ночи — настоящее людоедство!       — Жэньши-сама, если вы сейчас своим нытьём собьёте меня со счёта, — тихо, но с угрозой сказала я, — я запишу вас в ведомость как прострочку и спишу в утиль.       — Ты жестокая женщина, — вздохнул он, откидывая голову назад и упираясь затылком в полку с презервативами и смазками, что, иронично, располагалась рядом со смесями. — Я, кстати, заказал нам пиццу. Четыре сыра и колу. Целых два литра!       — Лучше бы вы заказали мне новый позвоночник, потому что болит адски, — пробурчала я, возвращаясь к углю. — Четыреста двадцать… блять, таки сбилась!       Это была ночь Великого Переучёта. Раз в квартал мы закрывались, чтобы свести дебет с кредитом и понять, сколько, например, детишки украли гематогена, а сколько сожрала я в приступе гипогликемии.       Гаошунь благоразумно ретировался ещё в восемь вечера, сославшись на то, что ему нужно выгулять собаку, кота, жену, бабушку, нервную систему и чёрт знает что ещё. Мы остались вдвоём.       — Маомао, — снова позвал Жэньши. Его голос стал каким-то тягучим, сонным. — Как ты думаешь, зачем вообще существует смазка с ментолом? Кто это покупает? Холодно же, ужас, намажешь вот на причинное место — и считай, у тебя флюгер есть.       — Шеф, пожалуйста, не отвлекайтесь. Считайте.       — Я не могу. У меня цифры перед глазами плывут. Я гуманитарий до мозга костей, Маомао. Моё дело — стратегия, а не арифметика.       Он поднялся, хрустнул коленями (ха, старость — не радость, красавчик), подошёл ко мне и сел рядом. Я почувствовала тепло его подтянутого, стройного тела и тот самый запах, который, кажется, навсегда въелся в мои рецепторы.       — Давай помогу перенести куда надо? — он потянулся к моей коробке.       — Не трогайте! — я хлопнула его по руке. — Вы сейчас всё перепутаете, и тогда точно пиздюлей получим.       Он обиженно надул губы и отвернулся.       Мы сидели на полу в полумраке, освещённые лишь дежурной лампой. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только гудением холодильника.       — Знаешь, — вдруг тихо сказал он, глядя на свои руки, — я так ненавижу эти переучёты.       — Все ненавидят, — хмыкнула я. — Это расплата за наши грехи.       — Нет, я серьёзно. Когда я здесь, среди этих коробок… я чувствую себя таким беспомощным. Ты знаешь здесь каждую таблетку, каждый сироп, каждую мазь. Знаешь, как спасать жизни. А я? Я просто умею красиво улыбаться и впаривать людям всякую хрень.       Я замерла с пачкой угля в руке. Он что, решил исповедоваться? В четыре утра? Я косо посмотрела на него. Жэньши выглядел уставшим и даже каким-то… настоящим. Без маски успешного успеха, просто парень, который заебался.       — Вы очень хорошо умеете вытряхивать деньги, — сказала я, не глядя на него. — Без вас у меня не было бы доступа к реактивам. И эта аптека давно бы загнулась, потому что я бы клиентов матом крыла, а не с улыбочкой втюхивала им витаминки. Вы — необходимое зло.       Он тихо рассмеялся.       — «Необходимое зло». Это лучший комплимент, что я от тебя слышал.       — Всё для вас, господин менеджер.       Он повернул голову и посмотрел на меня. Его лицо было так близко, что я могла пересчитать его пушистые ресницы. В животе что-то стянулось в узел, а воздух между нами стал густым, как сироп от кашля.       — Маомао, — прошептал он, и его взгляд опустился на мои губы. — У тебя тушь размазалась. Ты похожа на панду.       Я ткнула его локтем в бок.       — А вы похожи на помятый чек, который забыли в кармане джинсов при стирке. Кстати, пицца приехала. Я слышу курьера, — и вскочила, радуясь поводу сбежать. — Идите открывайте, менеджер. Это же ваша стратегическая задача.       Жэньши вздохнул, поднимаясь с пола.       — Умеешь ты всю малину испортить. Серийный убийца моментов.       Пока он плёлся к двери, я прислонилась лбом к холодному стеллажу. Сердце колотилось так, будто я выпила тройной эспрессо.       «Он просто устал, вот и херню несёт, — сказала я себе. — И ты устала. Это всё гипоксия и никакой химии».       Но когда он вернулся с двумя коробками пиццы и колой, улыбаясь своей идиотской, тёплой улыбкой, я поняла, что вляпалась. Хуже, чем в историю с микроволновкой.       — Я взял ещё и с ананасами, — радостно сообщил он, ставя коробки и бутылку на прилавок. Я с ужасом уставилась на него.       — С ананасами? Всегда знала, что вы больной на голову.       — Не ворчи и попробуй, — он протянул мне кусок, ещё горячий. — Это очень вкусно.       Я неохотно взяла пиццу и откусила там, где было больше всего сыра и кусок ананаса. Лицо перекосилось, мозг отказывался принимать это откровенно странное кулинарное сочетание, но руки всё равно потянули пиццу ко рту, чтобы откусить ещё.       — Ну и гадость, господи, — сказала я с полным ртом. — Дайте ещё.       Мы сидели на полу, жевали эту гастрономическую ошибку человечества и изредка перебрасывались короткими фразами. И впервые за долгое время мне не хотелось его отравить.       Ну, может, только чуть-чуть подсыпать слабительное в кофе. За ананасы.