Элитный вытрезвитель

      Тяжёлые двери караоке-бара «Золотой дракон» не открывались — они буквально выплёвывали людей целыми пачками. Последним вылетел Гаошунь, таща на себе главбуха, которая пыталась в пятый раз спеть «Шальную императрицу», но уже а капелла и в куст самшита.       Я стояла возле такси и с ненавистью смотрела на часы. Два часа ночи. Всё, нахер, больше никаких корпоративов в моей жизни.       Моя печень, закалённая годами употребления микродоз мышьяка и спиртовых настоек сомнительного качества, расщепила весь выпитый алкоголь ещё час назад. Я была трезвой, как стекло, и злой, как собака.       А вот Жэньши…       — Во, орёл, — скептически резюмировал Гаошунь, подходя к машине и, открыв дверь, швырнул «тело» на заднее сиденье.       Жэньши развалился, прижавшись щекой к окну, и медленно, ритмично заморгал, будто пытался посылать сигналы в космос азбукой Морзе. Его идеальная причёска напоминала гнездо, в котором кто-то активно занимался любовью, а фиолетовый галстук повис где-то на ухе.       — Маомао, — Гаошунь посмотрел на меня взглядом святого мученика. — Бухгалтерша сейчас начнёт блевать. Я отвезу её. А этого… — он ткнул пальцем в Жэньши, — …этого вези ты. Адрес забит в навигатор. Код от ворот — год основания компании плюс два ноля.       — Какого хрена я?! — возмутилась я. — Я провизор, а не служба доставки пьяных менеджеров!       — Потому что ты единственная, кто не станет его насиловать, пока он в отключке, — резонно заметил Гаошунь, запихнул бухгалтершу в другую машину и исчез за ближайшим поворотом.       Я осталась один на один с таксистом, который смотрел на нас как на кусков дерьма, и с Жэньши, который внезапно решил ожить.       — А куда это мы едем? — с надеждой спросил он, по-дурацки улыбаясь.       — В ад, — буркнула я, садясь рядом. — Поехали.       Но адом, похоже, стала наша дорога. Жэньши то пытался выйти на ходу, потому что увидел «красивого котёнка» и захотел сфоткать (это был мусорный бак), то начинал петь гимн компании, сфальшивив почти все ноты.       — In vino veritas, — торжественно выдал он, ткнув пальцем мне в глаз. — А ты знаешь, что ты… ты…       — Кто? — я отодвинула его руку, пока он не сделал мне лоботомию.       — Ты как мой бонус в конце квартала! Такая желанная и красивая…       — Всё очень плохо. Он ебанулся, — констатировала я, обращаясь скорее к самой себе. Таксист молча прибавил громкость радио.       Когда мы наконец подъехали к элитному ЖК, где жил этот пьяный в жопу «сыч», я поняла, что веселье только начинается.       Дом выглядел так, будто здесь жили все политики нашей страны. Мрамор, консьерж, смеривший меня недоверчивым взглядом, и лифт, в котором играла классическая музыка.       Жэньши выпал из такси мне на руки.       — О, мы дома! — радостно объявил он и попытался вырваться, чтобы обнять рядом стоящий столб.       — Куда ты, блять, пошёл, господи, обопритесь на меня, прошу, — прошипела я, перехватывая его руку и закидывая себе на шею. От веса этого мужчины у меня изо рта вырвался громкий хрип. — Ёлки, а Гаошунь говорил, что вы лёгкий. Пиздун. Вы весите, как мешок цемента, пропитанный виски.       Мы ввалились в лифт и Жэньши сполз по зеркальной стене на пол. Я нажала на кнопку 30-го этажа.       — Сколько пальцев видите? — строго спросила я, где-то в глубине души надеясь, что его начинает отпускать.       — Восемь? — неуверенно пробормотал он, старательно хмурясь. Не отпустило.       — Как вас зовут?       — Император? — вдруг бодро предположил он.       — Какой ещё, нахер, император? — переспросила я, начиная тревожно поглядывать на табло, где быстро менялись цифры этажей. — Давайте уже приходите в себя, мне вас ещё в квартиру тащить надо!       — Я… Зуйгэ… Жэньши! Точно! Региональный… этот… как его… ну, владыка таблеток.       — Уже лучше. Вставайте, владыка, приехали.       Квартира Жэньши была… ну, скажем так, за эти деньги можно было бы купить небольшую африканскую страну. Огромная гостиная, панорамные окна с видом на ночной город, белый диван и ни пылинки на мебели — будто по ней прошлись пипидастром минут пять назад.       Квартира напоминала мне операционную, но очень дорогую. Ни одной личной вещи. Ни фоток, ни даже кружки на столе. Недавно переехал?       — Разувайтесь, — скомандовала я, усаживая его на пуфик в прихожей. — Я не собираюсь мыть вам здесь пол.       Жэньши попытался развязать шнурки, но вместо этого чуть не врезался носом в собственное колено.       — А ты… ты останешься? — он поднял на меня полные надежды глаза.       — Я вас на диван скину и свалю. А то папка уже начал волноваться.       Я стащила с него туфли, потом пиджак. Тело шефа было таким горячим, словно только что разожжённая печка.       — Вам бы воды сейчас. Где тут кухня?       — Там… — Жэньши махнул рукой куда-то в сторону ванной. Толку от него ноль.       Я своими силами нашла кухню (которая была больше моей квартиры раза в полтора), налила воды и вернулась. Жэньши уже не сидел — он распластался на ковре, раскинув руки, и смотрел в потолок.       — Do you speak English? — максимально внезапно спросил он, когда я наклонилась, чтобы дать ему стакан.       Да, похоже, этот палёный виски пробудил в моём «горячо любимом» менеджере скрытого полиглота.       — London is the capital of Great Britain, — осторожно, почти шёпотом сообщила я, чтобы продемонстрировать, что мы вроде как на одной волне.       — А твои parents случайно not terrorists?       — Э-э-э… no? — я почувствовала, как у меня начинает дёргаться глаз. Это что, подкат?       — Then откуда у них такая bomb? — с победным выражением лица завершил Жэньши и попытался подмигнуть, но моргнул обоими глазами.       Я аж присела на пол рядом с ним.       — Да что ж это такое, кошмар какой-то! Господин Жэньши, вы понимаете, что это самый тупой подкат в истории человечества? Даже «вашей маме зять не нужен» звучит лучше.       — Но ты же… — он вдруг стал серьёзным. Потянулся рукой и коснулся моих волос. — Ты же как… ни-тро-гли-це-рин. Опасная, взрывная… но лечишь сердца.       Я замерла, и даже не от того, что он умудрился в пьяном бреду внятно сказать слово «нитроглицерин». Его пальцы словно горели огнём. Он смотрел на меня, и в этом пьяном бреду вдруг проступило что-то настолько честное, что мне аж стало неловко.       Это так неправильно. Он, абсолютно беспомощная туша, я — его подчинённая, и мы сидим на ковре стоимостью как моя почка.       — Пейте воду, — я сунула ему стакан в руку. — И спать. Завтра вы этого не вспомните, а мне потом с этим жить.       — Я вспомню, — прошептал он, делая глоток и обливаясь водой. — Я всё вспомню, точно-преточно! Ты, кстати, пахнешь… спиртом и травой. Лучший запах в мире.       — Вставайте уже.       Я, кряхтя как старый дед, подняла «тело» и потащила в спальню. Не медля, толкнула его на гигантских размеров кровать. Он упал лицом в подушку и мгновенно отключился.       — Good luck, — задумчиво пожелала я ему в спину, ещё какое-то время глядя на него.       Во сне он не выглядел самоуверенным павлином. Просто уставший парень, которому, скорее всего, очень одиноко в огромной квартире. Я вздохнула, нашла плед, накрыла его и положила рядом бутылку воды и блистер аспирина.       — Счёт за услуги сиделки я вам выставлю утром, господин Жэньши, — пробормотала я. — Двойной тариф за «бомбу».       Вышла из квартиры я с каким-то странным чувством — словно только что провела самую сложную операцию в своей жизни. И пациент, к сожалению, выжил, так что мои мучения на этом не закончились.