Щёлочь и пирожные

      Я ненавижу кофейни.       Это места повышенной концентрации сахаров, наигранного пафоса и бессмысленных разговоров об интригах и изменах. Но Сяолань — моя единственная подруга, которая не является заспиртованным существом в банке, так что приходится идти на жертвы. К тому же с этой проклятой работой я почти не вижу её в последнее время. Соскучилась.       Мы сидели у окна в «Розовом пони» (или как там называлась эта богадельня) на втором этаже. Сяолань поглощала клубничное пирожное, которое на 90% состояло из трансжиров и красителя Е124, а я спокойно размешивала свой несладкий зелёный чай.       — …и представляешь, он мне говорит: «Ты слишком эмоциональная»! — тараторила Сяолань, размахивая ложкой. — А я ему: «Это не я эмоциональная, это у тебя эмоциональный диапазон как у табуретки!». Ну скажи, я же права?       — Абсолютно, — кивнула я, мыслями находясь где-то далеко. — Мужчины с низким уровнем окситоцина часто путают эмоциональность с гормональным дисбалансом. Тебе надо было посоветовать ему сдать анализы на щитовидку.       Сяолань захихикала.       — Ты как всегда, Маомао. Романтика — это не твоё. Кстати, как там твой красавчик-начальник? Жэньши, да? Всё ещё достаёт?       Я скривилась, будто лизнула лимон.       — Красавчик… Он — ходячая реклама стоматологической клиники. И да, достаёт. Вчера пытался заставить меня носить бейдж с надписью «Я дарю радость», а я сказала, что могу носить только бейдж «Я дарю диарею тем, кто меня бесит».       Сяолань расхохоталась так, что на нас обернулись какие-то подростки за соседним столиком. Слушая её смех, я в который раз задалась вопросом: как мы вообще оказались за одним столом? Мы с ней как небо и земля, свет и тьма, я — чёрная кошка, она — золотистый ретривер. Видимо, противоположности действительно притягиваются.       Мы познакомились три месяца назад. Тогда она влетела в мою аптеку за пять минут до закрытия, рыдая так, что у меня едва не сработала пожарная сигнализация от уровня влажности.       Она работала (и до сих пор работает) здесь, в «Розовом пони», посудомойкой и помощницей на кухне. Владелец — скупой дядька, который экономил на всём, включая перчатки и моющие средства.       — Я умираю! — выла она тогда, тыча мне в окошко свои руки. — Посмотрите! Это проказа? У меня отвалятся пальцы? Я больше никогда не смогу гладить котят?!       Её руки выглядели ужасно: красные, опухшие, кожа потрескалась до крови и шелушилась. Классический запущенный контактный дерматит, осложнённый грибковой инфекцией. Любой другой провизор продал бы ей дорогой гормональный крем и отправил домой.       Но я посмотрела на её дешёвую куртку, на старые кроссовки и на эти несчастные, красные руки.       — Это не проказа, а жадность руководства и твоя глупость, — отрезала я. — Ты мыла посуду щёлочью без перчаток?       — Перчатки порвались… А новые не дали… — всхлипывала она. — У меня нет денег на врача. Только на «Пантенол», но он не помогает…       Я вздохнула так тяжело, что аж голова немного закружилась.       — Прячь деньги. «Пантенол» тебе тут как мёртвому припарка.       Я закрыла окошко, пошла в подсобку и смешала свой фирменный «коктейль»: салициловую мазь, немного цинка, витамин А и… скажем так, один компонент, который не продаётся без рецепта, но прекрасно снимает воспаление.       — Мазать три раза в день. Посуду мыть только в перчатках. Если шеф не даст — увольняйся, или я приду и подсыплю ему слабительное в кофе.       — Вы… вы волшебница? — она смотрела на баночку с мазью, как на Святой Грааль.       — Я — фармацевтка. Почти то же самое, только с маленькой зарплатой.       Через неделю её руки зажили. А я получила сталкера. Сяолань решила, что теперь мы — лучшие подруги. Она начала приносить мне бесплатные пирожные (списанные, но свежие), рассказывать все сплетни района и знакомить с каждой собакой на улице.       Я пыталась её отшить. Рычала на неё, отвечала односложно, даже показывала ей свою коллекцию плесени. Но когда в ответ услышала: «Ой, какой пушистый грибочек!», я окончательно сдалась.       В конце концов, глюкоза нужна мозгу, а её пирожные были вполне неплохие.       — …и вот, представляешь, он мне говорит… — продолжала тараторить Сяолань, возвращая меня в реальность.       Я кивнула, делая вид, что слушаю. Иногда полезно иметь рядом кого-то такого… простого. Это напоминает, что мир состоит не только из химических формул. И именно в этот момент, отведя взгляд от счастливой физиономии Сяолань, я посмотрела в окно. Улица жила своей жизнью: машины, люди, стайка бродячих щенков возле мусорника…       И вдруг мой взгляд зацепился за знакомую фигуру.       На противоположной стороне улицы, у входа в бизнес-центр, стоял Жэньши. Но это был не тот Жэньши, которого я привыкла видеть.       Обычно он ходит так, будто под ним расстилают красную дорожку. Спина прямая, улыбка на все тридцать два, взгляд победителя по жизни. А сейчас он выглядел… сжатым. Плечи опущены, руки нервно дёргают пуговицы пиджака.       Он был не один. Напротив него стояла женщина. Высокая, в дорогом деловом костюме, лет под пятьдесят. Она стояла ко мне спиной, но даже со спины от неё веяло таким холодом, что у меня по коже побежали мурашки. Это был не просто разговор — а полноценный разнос.       — Эй, ты меня слушаешь? — Сяолань махнула рукой перед моим носом.       — Тихо, — шикнула я, подаваясь вперёд. — Одну минутку, подожди.       Женщина что-то резко сказала Жэньши. Он отступил на шаг, словно получил пощёчину. Я увидела его профиль — он не улыбался. На лбу залегла глубокая морщина, которую я раньше не замечала. Он что-то горячо объяснял, размахивая руками, что было для него нетипично, ведь обычно он контролировал каждый жест.       — Это твой босс? — прошептала Сяолань, тоже прилипнув к стеклу. — Ого. А кто эта дама? Мама? Кредитор? Любовница?       — Не похоже на любовницу, — проанализировала я. — На любовниц так обычно не реагируют. Тут что-то другое…       Жэньши выглядел загнанным в угол. Я впервые видела на его лице не наигранную скорбь («Ох, Маомао, ты снова обидела клиента»), а настоящую, неподдельную тревогу. Его губы дрожали. Уровень кортизола в его крови сейчас, должно быть, зашкаливал.       Женщина сделала шаг к нему и что-то прошипела (я уверена, что прошипела). И тут у Жэньши сорвало крышу.       Он резко отмахнулся от неё и что-то крикнул. Я не слышала слов из-за стекла и уличного шума, но по тому, как напряглись жилы на его шее, это было что-то вроде «Хватит!» или «Пошла к чёрту!».       Люди на улице обернулись. Женщина замерла.       Жэньши стоял, тяжело дыша. Его идеальная маска треснула и рассыпалась на куски. На мгновение он выглядел как маленький, потерянный ребёнок, который только что разбил самую дорогую вазу в доме.       Потом он резко развернулся и ушёл прочь, почти побежал, не разбирая дороги. Он даже не посмотрел по сторонам, переходя дорогу на красный.       — Ого, — прокомментировала Сяолань, доедая пирожное. — Какие страсти. Прямо как в турецком сериале.       Женщина постояла ещё секунду, поправила идеальный жакет, села в подъехавшую чёрную машину и исчезла. Я сидела, вцепившись в свою чашку так, что побелели костяшки пальцев.       Очень странная сцена. Жэньши — это шут. Красивый, иногда полезный, но шут. У него не бывает проблем. Его самая большая проблема, это пятно на рубашке или низкие продажи пробиотиков.       А то, что я сейчас увидела… это было что-то действительно серьёзное.       — Маомао, ты чего зависла? — Сяолань толкнула меня локтем. — Ты так смотришь, будто увидела редкий вид ядовитого гриба.       — Возможно, — медленно произнесла я. — Очень редкий. И, кажется, этот гриб скоро кто-то срежет.       Мне не должно было быть до этого дела. Это его жизнь, его проблемы, его истерики посреди улицы. Я просто наёмный работник, моё дело — продавать лекарства и стараться не травить людей.       Но картинка с испуганным лицом Жэньши всё никак не выходила из головы.       — Мне нужно идти, — я резко поднялась и накинула рюкзак на плечи. — Прости, Сяолань.       — Куда? Мы же хотели пойти в ТЦ, купить тебе новые джинсы! Твои похожи на тряпку для пола!       — Давай в другой раз, окей? О, я буду свободна ещё и завтра вечером. Можем сходить, если хочешь.       Сяолань расстроенно посмотрела на меня, надула губы и пробормотала что-то вроде: «Ну хорошо, подруга, иди… До встречи». Блин, мне правда жаль, поверь.       Я выбежала из кофейни. Жэньши уже не было видно, люди спокойно сновали туда-сюда, будто никакой драмы здесь и не происходило. Но нутром я чувствовала: завтра в аптеке будет весёлый день.       И почему-то от этой мысли мой собственный уровень тревоги пополз вверх, как цены на импортные лекарства.