Главная инвестиция господина Жэньши (Часть 2)

      Неделю спустя

      Я сидела на кухне, механически помешивая овсянку, которая по цвету и консистенции больше напоминала строительный раствор. Напротив сидел Ломэнь. Он выглядел ещё более сгорбленным, чем обычно. Увольнение из «Императорской Фармы» сильно ударило не только по моему эго, но и по нашему бюджету. Моих сбережений дай бог на месяц хватит, и то если мы перестанем есть и перейдём на фотосинтез.       — Я подала документы на восстановление, — нарушила я тишину. Слова царапали мне горло, словно сухари.       Старик поднял глаза.       — В университет?       — Да. Декан сказал, что может оформить мне социальную стипендию, если я пообещаю больше не спорить с преподавателями и не исправлять их лекции. Придётся потерпеть.       — Ты же говорила совсем другое несколько дней назад, — тихо заметил он. — Говорила, что ненавидишь бюрократию и академическую среду.       — А голодать я ненавижу больше, пап. В аптеки меня больше не берут, ведь я без диплома. «Императорская» приняла меня исключительно через мой талант. Другие аптеки на такое не решатся.       Ломэнь вздохнул, снял очки и начал протирать их краем халата.       — Это моя вина. История повторяется. Та же семья, те же методы… Я должен был предупредить тебя держаться от них подальше.       — Ты не виноват в том, что они — сборище богатых социопатов, — я резко встала, не в силах больше смотреть на эту унылую картину. — Я пойду на балкон. Нужно полить мандрагору. Если снова разболится спина — зови, сделаю массаж.       Балкон был моим надёжным убежищем. Здесь, среди горшков с аконитом, белладонной и дурманом, я чувствовала себя в безопасности. Соседи снизу давно привыкли, что с моего балкона иногда капает что-то странное, и перестали жаловаться после того, как я однажды «случайно» вывела у них тараканов.       Я взяла лейку и начала поливать свой «сад смерти», механически отщипывая сухие листочки. Приятное занятие, так расслабляет…       Внизу, во дворе нашего старого дома, вовсю кипела жизнь. Бабульки на лавочке обсуждали всех мимо проходящих, дети кричали, бездомные коты делили территорию. Я наблюдала за всей этой безмятежностью, иногда громко вздыхая от обиды.       Вдруг среди этого серого пейзажа я заметила яркое пятно.       Кто-то в дорогом синем костюме носился по двору, задирая голову и вглядываясь в окна. Он выглядел настолько неуместно среди облупленных стен и развешанного белья, как павлин на помойке.       Жэньши.       Я застыла с лейкой в руке. Что он здесь делает? Как он нашёл адрес? В личном деле я указала старое общежитие!       Он метался от подъезда к подъезду, выглядя растерянным и вспотевшим. Его идеальные волосы растрепались, галстук съехал. Он взглядом сканировал балконы.       — Где же это… где… — я почти слышала его мысли.       Я инстинктивно присела, прячась за перилами. «Не видел. Он меня не видел. Я — куст. Я — часть ландшафта». Но тут Жэньши остановился прямо подо мной. Его взгляд скользнул по окнам второго этажа, третьего… и зацепился за мои джунгли.       Он прищурился.              — Datura stramonium… Aconitum napellus… — прошептал он (я читала по губам). — И что-то похожее на мухомор в горшке.       Его лицо озарила победа.       — Маомао! — крикнул он, ткнув пальцем в мой балкон. — Я знаю, что ты там! Только ты можешь выращивать всякую непонятную хрень рядом с сушёными трусами соседки!       Чёрт. Спалилась на ботанике.       Он рванул к подъезду. Кодового замка у нас нет, так что преград не было. Я сидела на полу балкона, обнимая горшок с белладонной.       — Не открывай, — шептала я сама себе. — Никого нет дома. Карантин, все мертвы.       Но в дверь настойчиво постучали. Так стучат люди, которые либо принесли миллион долларов, либо повестку в суд. Либо возбуждённый Жэньши, как оказалось.       Я вздохнула, вытерла руки о штаны и пошла открывать. В конце концов, если я не открою, он, возможно, вышибет дверь. Щёлкнув замком, я уставилась на него.       Жэньши стоял на пороге, тяжело дыша. Он выглядел так, словно пробежал стометровку.       — Маомао… — выдохнул он, и в его глазах появилось столько облегчения, что мне даже стало немного стыдно за своё бегство. — Я тебя нашёл. Ты… ты как?       — Я безработная, Жэньши-сама. Так себе. А вы как? Всё ещё работаете на ту гарпию?       Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Из-за моей спины выступила тень. Ломэнь словно появился из неоткуда, застав врасплох не только Жэньши, но и меня саму.       Мой всегда спокойный, мягкий отец вышел в коридор. Но сейчас он не выглядел мягким, а больше походил на скалу, о которую разбиваются корабли.       — Отойди от двери, Маомао, — тихо сказал он.       Я удивлённо посмотрела на него и отступила. Ломэнь встал в дверном проёме, перегородив вход. Он был ниже ростом, старше и одет в потёртый домашний халат, но в этот момент казался великаном.       Жэньши выпрямился, инстинктивно чувствуя опасность.       — Добрый день, господин… э-э… Ломэнь, да? Я Жэньши, я…       — Я знаю, кто ты, — перебил его Старик. Его голос звучал холодно и остро, словно лезвие кинджала. — Тот, кто обещал моей дочери безопасность, а на деле — втянул её в свои игры.       Жэньши опустил глаза.       — Я не хотел…       — «Не хотел», — передразнил Ломэнь. — Ты слизняк, мальчик. Бесхребетный, никчёмный слизняк. Ты клялся, что в твоей аптеке она сможет спокойно заниматься своими делами, что ты прикроешь её. И чем всё закончилось? Её вышвырнули на улицу, как мусор. Из-за твоей семьи.       Жэньши вздрогнул, словно получил пощёчину.       — Вы знаете о моей семье?       — Я знаю о твоём роде достаточно, чтобы держаться от вас подальше, — в глазах Ломэня блеснул стальной холод. — Этот Лакан — безумец, который играет людьми, как фигурками сёги. А женщина, А-Дуо, уничтожает всё, что не приносит прибыли. И ты такой же. Ты часть этой системы. Ты — яд, Жэньши, и ты отравляешь жизнь моей дочери.       Я стояла, прижавшись к стене, не в силах пошевелиться. Ни разу не слышала, чтобы отец так говорил. Он всегда был живым воплощением дзена. Но сейчас он защищал меня, как волчица защищает волчонка.       Жэньши стоял неподвижно. Он не спорил, не оправдывался, а принимал каждое слово, словно удары плетью, которые заслужил. Он побледнел, но смотрел Ломэню прямо в глаза.       — Вы правы, — наконец тихо сказал он. — Я был слабаком. Думал, что смогу усидеть на двух стульях — быть хорошим для семьи и хорошим для Маомао. Я ошибся и подвёл вашу дочь. И вас.       Ломэнь фыркнул, собираясь захлопнуть дверь перед его носом.       — Тогда уходи. Оставь нашу семью в покое.       — Нет, — Жэньши вдруг шагнул вперёд и поставил ногу в проём, не давая двери закрыться. — Я не уйду.       — Ты хочешь, чтобы я вызвал полицию? — нахмурился Старик.       — Да хоть спецназ вызывайте, — твёрдо сказал Жэньши. — Но у меня есть идея. Я знаю, как всё исправить.       Он перевёл взгляд на меня. В его глазах больше не было той растерянности, что неделю назад. Там появилась решимость — холодная и острая.       — Я нашёл лазейку в уставе компании, Маомао. Я больше не буду «простым менеджером». Я собираюсь взять то, что принадлежит мне по праву рождения.       — О чём вы? — наконец подала голос я.       — Члены Совета директоров имеют право на персональный штат, — он криво усмехнулся. — Личный водитель, ассистент… и персональный медицинский консультант. Эту должность не утверждает отдел кадров. Её не может отменить А-Дуо. Это прямой контракт со мной.       Он посмотрел на Ломэня, потом на меня.       — Я возвращаюсь в Главный офис, Маомао. Я принимаю должность, от которой бежал пять лет. Я стану тем, кем меня хотели видеть родители, но я сделаю это только при одном условии.       Он протянул мне руку.       — Ты станешь моей личной консультанткой. Официально — будешь следить за моим здоровьем и тестировать продукцию. Неофициально — ты получишь доступ к современной лаборатории, зарплату, на которую твой отец сможет купить собственную клинику, и полный иммунитет от увольнения. Ну и сможешь продолжить варить свои «зелья смерти» ничего не боясь.       Ломэнь медленно опустил руку, которой держал дверь. Он смотрел на Жэньши уже не как на слизняка, а как на интересный клинический случай.       — Ты продаёшь свою душу дьяволу ради неё? — спросил он. — Ты, вроде как, не очень-то и любишь свою семью.       — Ненавижу, — легко согласился Жэньши. — Но тот факт, что я могу потерять Маомао я ненавижу ещё больше.       Он снова посмотрел на меня.       — Ну что, Сяомао? Спасёшь меня от офисной скуки? Или мне придётся умереть там от передозировки кофе или утонуть в бумагах?       Я смотрела на его протянутую руку. Ухоженная кожа, гигиенический маникюр, дорогие часы на запястье. Это было не просто предложение работы, а золотой билет на шоколадную фабрику. Только вместо Вилли Вонки здесь был Жэньши, а вместо шоколада — доступ к любым реактивам мира.       Лаборатория. Иммунитет. Зарплата, на которую можно купить не просто клинику, а маленькую страну.       Во мне боролись два волка. Один — безумный химик — кричал: «Соглашайся! Такое бывает лишь раз в жизни!». Второй — осторожная дочь своего отца — подозрительно молчал.       И тут эту тишину разрезал голос Ломэня — спокойный, сухой, как старый пергамент.       — «Личный консультант», говоришь? — Старик горько усмехнулся. — Хорошее название, звучит престижно. У меня тоже когда-то была хорошая должность. «Главный куратор клинических исследований». Помнишь такую, мальчик?       Жэньши растерянно моргнул.       — Я… я читал в архивах, что вы работали в корпорации, но…       — Но ты не читал, почему я оттуда ушёл, — перебил его Старик. — Точнее, почему меня вышвырнули, как собаку, и лишили лицензии, запретив приближаться к пациентам ближе чем на километр.       Он сделал шаг вперёд, заставив Жэньши отступить.       — Это была твоя семья, мальчишка. Когда новый препарат, который они спешили выпустить на рынок ради акций, вызвал у пациента — сына влиятельного чиновника — анафилактический шок, кому и смерть… им понадобился козёл отпущения. Кто-то, на кого можно было повесить «халатность», чтобы не портить репутацию бренда.       Я замерла. Я знала, что отца подставили, но он никогда не говорил, что это была именно «Императорская Фарма».       Тяжёлая и тёплая ладонь Старика лягла мне на плечо.       — Они уничтожили мою жизнь одним росчерком пера, — продолжил он, глядя Жэньши прямо в глаза. — И ты предлагаешь моей дочери засунуть голову в ту же петлю? Ты говоришь, что защитишь её? Ты станешь одним из них. Рано или поздно тебе придётся выбирать между ею и компанией. И я не позволю, чтобы моя дочь стала разменной монетой в твоих играх в благородство.       Жэньши побледнел так, что стал похож на стену подъезда. Он открыл рот, чтобы возразить, сказать, что он не такой, что всё будет иначе, но слова застряли у него в горле. Он понимал: против фактов не попрёшь.       Я посмотрела на отца. На его сгорбленную спину, на старый халат, на руки, которые могли бы спасать жизни, а теперь растирали травы на кухне старого кирпичного дома.       Потом я посмотрела на Жэньши, на его глаза, горящие надеждой.       — Спасибо, — тихо сказала я.       Он вздрогнул, в его взгляде мелькнула радость.       — То есть ты согласна?       — Спасибо за предложение, — твёрдо продолжила я, игнорируя, как гаснет свет в его глазах. — Оно действительно щедрое, хоть и безумное. Но я отказываюсь.       — Что? — он выглядел так, будто я ударила его под дых. — Но почему? Маомао, я же… я же делаю это ради тебя! Я возвращаюсь в тот ад ради тебя!       — Вы делаете это, чтобы успокоить свою совесть, — я отступила назад, за порог квартиры, ближе к отцу. — Папа прав. Я не хочу быть частью мира, который уничтожил мою семью. Я не хочу зависеть от вашего статуса, вашего настроения или прихотей А-Дуо.       Я набрала воздух в грудь. Это решение далось мне нелегко, но так было правильно.       — Я возвращаюсь в университет. Восстановлюсь, получу диплом, как все нормальные люди. Пока буду жить на стипендию, есть лапшу быстрого приготовления и проходить практику в скучной государственной аптеке, где самое страшное, что может случиться — это небольшой переучёт.       — Маомао, не делай этого… — Жэньши протянул руку, пытаясь остановить дверь, которую я начала закрывать. — Это же скучно! Ты засохнешь там! Ты же гений!       — Лучше засохнуть от скуки, чем сгореть в ваших интригах, — отрезала я. — Прошу вас, Жэньши-сама, уходите. Возвращайтесь в свой офис, становитесь большим боссом, женитесь на какой-нибудь дочке нефтяного магната. Просто… не трогайте меня больше. Живите своей жизнью, а мне дайте жить свою.       — Сяомао…       — Прощайте, Жэньши-сама.       Щёлкнул замок. Этот звук показался мне громче выстрела.       Мы стояли в коридоре. Я слышала, как за дверью тяжело дышит Жэньши. Он ещё долго не уходил, видимо переваривая произошедшее. Он стоял там, наверное, уткнувшись лбом в дешёвую обивку двери, и не мог поверить, что его идеальный план провалился.       Мои глаза уставились на Старика.       — Я всё правильно сделала? — спросила я, чувствуя, как в горле застрял горький ком.       Отец грустно улыбнулся и погладил меня по голове.       — Ты поступила разумно, дочь. А разум и счастье… они редко ходят рядом.       За дверью послышались медленные, тяжёлые шаги, удаляющиеся вниз по лестнице. Жэньши ушёл.       Я сползла по стене на пол, обняла колени и подумала, что университетская библиотека — это, конечно, хорошо, но там точно не будет такого идиота, который приносил бы мне пиццу с ананасами в три часа ночи. А-Дуо была права — фора закончилась и теперь в моей жизни началась рутинная, скучная полоса.