«Фактам плевать на твои чувства»

Главный офис корпорации «Императорская Фарма». 50-й этаж

За 15 часов до закрытия аптеки

      Воздух в кабинете Исполнительного директора был настолько стерильным, что в нём можно было бы операции проводить. Панорамные окна открывали вид на город, который с такой высоты выглядел как схема микрочипа: холодная и упорядоченная. Откуда-то, то ли из компьютера, то ли з чьего-то телефона, тихо играла «Smoke on the water».       А-Дуо сидела за столом, вглядываясь в графики на планшете. Красные линии ползли вниз — акции «Императорской Фармы» сильно колебались. Корпоративные стервятники настойчиво кружили над компанией, чувствуя запах крови.       В углу, развалившись в кожаном кресле, сидел Лакан. Он подбрасывал в воздух фигуру коня из антикварного шахматного набора, ловил её не глядя и тихо насвистывал в такт играющей песне. Его монокль поблёскивал в солнечных лучах.       — Шишоу играет грязно, — нарушил он тишину, и его голос прозвучал неожиданно резко для человека, который выглядел так, будто дремлет. — Он не похож на стратега.       — А на кого же тогда он похож? — без особого интереса спросила А-Дуо.       Генеральный криво усмехнулся.       — На мясника. Скупает долговые обязательства наших поставщиков. Как примитивно.       — Примитивно, но эффективно, Лакан, — сухо отозвалась А-Дуо, не поднимая головы. — Он загнал нас в угол. Юристы Лихуа работают круглосуточно, но мы теряем позиции в трёх районах.       — Эта твоя Лихуа прекрасно с ними справится, — отмахнулся Лакан. — С виду она, может, и довольно сдержанная женщина, но в работе — настоящий бультерьер в юбке.       А-Дуо ничего на это не ответила.       — Вообще-то меня больше интересует, почему мы до сих пор играем в защиту? — спросил Лакан, откинув голову на спинку кресла. — Почему наш уважаемый Председатель правления всё никак не отдаст команду «фас»?       — Потому что он ждёт, пока его наследник перестанет играться в песочнице и займёт своё место за столом, — А-Дуо сняла очки и потерла переносицу. — У него есть талант. Если бы он его послушал и перестал заниматься чёрт знает чем, мы бы уже давно запустили слияние активов. А он…       Женщина не договорила. Массивные двери кабинета бесшумно распахнулись, впуская молодого мужчину в это вычурное стерильное убежище.       Женьши выглядел как всегда безупречно, но в его глазах сквозила тревога, которую тот тщетно пытался скрыть за профессиональной улыбкой. В руках он сжимал папку с отчётами так, словно это был щит. Жэньши приложил немало усилий, чтобы заставить себя выпрямить спину и надеть маску «эффективного менеджера». Никаких эмоций, только бизнес.       А-Дуо выпрямилась. Она посмотрела на него — сначала не как на подчинённого, а как на сына, который упрямо отказывается взрослеть.       — Ты опоздал, — тихо сказала она. — Ка…       По привычке она начала произносить его настоящее имя. Имя, записанное в свидетельстве о рождении, имя наследника империи, которое тот ненавидел всей душой.       — Не надо, — резко оборвал её он. Его голос зазвенел сталью. — Не называй меня так. Здесь нет «Его Высочества», зато есть региональный менеджер Женьши.       Лакан в углу хмыкнул, наблюдая за этой сценой с нескрываемым интересом.       — Мальчик показывает зубки? — прокомментировал он. — Интересно. Вот только зубы-то молочные.              Женьши проигнорировал издёвку и подошёл к столу.       — Я принёс квартальный отчёт по филиалу №4. Мы вышли на самоокупаемость на две недели раньше прогнозируемого срока. Динамика положительная, клиентская база выросла на пятнадцать процентов.       Он говорил чётко, оперируя цифрами, графиками и процентами. Юный менеджер всеми силами пытался доказать присутствующим, что он здесь не мальчик на побегушках, а самый настоящий профессионал, ничуть не хуже их самих.       А-Дуо отложила ручку. Медленно подняла на него взгляд — тяжёлый, усталый, в котором больше не было и тени материнского тепла — только холодный расчёт.       — Цифры, конечно, впечатляют, региональный менеджер Жэньши, — сухо сказала она. — Но, к сожалению, они больше не имеют значения.       — Что вы имеете в виду? — он напрягся, хотя голос остался ровным. Краем глаза он заметил как пристально его сверлит взглядом Лакан.       — Я имею в виду, что Председатель… — А-Дуо сделала паузу, подчёркивая должность отца Жэньши, — …крайне недоволен. Он считает, что ты заигрался. Бежишь от ответственности, прячась за прилавком в спальном районе, пока компания входит в зону турбулентности.       — Я вовсе не прячусь, — нахмурился Жэньши, скрестив руки на груди, — а изучаю рынок изнутри.       — Ты тратишь свой исключительный потенциал на продажу гомеопатии за бешеное бабло, — перебила А-Дуо. — Мне тут, кстати, юристы звонили час назад. Они там едва сдерживают давление этих собак из «Shi Group». Шишоу начал агрессивное поглощение квартала — его люди копают под нас, ищут любую зацепку, чтобы подать иск и обвалить наши акции. И, как ты считаешь, что станет их главным козырем?       Жэньши молчал. От волнения внутри него всё сжалось в тугой узел, а горький ком подступил к горлу. Подсознательно он понял, что имеет ввиду его «горячо любимая» матушка, но до последнего надеялся не услышать имя…       — Маомао, — отчеканила А-Дуо. — Провизорша без диплома, которая самовольно ставит диагнозы и смешивает лекарства без инструкции. Да ещё и дочурка того самого Ломэня, — на её красивом лице появился оскал. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? Они обязательно вывернут всё так, будто она — сумасшедшая шарлатанка, которую мы покрываем. Это будет конец нашей репутации. И её посадят, Жэньши, как минимум — за незаконную медицинскую деятельность.       В углу кабинета внезапно воцарилась тишина.       Лакан, который до этого ритмично подбрасывал шахматную фигуру, замер. Конь глухо стукнулся о ковёр, но тот даже не взглянул вниз. Он медленно выпрямился в кресле, и его расслабленная поза сменилась напряжением хищника, услышавшего непоадлёку хруст ветки.       — Что ты сейчас сказала? — его голос прозвучал тихо, почти неслышно. — Шишоу… знает о ней?       — Он не просто знает, Лакан, — А-Дуо повернула к нему голову, не скрывая правды. — Его юристы уже почти собрали полноценное досье. Этот старый хрыч собирается не просто унизить её, он хочет устроить показательный процесс. Обвинить девчонку в шарлатанстве, в угрозе жизни клиентов. Он хочет сломать ей жизнь, чтобы потом нанести удар нам.       Лакан ещё секунду сидел неподвижно, переваривая услышанное. Его глаза расширились, вбирая ужасающую реальность: его гениальную маленькую девочку собираются безжалостно размазать по стенке.       А потом его прорвало. Он резко вскочил, опрокинув тяжёлый дубовый столик вместе с шахматной доской. Фигуры разлетелись по комнате со звуком града, бьющего по стеклу.       — Он не посмеет! — взревел Лакан, и в этом крике было столько ярости, что, казалось, сейчас лопнут окна. — Этот чёртов стервятник хочет сломать ей жизнь?! Да я его на фарш пущу! Куплю их главный офис и сделаю там общественный туалет!       Он уже собрался рвануть к выходу, но Жэньши его остановил, встав между ним и дверью. Глаза юного мужчины горели пламенем.       — Сядь, Лакан! — голос А-Дуо прозвучал, как удар хлыста. — Ладно этот ещё с опилками в голове, но ты то чего ведёшь себя как ребёнок?!       Генеральный остановился, тяжело дыша. Его руки дрожали, а лицо перекосило от гнева. Он пялился на Жэньши таким же испепеляющим взглядом, каким тот глядел на него.       — Ты никуда не пойдёшь и ничего не сделаешь, — холодно, отчеканивая каждое слово, сказала она. — Ты хочешь помочь Шишоу? Твоё вмешательство — именно то, чего он ждёт. «Безумный Лакан защищает свою дочурку-отравительницу». Это будет заголовок во всех новостях. Ты хочешь добить её? Может ты забыл, как «помог» её отцу остаться без лицензии? Забыл, кто сделал её сиротой при живых-то родителях?       Эти слова ударили его сильнее любой пощёчины. Ярость Лакана мгновенно погасла, уступив место всепоглощающему отчаянию. Он всё вспомнил. И это заставило его медленно, словно старый, побитый пёс, опуститься обратно в кресло и закрыть лицо ладонями.       — Я лишь хочу, чтобы она была в порядке… — прохрипел он.       — Тогда сиди тихо и не отсвечивай, — отрезала А-Дуо и повернулась к сыну. — А ты должен уволить её. И неважно, хочешь ты этого или нет.       Женьши стоял бледный, как мел. Его руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он дышал рвано, изо всех сил пытаясь удержать свою маску профессионализма, которая уже вовсю трещала по швам.       — Нет, — твёрдо сказал он. — Я не буду этого делать. Мы не можем просто выбросить её на улицу.       — У тебя нет выбора.       — Выбор есть всегда! — выкрикнул он, делая шаг к столу. — Раз на то пошло, я уж лучше переведу её в архив, в отдел логистики — куда угодно, где её никто не увидит! Маомао пересидит там, пока всё не утихнет!       — Какой же ты наивный, — А-Дуо покачала головой. — Дело же не в должности. Дело в её фамилии и в том, что она делала в твоей аптеке. Если она останется в штате — это мишень на всю спину нашей компании.       — Найму адвокатов, — Женьши лихорадочно перебирал варианты, его голос чуть не срывался на фальцет. — Самых лучших, каких смогу найти. Лихуа разнесёт обвинения Шишоу в суде и мы докажем, что все её действия — оправданны!       — Да как ты не понимаешь, — А-Дуо впервые повысила голос. — Суда не будет, Женьши! Шишоу уничтожит её репутацию в прессе ещё до первого заседания. Хочешь, чтобы её фото висели на каждом столбе с подписью «Убийца в белом халате»? Может ты хочешь, чтобы она прошла через бесконечные изнуряющие допросы? Пойми, тебе не удасться её отбелить. Знаешь почему?       Жэньши уже собрался парировать, но в какой-то момент его мать взглянула на него таким жутким взглядом, что сердце пропустило удар, а слова застряли на полпути.       — Потому что она действительно нарушала закон.       В кабинете повисла тишина, тяжёлая, как могильная плита. Он хотел возразить, крикнуть, что это ложь, но память предательски подсовывала воспоминания: Маомао, смешивающая подозрительные порошки в подсобке; её самодельные мази, не прошедшие сертификацию; диагнозы, поставленные на глаз. То, что казалось ему милой эксцентричностью и гениальностью, на сухом языке уголовного кодекса называлось «незаконная врачебная деятельность». И крыть это было нечем.       — У Шишоу есть показания бывших сотрудников и образцы её «лекарств», — добила А-Дуо, словно забивая гвозди в крышку гроба. — Любой судья, увидев результаты экспертизы того, что она варит в микроволновке, упечёт её за решётку без права залога. Мы не защитим её законом, Жэньши. Закон сейчас — оружие в руках врага.       — Я… я заплачу ему! Я отдам ему долю рынка! — ляпнул первое попавшееся он, понимая, что уже не может держать себя в руках.       — Господи, — закатила глаза А-Дуо. — Вот пока ты рот не откроешь, Ка Зуйгэцу, ты кажешься весьма умным юношей.       Женьши замолчал. Он смотрел на мать безумным взглядом загнанного зверя. Все его варианты рассыпались в прах. Он понимал, что она права. И пусть ему это и не нравится — как говорится, «фактам плевать на твои чувства».       Но сердце кричало «нет».       — Я не могу… — прошептал он. — Я обещал ей. Я обещал, что она сможет быть собой и заниматься тем, чем ей нравиться.       — Ты обещал то, чего не мог выполнить, — жёстко констатировала А-Дуо. — Если ты не уволишь её, это сделаю я. Приеду туда завтра, закрою филиал и вышвырну её лично. В конце концов, я выше по статусу и не буду для этого спрашивать твоего мнения.       В глазах Женьши вспыхнул опасный огонь. Он выпрямился, и в этот момент он был пугающе похож на Председателя.       — Не смей, — тихо, угрожающе произнёс он. — Не смей приближаться к ней.       — Тогда сделай это сам.       — Вот возьму и сделаю, — выплюнул он. — Сам как-нибудь разберусь со своими людьми. Закрою этот проклятый филиал. Но ты… ты не переступишь порог той аптеки. Не смей приходить туда, иначе последствия тебе не понравятся.       Он схватил свою папку со стола, резко развернулся и направился к выходу. Жэньши шёл быстро, не оглядываясь, вкладывая в каждый шаг всю свою злость и бессилие. Дверь за ним захлопнулась с глухим, тяжёлым звуком.       А-Дуо осталась стоять посреди кабинета. Она смотрела на закрытую дверь, и её лицо медленно теряло выражение железной леди, проступая усталостью.       — Он не сделает этого, — глухо донёсся голос Лакана из кресла. Старик поднял голову, и белки его глаз приобрели красноватый оттенок. — Твой мальчик становиться слишком мягкотелым в присутствии моей Маомао, — губы скривились в ядовитой улыбке. — Он придёт туда, увидит её… и сломается. Не сможет её выгнать.       — Я знаю, — тихо ответила А-Дуо, подходя к окну. Она смотрела на город, который уже начинал потихоньку загораться вечерними огнями. — Знаю, что он не сможет. Поэтому завтра я буду там.       Она достала телефон и быстро набрала номер. Лакан тяжело вздохнул.       — Лихуа? Готовь документы на ликвидацию филиала №4 и приказ об увольнении. Да, я подпишу сама. И… приготовь валерьянку. Завтра будет очень тяжёлый день.