Газовая камера

      Полгода в университете — это полгода скуки, умноженной на академический дзен. Организм уже адаптировался к расписанию, мешки под глазами немного уменьшились, а коллекция ядовитых растений на балконе, к удивлению, успешно пережила зиму. Студенческая жизнь оказалась ровно такой, какой я её и предсказывала: унылой, забитой бумажной волокитой и бесконечными лекциями о том, что я и так знала от Старика.       Единственное, что удерживало меня на плаву, — это Лоулань. Мы с ней крепко сошлись на почве общей любви к насекомым, химии, сарказму и неконвенциональной анатомии. Она напоминала мне редкий вид тропической бабочки: яркая, непредсказуемая и, как выяснилось, на удивление верная. Лоулань оказалась не просто богатой мажоркой, а настоящим гением с патологическим любопытством к миру. Мы вместе работали над курсовой — «Несовершенство государственного регулирования синтетических антибиотиков». Лоулань обеспечивала доступ к иностранным научным статьям и нужным реактивам, а я выступала в нашем дуете мозговым центром.       Вместе мы стали идеальной командой для написания курсовой, дедлайн которой уже начал дышать нам в затылок.       — Нас кто-то проклял, это точно, — пробормотала я, двигаясь по коридору, который, казалось, вообще не имел конца.       — Да не ссы, это же курсач, — спокойно сказала Лоулань, шагая рядом со мной к аудитории. — Воды в текст налил, сдал — и всё. Я вообще не понимаю, чего ты так над этой курсовой паришься, их всё равно ни один препод до конца не читает.       — А вдруг кто-то прочитает? — напряглась я.       — Не смеши меня, Кошечка, — Лоулань приподняла бровь и криво усмехнулась. — Ты правда думаешь, что им в кайф читать 70+ страниц у работ всей группы? Нас там вообще-то тридцать два. Прочитают введение, выводы, проверят источники с приложениями — и на этом всё.       Я лишь пожала плечами. Спорить с ней у меня не было ни малейшего желания. Я не из тех людей, которые надеются, что недоделанную работу никто не заметит. Уж лучше написать в курсовой всё, что им нужно, чем потом получить заниженную оценку. В конце концов, для медика низкий балл — непростительная ошибка.       — Маомао, ты какая-то слишком серьёзная. Так надулась — смотри, не лопни, — Лоулань потянула меня за рукав, увлекая к главной аудитории. — Пойдём! Спикер, которого сегодня пригласили, — настоящая корпоративная акула. Он будет рассказывать о структуре фармбизнеса. Тебе это нужно для третьей главы.       — Ненавижу «акул», — пробурчала я. — Они любят рассуждать о том, в чём сами ни черта не понимают.       — О, этот шарит, поверь, — загадочно улыбнулась Лоулань.       Мы ждали лекцию-семинар, организованную факультетом. Обещали какую-то большую шишку из фармацевтического бизнеса, которая должна была рассказать о «реалиях рынка» и, возможно, даже предложить стажировку лучшим студентам. Стажировка меня не интересовала, а вот свежие цифры — да.       — Ты читала брошюру? — спросила я, протискиваясь вперёд в потоке студентов.       — Зачем? — Лоулань посмотрела на меня золотистыми глазами. — Меня интересует только содержание, а не упаковка.       Я заметила, как её губы едва уловимо исказились в хищной улыбке. За шесть месяцев я научилась читать её эмоции по микроскопическим движениям мышц. Но сейчас решила не заострять на этом внимания.       Аудитория была забита под завязку. Студенты толкались, пытаясь занять первые ряды. Я, как обычно, уселась на «камчатке» — там, где преподаватели обычно не замечали моих попыток тайком тестировать новый самодельный препарат от ожогов. Лоулань устроилась рядом.       Ровно в 10:00 двери открылись. Студенты стихли, когда к кафедре вышла заведующая и, произнеся стандартный набор банальностей о «светлых горизонтах фармации», представила гостя.       — Итак, с удовольствием хочу представить вам члена правления корпорации «Императорская Фарма» — господина Ка Зуйгэтсу, который любезно согласился поделиться своим бесценным опытом с…       У меня в руках хрустнул карандаш.       Я ожидала увидеть очередного пузатого дядьку в костюме, который будет час расхваливать себя, но когда к трибуне подошёл Жэньши, у меня буквально отвисла челюсть.       Он выглядел куда лучше. Идеально отглаженный костюм сидел на нём как броня. Волосы безупречно уложены, взгляд — холодный и сосредоточенный. В нём больше не было той наигранной павлиньей самовлюблённости. Это был взгляд профессионала, человека, который действительно сидит за столом совета директоров. От него исходила такая уверенность и власть, что аудитория замолчала ещё до того, как он открыл рот.       Однако… Почему его назвали другим именем? Не похоже на ошибку. Неужели Жэньши…       — Добрый день, будущие коллеги, — начал он.       … это его ненастоящее имя?       — Сегодня мы не будем говорить о скучных, ненужных вещах. Мы поговорим о том, как выжить в индустрии, где ошибка стоит миллионы, а успех измеряется не патентами, а доверием.       Он начал лекцию. И, к моему огромному удивлению, Жэньши действительно знал, о чём говорил. Он виртуозно оперировал рыночными данными, цитировал протоколы ВОЗ и разбирал логистические цепочки так, будто занимался этим всю жизнь. Жэньши говорил о слиянии активов, отпускных ценах, патентовании и регулировании. Не флиртовал, сдержанно улыбался, работал с фактами и цифрами. Его лекция была чёткой, безупречной и, к моему удивлению, вовсе не скучной. Похоже, он действительно въехал в эту сферу.       Я сидела, вжавшись в стул, и старалась не дышать. Он не смотрел в нашу сторону. Его взгляд скользил по первым рядам, где отличницы едва не таяли от каждого его слова.       В голове промелькнуло осознание, как же на самом деле мало я о нём знала.       — Есть ли вопросы по интеграции новых препаратов в розничные сети? — спросил он, закончив основную часть.       Девушка со второго ряда по имени Энсу резко поднялась.       — Господин Зуйгэтсу, вы упомянули риски побочных эффектов, но как насчёт…       Она сделала шаг вперёд, ближе к трибуне, но вдруг осеклась, попав в эпицентр «ароматического облака» Жэньши. Она попыталась вдохнуть, но вместо слов вырвался лишь хриплый, свистящий звук. Глаза девушки расширились от ужаса, лицо начало стремительно синеть.       «Стридор?» — автоматически предположил мой мозг.       — Госпожа Энсу? — Жэньши мгновенно среагировал, сделав шаг к краю сцены, и этот удушливый аромат, похоже, наконец добрался и до моих рецепторов.       Тяжёлый, сладковатый, с отчётливыми нотами серой амбры и экстракта гималайского мускуса. Редкая, безумно дорогая и невероятно агрессивная смесь натуральных компонентов. Для большинства — аромат богов, но для человека с гиперчувствительностью — настоящая газовая атака.       Энсу начала оседать на пол. Её лицо на глазах опухло, губы приобрели отчётливый синюшный оттенок. Астма так не начинается. Чёрт, чёрт, чёрт, если это то, о чём я думаю, её нужно спасать срочно, иначе она очень скоро отправится на тот свет.       И, как всегда, никто из старших ничего не делал. Значит, придётся брать ситуацию в свои руки.       — Назад! Все назад! — крикнула я, вскакивая с места. Паника в аудитории нарастала почти мгновенно.       Я взлетела по ступеням аудитории, игнорируя чужие ноги и сумки. В носу стоял этот проклятый запах духов. Ну конечно. Концентрированный аэрозоль аллергенов в закрытом помещении. Жэньши, ты — биологическое оружие массового поражения, и это, похоже, в тебе неизменно.       Когда я рухнула на колени рядом с Энсу, вокруг уже царил хаос. Кто-то вскочил, кто-то закричал, кто-то беспомощно достал телефон. Какой-то идиот пытался лить ей в рот воду, другой — расстёгивать воротник, что при внутреннем отёке было абсолютно бесполезно.       — Прекратите её топить, это анафилактический шок, вы её убьёте! — я оттолкнула руку какого-то парня со стаканом. — Лоулань, держи толпу! Ты! — я, не раздумывая, рявкнула на Жэньши. — Голову держи!       Он замер, увидев меня. Его глаза встретились с моими, но я не дала ему ни секунды на рефлексию. Жэньши узнал меня, но не сказал ни слова.       Через секунду, опомнившись, он зафиксировал голову девушки.       Я рывком вытащила из сумки косметичку с моим «аварийным запасом». Старик всегда говорил: «Если ты не готова к тому, что мир попытается тебя убить, ты не врач». В моей сумке рядом с тетрадью всегда лежал мой «набор параноика»: пара стерильных шприцов и ампула с микродозой адреналина, которую я недавно стащила в универе «для опытов». Ну и антигистамин, который я синтезировала сама, потому что не доверяла аптечным аналогам после того, как от них у меня чесались пятки.       — Разойдитесь, дайте кислород! — Лоулань активно расталкивала толпу, работая локтями не хуже профессионального вышибалы.       Я быстро вскрыла упаковку и набрала препарат в шприц.       — Что ты, чёрт возьми, делаешь?! Ты не имеешь права! — пискнул кто-то из подбежавших преподавателей.              Идиоты.       — Если я ничего не сделаю, она умрёт через три минуты от асфиксии, — бросила я, даже не поворачивая головы. — Хотите взять ответственность на себя?       Вопрос был риторическим. Преподаватель замолчал и отступил.       Пальцы работали быстро, точно, словно по встроенному алгоритму. Протереть кожу? Нет времени. Адреналин можно колоть через одежду, если ситуация критическая.       — Держи её крепко, — приказала я Жэньши.       Я вонзила иглу в переднебоковую поверхность бедра Энсу, прямо через джинсы. Резкое движение, поршень до упора.       Прошла секунда. Две. Десять.       И Энсу дёрнулась. Её грудная клетка, до этого неподвижная, резко поднялась. Хриплый, болезненный вдох прорезал тишину аудитории. Потом ещё один. Постепенно свист исчез, уступая место тяжёлому, но ровному дыханию.       Синева у губ начала бледнеть.       — Живая, — выдохнула я, чувствуя, как мои собственные руки начинают предательски дрожать.       Я подняла взгляд. Жэньши стоял в полуметре от меня. Его маска «холодного директора» разбилась вдребезги. Он смотрел на меня так, словно увидел волшебника, только что сотворившего чудо. В его глазах было всё — шок, вина, узнавание и что-то похожее на болезненную, отчаянную радость.       — Маомао… — его голос был едва слышен, лишён всей той офисной уверенности.       Я не ответила. Я просто смотрела на пустой шприц в своей руке и думала о том, что мой спокойный университетский недельный режим только что исчез вместе с этим уколом.       Сотни глаз смотрели на меня как на инопланетянку. Жэньши стоял в шаге позади, и я чувствовала его взгляд на затылке — тяжёлый, горячий, прожигающий дыру в моей дешёвой кофте.       Через минуту в аудиторию ворвались медики с носилками. Началась суета, Энсу подняли, стали что-то спрашивать. Это был мой шанс.       — Лоулань, вещи, — коротко бросила я подруге, поднимаясь с пола. — Нам нужно валить, пока нас не загребли как свидетелей.       Я попыталась развернуться и уйти, но воздух вокруг Жэньши всё ещё был слишком густ от его духов. Теперь этот аромат ассоциировался у меня лишь с одним — с остановкой дыхания. Во всех смыслах.       Я почти успела. Почти добежала до выхода, но чья-то рука мёртвой хваткой вцепилась мне в локоть. Эта хватка ощущалась слишком знакомой.       — Даже не думай, — голос Жэньши прозвучал прямо над ухом. — Ты не исчезнешь снова на полгода, Маомао.       Я обернулась. Он выглядел… разъярённым? Нет, это была смесь отчаяния и облегчения. Весь его пафосный управленческий образ рассыпался, оставив лишь того Жэньши, который когда-то обнимал меня в пустой аптеке.       — Мне нужно идти, — холодно отрезала я, пытаясь вырваться. — Отпустите.       — Маомао, послушай… — он проигнорировал моё «отпустите» и подошёл ближе, не обращая внимания на десятки камер смартфонов, снимавших эту сцену. — То, что ты только что сделала… ты не можешь просто прятаться здесь. Я помню, тогда ты мне отказала, но всё изменилось! Ты нужна мне. У меня в офисе…       — О, господин Директор, — вдруг прозвучал сладкий, как патока, голос Лоулань. Она выросла между нами, филигранно отодвинув руку Жэньши от моего локтя своим дизайнерским клатчем. — Вы, кажется, перепутали университет с кадровым агентством. Моя подруга очень устала после того, как только что спасла жизнь.       Жэньши прищурился, глядя на Лоулань.       — Госпожа Ши. Я не знал, что вы учитесь на этом факультете. И что вы вообще ходите в университет.       — Я много чего делаю, о чём вы не знаете, — Лоулань улыбнулась своей самой опасной улыбкой и крепко обхватила меня за талию, притягивая к себе. — Я бы с радостью с вами поболтала об универе, но нам, к сожалению, пора. Маомао, у нас же планы, помнишь?       Я благодарно кивнула, хотя никаких планов у нас не было. Жэньши сделал было шаг за нами, но, заметив ректора, спешившего к нему, осёкся.       Мы вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Я наконец смогла вдохнуть.       — Спасибо, — буркнула я, глядя себе под ноги.       — Не за что, Кошечка, — Лоулань внезапно посерьёзнела.       Мы шли к парковке, где её ждала машина. Она остановилась и посмотрела на меня так, будто видела насквозь.       — Ты же знаешь, что я не дура, правда? — спросила она. — Я прекрасно знала, где ты работала. «Императорская Фарма». Видела тебя на записях камер наблюдения, когда люди моего папочки готовили аудит той точки.       Я застыла. Значит, она знала с самого начала.       — Ты ему очень нравишься, — Лоулань хмыкнула, разглядывая свой идеальный маникюр. — Но он — наследник целой фармакологической империи, Маомао. Он всегда будет выбирать корпорацию, даже если сейчас ему кажется иначе. Мой отец… он тоже не ангел. Но работающие мозги он очень ценит.       Она открыла дверь автомобиля.       — Закончим курсовую, проучимся ещё год, а после выпуска… приходи к нам. «Shi Group» нужны люди, которые не боятся колоть адреналин посреди лекции. Я дам тебе такую лабораторию, о которой Жэньши даже мечтать не смел. И никакая А-Дуо не сможет тебя уволить, потому что ты будешь под моим личным покровительством.       Лоулань села в машину и подмигнула мне.       — Подумай об этом. Быть правой рукой принцессы куда интереснее, чем быть игрушкой принца.       Машина тронулась. Я осталась стоять на тротуаре, сжимая в сумке пустую ампулу из-под адреналина.       Работать на Шишоу? На врага Жэньши? Нерационально, опасно. И… абсолютно в моём стиле.       Я потёрла локоть, где всё ещё ощущался жар от пальцев Жэньши, и подумала, что побочные эффекты этой встречи будут ощущаться ещё очень долго.