Терморегуляция

      Дорога к элитному жилому комплексу прошла почти в полной тишине, если не считать ритмичного стука дворников по лобовому стеклу. Жэньши вёл машину сосредоточенно, время от времени бросая на меня быстрые, тревожные взгляды — словно проверял, не решу ли я выпрыгнуть из салона на ходу.       Я же просто смотрела в окно на огни ночного города, размытые дождевыми потоками. В мыслях я уже начала составлять список необходимых реактивов для анализа «Лазури», но тело предательски ныло от усталости и дрожало от холода.       Квартира Жэньши встретила нас обволакивающей, приятной тишиной. Здесь всё было таким же, каким я его запомнила: слишком много свободного пространства, панорамные окна, за которыми мерцал ночной город, и этот стерильный запах «богатой жизни», теперь смешивавшийся с влагой моей одежды. Это было то самое место, куда я два года назад притащила его пьяным, вот только взгляд всё же зацепился за некоторые изменения.       Квартира словно ожила. На полках появилось какое-то барахло, добавились вазоны с цветами. На журнальном столике лежали отчёты, рядом — раскрытая книга. И всё равно это пространство давило на меня своей безупречностью.       — Даже не думай сейчас о флаконе, — Жэньши появился рядом, мягко, но решительно забирая у меня сумку с украденной «Лазурью». Его пальцы на мгновение коснулись моих. — Маомао, ты дрожишь так, будто приняла повышенную дозу кофеина натощак.       — Мне нужно в лабораторию, провести анализ, — упрямо пробормотала я, хотя зубы предательски застучали. — Каждый час промедления…              — …ничего не изменит, если ты сляжешь с пневмонией, — отрезал он. Его голос, обычно мягкий и игривый, сейчас звучал так, будто он снова стоял на той университетской сцене. — Ванная прямо по коридору. Там есть горячая вода и чистые полотенца.       — Жэньши-сама, но…       — Немедленно в душ, Маомао, — скомандовал Жэньши, скидывая пальто. — У тебя губы синие от холода.       — Я могу просто обсохнуть у батареи… — начала я, но он снова перебил, приподняв бровь.       — Ванная. Сейчас. Или я сам возьму тебя за шкирку и закину туда.       Я хотела отпустить какую-нибудь едкую реплику про его командный тон, но очередной приступ дрожи лишил меня красноречия.       — А одежда? — спросила я, глядя на своё промокшее облачение.       Жэньши колебался лишь секунду, затем ушёл в спальню и вернулся с охапкой вещей. Он принёс одну из своих огромных футболок и домашние штаны, которые, казалось, были длиннее меня целиком.       — Вот, держи, — сказал Жэньши, протягивая мне одежду. — А теперь — пулей в ванную. У тебя ровно три секунды.       Судя по его решительному виду, я решила не испытывать судьбу. Скинув с себя мокрую верхнюю одежду, я поплелась в огромную ванную комнату, по пути избавляясь от свитера, джинсов и нижнего белья.       Через десять минут я вышла, напялив на себя футболку и штаны, которые были мне велики раза в три. Рукава приходилось закатывать несколько раз, а подол штанов тянулся по полу, как королевская мантия. Но надо отдать «любимому шефу» должное — после приятного, тёплого душа я словно заново родилась.       На кухне пахло имбирём и мёдом. Жэньши стоял у кухонного острова, закатав рукава рубашки. Он делал чай. Его взгляд скользнул по мне — от слишком длинных штанов до распущенных мокрых волос, — и в его глазах мелькнуло что-то странное: смесь умиления и какой-то грустной восхищённости.       — Ты похожа на ребёнка, который украл одежду у отца, — тихо сказал он, кивая на стул. — Садись. Тебе нужно согреться изнутри.       Я послушно села, поджав под себя босые ноги. Штаны были настолько велики, что по дороге я едва не споткнулась пару раз.       — Спасибо, Жэньши-сама.       — Просто «Жэньши», пожалуйста, — мягко поправил он, ставя передо мной большую керамическую кружку. — Мы же не в офисе.       Он сел напротив, держа свою чашку обеими руками. Свет ламп над столом мягко ложился на его лицо, подчёркивая тени под глазами. Сейчас, без идеальной укладки, он выглядел очень по-домашнему и, будем честны, куда симпатичнее чем обычно.       Я сделала глоток чая. Ладно, признаю — это был один из самых вкусных чаёв, которые я вообще когда-либо пила.       — Вы правда искали меня весь этот год? — решилась спросить я, разглядывая своё отражение в кружке.       Жэньши вздохнул и откинулся на спинку стула, глядя в потолок.       — Каждый день, Маомао. Гаошунь уже собирался писать заявление об увольнении — я заставлял его проверять списки всех аптек в радиусе ста километров. А-Дуо тоже обо всём узнала. Она говорила, что мне нужно оставить тебя в покое, что так будет лучше для тебя. Но я не мог.       — Как ни странно, она была права, — тихо сказала я, глядя на пар, поднимающийся над чаем. — Этот год был спокойным. До смерти скучным, конечно, но хотя бы без приключений и интриг.       — Тебе было так хорошо без моей компании, Сяомао? — он повернул голову ко мне и слабо улыбнулся.       — Нет, скорее непривычно тихо, — призналась я. И это была самая откровенная фраза, которую я позволила себе за всё время. — В университете никто, как минимум, не пытается прижать меня к стене и не отпускает идиотские подкаты.       Жэньши тихо рассмеялся, и этот смех прозвучал так знакомо, что на мгновение мне показалось, будто и вовсе не было этих двух лет разлуки, не было А-Дуо и того холодного дождя.       — Кстати, помнишь тот переучёт в конце августа? — вдруг спросил он, тоже сделав глоток чая. — Когда мы уснули прямо на полу между стеллажами с подгузниками?       Я невольно фыркнула, чувствуя, как тепло чая разливается по телу после ещё одного глотка.       — Помню. Вы тогда проснулись с отпечатком ценника на щеке. «Акция: 49.90». Вам очень шло.       Жэньши снова рассмеялся.       — Гаошунь тогда сказал, что я наконец-то нашёл свою истинную цену. Знаешь, Маомао… этот год был ужасным. Я подписывал контракты на миллиарды, жал руки большим шишкам, но каждый вечер возвращался сюда и думал о том, как мы спорили из-за сушёных жаб в твоём шкафчике. Это было единственное место, где я чувствовал себя… собой. А не просто частью корпоративной схемы.       Я смотрела в свою чашку, наблюдая, как чаинки кружатся в водовороте. Его слова были слишком искренними для моего рационального мозга. Хотелось отпустить саркастическую шутку про «бедного богатого мальчика», но я промолчала. Странно, но мне тоже не хватало этого хаоса. Просто я никогда бы не призналась в этом вслух.       — Вы сильно изменились, Жэньши, — тихо сказала я. — Стали… профессиональнее. Ваша лекция в университете была действительно хорошей. Даже Лоулань была впечатлена, хотя она никогда этого не признает.       — Я учился, — он серьёзно посмотрел на меня. — Я знал, что если хочу защитить тебя в следующий раз, у меня должна быть реальная власть. Не просто «должность», а хоть какой-то контроль. Теперь он у меня есть. И первое, что я сделаю — уничтожу Шишоу за то, что он втянул тебя в эту историю со свинцом.       Мои веки начали тяжелеть. Тепло одежды, горячий чай и низкий, вибрирующий голос Жэньши действовали лучше любого снотворного. Весь стресс последних дней в лаборатории «Shi Group» внезапно навалился тяжёлым одеялом.       — Маомао? — тихо позвал он.       — Я слушаю… просто… — я зевнула, не в силах это остановить. — Просто реагенты… завтра…       Жэньши поднялся, обошёл стол и осторожно коснулся моего плеча.       — Завтра. Всё будет завтра. Лаборатория подождёт, а сейчас тебе нужно спать. Ты едва держишься на ногах.       Он помог мне встать. Я чувствовала себя как в тумане, переставляя ноги и путаясь в подоле штанов. Жэньши придерживал меня за талию, осторожно ведя по коридору.       Он открыл дверь в спальню — ту самую, где я когда-то оставила его с бутылкой воды и аспирином. Огромная кровать с белоснежным бельём выглядела как райский остров.       — Это же ваша комната, — пробормотала я, пытаясь сохранить остатки приличия.       — Сегодня — твоя, — отрезал он, помогая мне забраться на высокое, мягкое ложе. — Я посплю в кабинете на диване. И не спорь со мной, у меня там отчёты, мне всё равно нужно кое-что доделать.       Я упала на подушки, пахнущие свежестью и — совсем немного — его одеколоном. Это был уютный, безопасный запах.       Жэньши накрыл меня одеялом, подтыкая его по бокам так тщательно, словно я была хрупкой пробиркой с драгоценным веществом. Он задержался на мгновение, глядя, как мои глаза закрываются сами собой. Свет ночника отбрасывал длинные тени на стены, и в этой полутьме его лицо казалось спокойным, почти умиротворённым.       — Спокойной ночи, Сяомао, — прошептал он так тихо, что я не была уверена, не услышала ли это уже во сне.       Его пальцы едва коснулись моего лба, заботливо убирая непослушную прядь волос. Сон окончательно накрыл меня тёплой волной, и последней мыслью перед тем, как провалиться в темноту, было: «Он действительно слишком красив для этой грязной работы… и почему он до сих пор пахнет так же, как в той старой подсобке?»

***

      Жэньши тихо, почти не дыша, закрыл дверь спальни. Щелчок замка прозвучал в ночной тишине как финальная точка в длинном, изматывающем отчёте, который он писал целый год. Он прислонился затылком к прохладной поверхности двери и закрыл глаза, пытаясь унять сердцебиение.       Коридор был погружён в полумрак, освещённый лишь слабыми отблесками уличных фонарей, пробивавшимися сквозь панорамные окна гостиной. Эта квартира всегда казалась ему стерильным музеем дорогой дизайнерской мебели — красивым, но бездушным. А теперь всё изменилось. Присутствие Маомао за этой стеной, её тихое, ровное дыхание и даже едва уловимый аромат лекарственных трав, который она принесла с собой, наполняли пространство смыслом. Впервые за долгое время это место перестало быть просто «объектом недвижимости». Теперь это был дом, потому что в нём находилась она.       Жэньши оттолкнулся от двери и медленно прошёл в кабинет. На массивном столе под светом настольной лампы стоял тот самый флакон «Лазури». В густой тени кабинета жидкость внутри казалась не просто голубой — она словно светилась собственным, потусторонним светом. Красивая, невинная на вид отрава.       Жэньши не лёг спать сразу. Он опустился в глубокое кресло, развязал узел галстука и резким движением снял его, бросив на стол рядом с флаконом. Его взгляд был прикован к «Лазури». Этот маленький стеклянный контейнер был одновременно и проклятием, и благословением. Это то оружие, на которое он охотился месяцами, и одновременно — доказательство того, в какую смертельную опасность попала Маомао.       Он смотрел в окно на дождливый город. Его план сработал. Каждый шаг, который он сделал за последний год, каждая улыбка на отвратительных корпоративных вечеринках, каждая бессонная ночь над финансовыми отчётами — всё это было ради сегодняшнего момента. Он получил власть, о которой мечтала А-Дуо, он стал частью системы, чтобы иметь возможность найти Маомао и защитить её.       Но цена… цена оказалась выше, чем он рассчитывал. Он снова втянул её в эпицентр бури. Шишоу не простит потери своего флагманского проекта. Лоулань, которую Маомао считала подругой, была частью другого мира — мира, где люди всего лишь цифры в графе «расходы».       — На этот раз я не дам тебе упасть, Маомао, — произнёс он в пустоту комнаты. Голос звучал удивительно уверенно. — Даже если мне придётся сжечь всю эту корпорацию дотла, лишь бы ты могла спокойно варить свои отвары.       Он вспомнил её измождённое лицо, её недоверие, её попытки оттолкнуть его. Это было больно, но он понимал её. Сам Жэньши стал монстром в дорогом костюме, чтобы выжить в Совете директоров. Он научился манипулировать, следить, давить. И всё же, глядя на неё сегодня, он понял, что единственная часть его, которая осталась живой — та, что принадлежала этой упрямой провизорше.       Жэньши разложил кожаный диван в углу кабинета, бросил на него шерстяной плед и выключил настольную лампу. Комната погрузилась в мягкий мрак, который прорезали лишь редкие вспышки фар машин где-то далеко внизу.       Он лёг, закинув руки за голову. За окном продолжал идти дождь, выбивая успокаивающую мелодию по стеклу. Впервые за многие месяцы его хроническая бессонница отступила. Он знал, что завтра начнётся ад — экспертизы, отчёты, война с «Shi Group», скандалы с матерью. Но сегодня он уснул почти мгновенно, убаюканный знанием, что за двумя стенами от него спит единственный человек, ради которого он был готов превратить этот мир в пепел. Маомао была в безопасности. По крайней мере, пока он ещё дышал.

***

      Когда в пентхаусе наследника «Императорской Фармы» царила тишина, нарушаемая лишь мерным сопением уставшей Маомао, на другом конце города, в стеклянной башне «Shi Group», свет ещё не погас.       Лоулань сидела в приёмной, закинув ноги на стол из чёрного мрамора. Перед ней стоял ещё один экземпляр «Лазури» — идеально голубой, успокаивающий, смертоносный. Она крутила его в руках, наблюдая, как жидкость медленно перекатывается от стенки к стенке.       — Свинец, — прошептала она, и в её голосе не было удивления. Лишь лёгкая, горькая скука.       Она знала своего отца. Шишоу не был сторонником сложных этических дилемм. Если соли тяжёлых металлов давали мгновенный эффект засыпания и гарантировали, что пациент вернётся за новой порцией (пока не откажут почки), он считал это «эффективной бизнес-моделью». Для него люди были всего лишь цифрами в годовом отчёте.       Лоулань перевела взгляд на смартфон. На экране виднелось фото с камер видеонаблюдения неподалёку от заброшенного филиала № 4: Маомао, запрыгивающая в чёрную машину Жэньши.       — Ты всё-таки побежала к нему, мой маленький ядовитый цветочек, — Лоулань вздохнула, и на её лице появилась странная, почти нежная улыбка.       Она должна была позвонить в службу безопасности. Должна была доложить отцу, что стажёрка украла образец и передала его главному конкуренту. Это было бы логично и спасло бы акции компании и её собственное наследство. Если Шишоу узнает, что она знала и молчала, он и её не пощадит.       Но тут Лоулань вспомнились руки Маомао — в мелких шрамах, шершавые, как она сама говорила, «рабочие». Вспомнила тот уверенный жест, с которым девушка вонзила иглу в бедро Энсу. В университете почти все были пластиковыми куклами, пришедшими «для галочки», и только Маомао действительно хотела учиться. Она была единственной, с кем Лоулань не хотелось играть роль «корпоративной принцессы». Они обе были чудачками с общей любовью к мерзким букашкам и химии.       — Если я сдам тебя, ты окажешься в подвале или в суде, — Лоулань провела кончиком ногтя по стеклу флакона. — А Жэньши отрастил зубки. Он уже не просто менеджер, а опасный хищник, почувствовавший слабость нашей стаи.       Она понимала: Жэньши не остановится. Он использует этот свинец, чтобы стереть «Shi Group» в порошок. И сделает это с помощью Маомао.       Мысль о том, что эти двое сейчас вместе — в тишине его квартиры, обсуждают формулы и планы мести, — вызвала у Лоулань неожиданный укол… ревности.       Она хотела бы сама сидеть там, разглядывая с Маомао кристаллы свинца под микроскопом. Хотела бы быть той, кому Маомао доверяет свои секреты.       — Жэньши слишком яркий для тебя, Маомао, — тихо произнесла она в темноту кабинета. — Он — ослепляющее солнце, а ты… ты цветок, распускающийся в свете Луны. А я умею ухаживать за ночными цветами…       Лоулань поднялась и подошла к панорамному окну. Дождь всё ещё бил в стекло. В отражении реклам соседних небоскрёбов её мысли были далеко. Она знала: отец уже начал подозревать утечку в лаборатории. Завтра начнутся проверки. Завтра Маомао станет официальным врагом корпорации №1.       Лоулань достала второй телефон — тот, о котором не знал даже отец. Быстро набрала сообщение начальнику службы безопасности: «Обнулите записи камер возле 12-го сектора за сегодняшний вечер. Технический сбой. Вопрос не обсуждается».       Она решила дать им время. День, возможно, два.       Но Лоулань не собиралась становиться святой. Она всё ещё была дочерью Шишоу и не хотела терять свою империю. Но и позволить отцу сломать Маомао она тоже не собиралась.       — Дерись, Кошечка, — Лоулань прижалась лбом к холодному стеклу. — Дерись так, как ты умеешь. А я посмотрю, сможет ли твой «прекрасный принц» удержать тебя, когда вокруг начнётся настоящий пожар.       Она допила остатки матча и почувствовала, как усталость сменяется азартом. Вот-вот начнётся самая опасная игра в её жизни. На одной стороне шахматной доски — отец, на другой — девушка, которая просто хотела изучать яды.       Лоулань улыбнулась.       — Я не сдам тебя, Маомао. До последнего вздоха не сдам. А когда всё закончится… ты поймёшь, кто на самом деле тебя прикрывал и защищал.       Она выключила свет в приёмной и заперла дверь на ключ, оставляя голубой флакон сиять на столе, словно маленькую радиоактивную звезду. Игра официально началась.