2. Искусство лжи

      «Отца» не нашли, конечно, ни в кювете, ни у стены, ни где-либо ещё. Рыцарь, которого Полин встретила у ворот города, только недовольно вздыхал и качал круглой головой. Они обошли несколько трактиров, заглянули в винную лавку (тучная темнокожая торговка до красноты ущипнула Полин за щеку), затем спустились к небольшому каналу, что был впихнут между двумя бледно-зелеными полянками, но ни отца, ни другого пьяницы, что захотел бы скоротать время в воде, не нашлось. Полин важно шагала рядом с рыцарем и каждый раз нарочито грустно вздыхала, когда он, раздражённый и усталый, косился в её сторону. Но стоило ему отвести взгляд, как Полин начинала сосредоточенно зыркать глазами по сторонам, изучая город. Внутри крепости, казалось, прошёл ураган. Полин видела, что многие стены осыпались, из светло-желтой башни выпало несколько кирпичей, и теперь дыры чернели словно совиные гнезда, всюду на узких дорогах валялись бесхозные телеги, ящики и вёдра. Полин чуть не споткнулась о груду камней, что пирамидкой возвышалась по среди петляющей меж близко стоящих домов тропы, и чуть не влетела в кучу дерьма. Рыцарь аккуратно придержал её за локоть.       — Осторожнее! Надо же хоть немного под ноги смотреть.       Полин кивнула. В этот момент, судя по тому, что стало чуть прохладнее, они приближались к морю. У неё было несколько вариантов на примете, в каком городе она оказалась: Аккра, Аскалон и Тир. Все они располагались у воды и были христианскими в этот период истории, если Полин верно помнила. Хотя она ещё не уточнила год, но надеялась, что всё же это Тир — город, который носил «крест» чуть дольше остальных, потому что ей думалось, что это продлит ощущение безопасности: выжить светловолосой девице в миг истории, когда мусульмане прогнали крестоносцев с этих земель, скорее всего выйдет непросто.       — Если мы не найдём твоего отца, ты хоть знаешь, где твой дом? — задал логичный вопрос рыцарь.       «Далеко», — подумала Полин с грустью, но, смотря на него, улыбнулась.       — А его нет. Мы с папой часто переезжаем, потому что он рыбак, а рыба не любит подолгу оставаться на одном месте.       Полин надеялась, что его устроит ответ, но рыцарь, немного пожевав мясистую нижнюю губу, кивнул и повёл Полин вниз по каменистой улице в сторону моря.       Она издалека увидела тёмно-синюю ленту у горизонта. Парящий на ветру атлас. Губы тронула улыбка, и Полин, сама не заметив этого, ускорила шаг. Как прекрасно море, один его вид дарил ей успокоение и забирал все тревоги. Если бы не рыцарь, Полин бы побежала к воде, позволяя прохладным волнам с головой накрыть её небольшое тело.       Но они остановились у невысокой башни из грубого бежевого камня с маленькими овальными окнами и плющом вокруг квадратной двери. Рядом стояла, покосившись, телега, на которую свалили железные щиты. Рыцарь распахнул двери и пропустил Полин вперед. Она удивленно глянула на него, но всё-таки вошла, ступая ногами на гладкий пыльный пол. Впереди был длинный стол, из которого точно иглы из игольницы торчали ножи. Полин вздрогнула, чувствуя мороз по коже, но, приглядевшись, рассмотрела, что ножи были воткнуты в карту. На другой стороне стоял толстый лохматый мужчина в белых одеждах с красным крестом на груди. Он недовольно зыркнул на Полин и рыцаря, а затем снова опустил взгляд на карту. Полин подумала, что их появление не вызвало у него никакой реакции, что можно было бы как-то трактовать, и вдруг мужчина рявкнул:       — Что опять?! Бернард, какой великой глупостью ты испортишь мне настроение сегодня?       Полин вздрогнула от этого баса, но рыцарь, что стоял рядом с ней, лишь тихонько засмеялся, и она, удивлённо вскинув на него взгляд, вдруг поняла, что он очень молод. Ему было около двадцати шести, и каштановые волосы его забавным вихрем падали на лоб.       — Прошу меня простить, сэр, — быстро начал он, — но дело важное.       — Вчера ты беспокоил меня из-за какой-то псины, а сегодня… — мужчина, которого Полин из-за красного креста определила как тамплиера, посмотрел на неё и тяжко вздохнул. — Девочка? И где ты её нашел? Только не говори, что аль-Халаби снова взялся за старое?       Бернард спешно ответил, словно опасался, что тамплиер начнёт слишком много думать про упомянутого араба.       — Он тут не причём, сэр, я по крайней мере надеюсь. Понимаете, я встретил эту девочку у городских врат, она говорит, что её отец рыбак.       Может, Полин показалось, но лицо тамплиера резко переменилось. Оно на миг словно стало мягче и, кажется, даже испуганнее. Он поджал губы и подошёл ближе, огибая огромный стол.       — Девочка, а твой отец случайно не отплыл вчера на корабле вместе с десятью паломниками?       Он спросил аккуратно, будто щупая. Полин опустила глаза в пол, лихорадочно соображая. Каким она видела город? Полин прокручивала воспоминания словно кадры кинохроники: много грязи, но не той, что полны Средневековые города, это была грязь от разрухи; всюду песок и пыль, некоторые башни разбиты, точно не так давно здесь шла битва, очень мало людей… Полин тихо вздохнула. Это Аскалон. Город, который недавно стал христианским и теперь считался последним рубежом перед мусульманским Египтом. С чего бы сюда прибывали паломники? Кто бы их пустил? Получается, вопрос с подвохом. Полин вскинула брови.       — Папа не говорил мне ни о чём таком.       — Но он мог бы уплыть, не сказав тебе?       Так. Полин посмотрела на Бернарда. Тот, кажется, нервничал. И привёл он её сюда после сообщения о том, что дома у Полин нет. Выходит, понял, что иного варианта, кроме как беседа с этим тамплиером, не нашлось.       — Да, мог, — рискнула Полин.       Тамплиер резко ударил по столу широкой ладонью.       — Сам решай, что с ней делать!       Полин невольно сделала шаг назад и уперлась спиной в Бернарда. Взгляд метнулся к двери. Бежать? Куда? Она ничего не знает об этом времени, и вообще ей около десяти лет. Она погибнет через пару дней! Полин криво усмехнулась. Ей далеко не десять. Но какой прок от возраста, его это тело ребёнка? А через какое-то время она правда станет ребëнком, потому что сработает привычный защитный механизм, который запускался во время каждого такого путешествия.       Пока она рассуждала о побеге и будущем, Бернард вдруг развернул её к себе и сёл на одно колено, точно картинный рыцарь.       — Полин, мне жаль это сообщать, но ночью был ужасный шторм, и несколько рыбацких лодок перевернулось. Полагаю, твой отец мёртв.       Полина Филипповна? Это вам звонят из полицейского участка Знаменского района. Исаев Филипп Сергеевич вам кем приходится?       Полин повело. Слабый дым в голове словно застелил ей глаза. Она пошатнулась и вцепилась пальцами в руку Бернарда, облачённую в кожаную перчатку. Почему она вспомнила тот звонок из далёкого прошлого? (Или будущего?) Неужели новость о смерти выдуманного отца заставила её окунуться в озеро собственной памяти?       Её оцепенение Бернард трактовал по-своему. Он резко поднялся, метнулся в угол к здоровенному железному сундуку, что здесь использовался как низкий столик, и схватил с него глиняную кружку. Налив туда из собственной фляги воды, он протянул Полин.       — Пей, девочка, — сказал вместо него тамплиер и добавил, словно из-за того, что ей в глотку льётся вода, Полин оглохла: — Затем проводишь ей прочь. У тебя свои дела есть, не стоит тратить время на это. Вокруг полно сирот, всем не поможешь.       — Но разве это по-божески?       — Раз такой милосердный, устрой приют! — прорычал тамплиер, и лицо его стало красным, точно Бернард уже не в первые начинает говорить об этом. — Только никто тебе денег на это не даст.       — Это понятно, — спокойно кивнул Бернард. — Но мы сейчас не о других детях беседуем, а об этой, одной конкретной. Сэр Харрис, неужели ничего нельзя поделать? Вы же Божий человек, вы не можете просто так…       Тамплиер вскинул коричневые лохматые брови, словно поражаясь тому, что он что-то не может. Но, как показалось Полин, он был недурного нрава и вполне расположен к Бернарду — ведь выслушивал все эти речи, да и сразу не прогнал.       — Как твоё имя, дитя?       — Полин.       Он вздохнул и перевёл взгляд на Бернарда, словно намекая, что девчонка не стоит их внимания, поэтому, как и в случае с Его Высочеством, Полин быстро исправилась:       — Моё имя Полин Фуко, сэр.       Она назвала первую французскую фамилию, что пришла в голову, и теперь молилась, чтобы у этого не возникло последствий.       — Фуко? — нахмурился тамплиер по фамилии Харрис, — не слышал. Говоришь, отец рыбак?       — Был им.       — А матушка? Здорова?       Полин крепче сжала пальцами кружку, боясь, что и в этот раз воспоминания нахлынут на неё, но разум остался спокоен.       — Мать умерла, когда мне было семь.       Соврала всего лишь на пять лет.       Полин было двенадцать, когда она перестала быть человеком.       — А сколько тебе сейчас? — продолжал свой опрос Харрис.       Она ткнула наугад:       — Десять, сэр.       Харрис немного пожевал нижнюю губу. Он о чём-то размышлял в полной тишине, и его круглые, словно две монетки, глаза смотрели на испачканную в песке одежду Полин.       — Ладно. Бог с тобой! — тамплиер вскинул взгляд на Бернарда. — Иди в дом к Анне, что служит камеристкой у Её Величества, и скажи ей, что друг её покойного мужа, сэр Эдмунд Харрис, просит её взять себе эту девочку и позаботиться до тех самых пор, пока я не найду ничего лучше, или пока Бог не решит проблему.       Бернард покачнулся вперёд-назад и тихо спросил:       — То есть, навсегда?       — Иди уже, умник!

***

      Анна жила в одноэтажном доме, что находился сбоку от широкого павильона, со всех сторон украшенного арками и треснутыми мозаиками. Едва заметив Бернарда с девочкой, Анна нахмурилась. Лицо её было того удивительного типа, что современный человек мог найти только на картинах прерафаэлитов: вытянутый острый подбородок, выпуклые красные губы, длинный крючковатый нос и лёгкий нежно-розовый румянец. Медно-рыжие локоны Анна покрыла прозрачным чёрным платком. Полин подумала, что ей около сорока, и, когда Анна заговорила, голос её оказался низким и тягучим.       — Я не кормлю сирот, так и передай Харрису.       — Пожалуйста, не спорь, — устало попросил Бернард, — возьми девочку. Мне её вести больше не куда, а тебе хоть помощница будет.       Анна посмотрела на Полин, скривив губы. Она точно не верила, что от девочки будет хоть какой-то прок, но, кажется, слова Бернарда хотя бы заставили её задуматься.       — Ты знаешь, кто я, девочка?       Полин ответила:       — Вы — Анна, камеристка Её Величества.       — Да, — кивнула Анна, — я работаю здесь, во временном дворе, прислуживаю королеве, но, если призовут меня, ехать с ней в Иерусалим, то я, не думая, поеду. Ты поедешь со мной?       — Куда вы, туда и я. Мне не привыкать, — смиренно сказала Полин.       — И ты будешь убираться здесь, помогать мне, чтобы облегчить мне труд во дворе?       Полин медленно кивнула. Она ещё не понимала, как относиться к своей новой судьбе, но сейчас была готова на любые условия, если наградой станет кров и еда.

***

      Дни в доме Анны поразительным образом всегда отличались друг от друга, словно камни на побережье. Полин никогда не знала, какое задание ей даст камеристка, и где окажется к тому золотому часу, когда солнце ложится на край Средиземного моря.       Утром Анна подавала на стол чесночный хлеб и кашу и уходила во двор, где проводила весь день вне зависимости была королева в Аскалоне или нет. Полин не знала, чем именно занималась Анна, но та возвращалась всегда с первыми звёздами, усталая и озабоченная новостями. Похоже, присутствие Полин радовало её, потому что Анна выглядела довольной тем, что теперь ей есть с кем разделить слухи. Она рассказывала, занимаясь приготовлением рыбы к ужину, что слуги, говоря «королева», до сих пор имеют в виду Агнес, а не Марию Комнину, потому что Мария юна и прекрасна, это факт, но вот истинная сила и воля всегда были и будут у де Куртене. Пусть эта статная беловолосая женщина уже перестала быть королевой Иерусалима, её влияние до сих пор ощущается.       — Эта женщина долго одна не будет, — твердила Анна, сотрясая пальцем, — попомни моё слово. Настанет день, когда она вернётся в Иерусалим и встанет костью в горле своих противников.       Анна продолжала ловко потрошить рыбу, иногда прерываясь, чтобы глотнуть разбавленного вина или вспомнить какую-то историю.       — Я работала при дворе, когда родилась Аликс, которая умерла совсем крохой, и прекрасно помню, что Агнес де Куртене не проронила ни слезинки. Вот такая она женщина.       Полин осторожно спросила:       — Но ведь у нее ещё есть дети?       Анна вытерла нож о фартук и кивнула.       — Балдуин и Сибилла. Девочка — сущий ангел! Она почти все дни проводит в монастыре подле своей бабушки. — Анна задумчиво посмотрела в арочное окно, за котором покачивался зеленый кипарис, и вздохнула. — Клянусь, никогда не видела никого красивее её, лишь одного взгляда достаточно, чтобы понять — перед тобой принцесса.       Полин не удержалась и усмехнулась. Она носила лицо Рикельды Французской — сестры-близнеца настоящей принцессы, но никто, глядя на неё, не помыслил бы об этом.       — А мальчик?       Анна прикрыла глаза и с шумом втянула в себя воздух, показывая, что история будет долгая, и расскажет она её, конечно, с удовольствием, но делая вид, что предпочла бы умолчать.       — Мальчик! Ему скоро девять, а он худой как будто рос в пустыне! Болтают, что он такой, потому что очень рано разлучили с матерью, и тоска сгрызла его. И ведь это может оказаться правдой: любому ребёнку, даже наследнику престола, рядом нужна заботливая женская рука. А кто был подле него? Я видела нянечек, — Анна фыркнула, — две жирные дуры, что с трудом говорили на французском. Слава Богу, скоро он окончательно уедет в Тир, чтобы учиться там у господина Гийома, — о, поверь мне, Полин, это истинно святой человек! Я видела его раз, когда он приезжал сюда… До сих пор помню это вытянутое лицо и тонкие черты, — точь-в-точь как у Христа!       Полин кивала. Но мысли её были далеко от чудесного старца, она всё думала о мальчике, что встретила у ворот в город.       — Анна, — тихо сказала она, — когда Бернард нашёл меня, я видела наследного принца. Балдуина, да?.. — Полин запнулась, потому что просьба, которую она хотела озвучить, вдруг показалась ей странной и наивной. — Если ты работаешь камеристкой у королевы, то случается ли тебе видеть его?       — Его Высочество зависим от отца и перемещается с королём. Моё дело — быть подле Марии Комнины, когда она здесь, а король, уж как ветер, то тут, то там.       Полин тихо вздохнула. Ей хотелось ещё раз увидеть мальчика. Ведь смотреть на то, как взрослеет будущий король, это очень интересно. Полин мечтала, что однажды её путешествия закончатся, и она найдёт тело и место, подходящие её проклятой душе. Но, пока этого не случилось, почему бы не воспользоваться шансом и не понаблюдать за историей с первого ряда партера?       — Анна, если будет нужна помощь, то ты можешь брать меня и во двор.       — Знаешь, — зеленые глаза камеристки смотрели на неё внимательно, — бывает, я подумаю, что ты очень умная для дочери рыбака, и иногда кажется мне, что ты глупая, точно рыба.       Полин улыбнулась и, подперев ладонью голову, поинтересовалась:       — Почему это?       — Смотришь ты как взрослая, а вопросы задаёшь глупые. Как я приведу девочку безродную во двор? Как бы тяжело мне не было, без разрешения королевы, никого я приводить не могу. А Мария Комнина ужасно малодушничает и никого нового к себе не подпускает.       — Хорошо, — быстро ответила Полин, — значит, буду помогать тебе здесь.       Она отвернулась к окну, давай понять, что устала и беседа закончена, но скорее Полин рассердилась на слова Анны. Ей не хотелось провести детство здесь, ничего не видя и не зная. При переносе души в юное тело, дабы разум не сошёл с ума, защитный механизм стирал часть сознания. Совсем скоро Полин утратит часть своего интеллекта, а её воспоминания хоть и сохранятся, она всё равно в большей степени будет лишь ребенком. До этих пор надо приложить все усилия и попасть ко двору.