Ледяная леди

      Проснувшись, Гермиона пообещала себе мастерски делать вид, что ничего не произошло.       Она смотрела в потолок — чужой, с деревянными балками, в которые уже пробивалось утреннее солнце, — и повторяла это как мантру.       Ничего не было. Тебе показалось. Ты просто переутомилась.       В этом доме столько людей, за чьими масками хладнокровия не разобрать настоящих чувств, — она станет одной из них. Постарается. У неё этого никогда не получалось: она часто грешила тем, что говорила то, что думает. А мимика лишь доказывала сказанное, подтверждая больше любых слов.       Слишком живая. Слишком настоящая. Слишком Грейнджер.       Что ж, она станет одной из этих безликих, чопорных людей, живущих в соседних стенах. Она научится прятать глаза за вежливой полуулыбкой. Научится не вздрагивать, когда кто-то произносит его имя. Научится делать вид, что вчерашняя ночь — всего лишь дурной сон после бесконечно долгого дня.       Она надеялась, что состояние Малфоя вчера было настолько неконтролируемым, что он не вспомнит её реакцию. Или хотя бы конец. То, как её задели его слова. Как они въелись под кожу, оставив там саднящую, ноющую пустоту. Она ни за что не покажет, что это прожгло в ней дыру. Выжгло чёртову душу.       Она переедет в западное крыло. Подальше. Чтобы не видеть, не пересекаться, не дышать с ним одним воздухом. Она больше не попадётся на уловки Скорпиуса. Никаких историй, никаких манипуляций. Она больше не поведётся ни на что. Ни на чей-то страх в глазах, ни на мольбы, ни на этот идиотский инстинкт, который заставляет её лезть в чужие жизни и пытаться всё исправить.       С этими мыслями Гермиона села на кровати, откинула одеяло и направилась в ванную.        Она стояла под тугими струями, закрыв глаза, позволяя воде смывать всё: запах чужой комнаты, привкус виски на губах, память о прикосновениях, которые всё ещё жили где-то под кожей. Она тёрла себя мочалкой так, будто пыталась стереть не только грязь, но и сам факт того, что произошло.       Выйдя из душа, Гермиона долго смотрела на халат, валяющийся на полу. Она подняла его, поднесла к лицу — и замерла. От него пахло им.       — Чёрт, — выдохнула она и швырнула халат в угол ванной, где стояла корзина для белья. Подальше. С глаз долой.       Она переоделась в длинную бежевую шёлковую юбку и кашемировый свитер того же оттенка. Ткань приятно облегала тело, мягкая, тёплая, уютная — то, что нужно, когда внутри всё заморожено. На ноги накинула лодочки на заметном каблуке. Щёлк — и осанка становится прямее. Щёлк — и ты уже готова держать удар.       Джинни постаралась на славу, когда они недавно подбирали ей гардероб. Это была идея подруги: «Гермиона, я скоро утону в пелёнках и подгузниках, пожалуйста, дай я напоследок сделаю это». Так что теперь она выглядела по-настоящему... женственно. Красиво. У Джинни всегда это получалось. Она бы никогда не стала разгуливать часами по бутикам в поисках сочетающихся вещей, подбирая и меряя всё тысячу раз. Но сейчас она понимала: выглядит достойно. Как раз для того, чтобы строить из себя ледяную, ни в чём не обиженную леди.       Она подошла к зеркалу и всмотрелась в своё отражение. Волосы — влажные после душа уже начинали виться, ложась мягкими кудрями. Гермиона высушила их магией и подобрала одну сторону заколкой, усеянной камушками жемчуга, открывая шею.       Звук открывающейся двери заставил её обернуться. Улыбающийся Скорпиус, чуть подпрыгивая на одной ноге, заходил в комнату.       — Доброе утро, мам, — сказал он, осматривая её с головы до ног. Его улыбка стала отчего-то ещё шире. — О, ты выглядишь необычно.       Гермиона подавила желание закатить глаза. Необычно. Милое слово. Он явно что-то задумал.       — Скорп, — начала она, чуть повысив тон, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но не зло. — Мы же договорились, что ты не будешь так меня называть. У нас разница шесть лет, это... немного странно.       — Прости, это сложно. — Он развёл руками, и жест получился таким взрослым, таким... малфоевским, что у неё кольнуло где-то под рёбрами. — Я называл тебя так всю жизнь. Отнесись к этому с пониманием.       — Ты сказал, что я выгляжу необычно... — Она попыталась вернуть разговор в безопасное русло, подальше от его улыбки, от этого взгляда, который, казалось, видел чуть больше, чем она хотела показывать.       — О, да! — Он явно обрадовался смене темы, но глаза остались такими же хитрыми. — Обычно ты носила другие оттенки. Папа всегда говорил, что тебе идёт красный и чёрный.       Да ты что.       Её вывело из равновесия упоминание Малфоя, но она тут же велела себе придерживаться собственного плана. Ледяная. Спокойная. Непробиваемая.       — Что ж, сегодня не его день. — Она повела плечом, стараясь, чтобы жест вышел небрежным. — И кстати. Ты не упоминал, что тут... — она посмотрела исподлобья, вкладывая в взгляд всё, что думает о его маленьких манипуляциях, — и его комната тоже.       Скорпиус ни капельки не выглядел пойманным на уловке. Он лишь откинул рукой свисающий мешающий локон — жест, от которого у неё внутри опять что-то дёрнулось, потому что она видела его у кого-то другого. Слишком часто. Слишком похоже.       — Как ты узнала? — В его голосе не было и тени смущения. — Кстати, я заходил к нему сейчас. Выглядит он, конечно... помято. Но комната — куда хуже.       — О чём ты? — Она не хотела спрашивать. Честно. Её это ни капельки не интересовало. Совсем. Абсолютно.       — Ну, там, мягко говоря, погром. — Он изобразил руками нечто грандиозное. — Будто кто-то запустил Бомбарду прямо в его комнату. Всё вверх дном... Словно там ночью произошло как минимум сражение.       — О, видимо, что-то действительно произошло.       — Да, это немного пугает. — Скорпиус посмотрел на неё с непроницаемым выражением. — Надеюсь, это не оттого, что вы увидели друг друга.       — Скорпиус. — Она сделала глубокий вдох. — Давай не будем больше говорить о... твоём отце.       — Угу. — Он кивнул, но она была готова поклясться: когда он отвернулся, пряча лицо, она услышала смешок. Тихий, но отчётливый.       — Как твоя нога? — Сменить тему было лучшим решением. Лучше, чем думать о том, что он мог там увидеть. Лучше, чем представлять себе его комнату. Когда она уходила, все было... прилично. — Ты уже ходишь.       — Да! — Он с готовностью переключился, снова посмотрев на неё. — Немного трудно, но уже намного лучше. Думаю, скоро всё станет нормально. — Он продемонстрировал, что может даже встать на больную ногу, удерживая вес, и довольно улыбнулся своей неуклюжей победе. — Нас ждут к завтраку. Я как раз пришёл, чтобы позвать тебя.       Идти совершенно не хотелось. Гермиона представила себе эту картину: длинный стол, неловкая тишина, взгляды, которые будут скользить по ней, оценивая, изучая, запоминая. Нарцисса с её идеальной вежливостью. Люциус с его пронзительным, сканирующим взглядом. И он. Малфой. Сидящий где-то напротив или рядом, делающий вид, что её не существует.       Она могла бы отказаться. Сказать, что не голодна. Позавтракать в кафе или в своей комнате. Но это будет выглядеть неуважительно. И, что ещё хуже, — подозрительно. Как будто ей есть что скрывать. Как будто она боится.       А она ведь делает вид, что ей всё равно.       — Хорошо, — кивнула она, стараясь, чтобы улыбка вышла лёгкой и естественной. — Идём.       Она вышла из комнаты, следуя за Скорпиусом, и поймала себя на том, что считает шаги. Раз. Два. Три. Четыре. Пока не собьётся.

***

      Они вышли в одну из бесчисленных гостиных, соединённую со столовой, в центре которой стоял большой стол. Тяжёлое дерево, идеально отполированное, отражало утренний свет, лившийся из высоких окон. Гермиона заметила, что Скорпиус беспрепятственно перемещается по поместью — ещё бы, он тут вырос. Не то что она, чужая, чудом оказавшаяся в этом неприкосновенном, не нанесённом ни на одну карту месте.       За столом сидела Нарцисса, которая тут же встала, увидев их.       Она выглядела безукоризненно. Светлые волосы были распущены, но передние пряди заколоты на затылке, открывая линию скул. Платье цвета черного моря идеально подчёркивало её талию, спадало мягкими складками, делая каждое движение плавным и выверенным. Гермиона мысленно похвалила себя за то, что решила одеться подобающе, а не как обычно, когда она завтракает у себя дома — сидя на стуле в том, в чём проснулась и с растрёпанными волосами.       — Доброе утро, мисс Грейнджер, — вежливо произнесла Нарцисса, улыбаясь одними уголками губ. Ни тени вчерашнего напряжения.       Скорпиусу она просто кивнула — видимо, они уже виделись. Он её чуть обогнал и лениво прошагал к стулу, сев рядом с Нарциссой.       Гермиона вдруг поняла, что не знает, куда сесть. Её спина выпрямилась сама собой, она перевела взгляд на хозяйку дома, ожидая подсказки.       — Доброе утро, миссис Малфой, — ответила она, её голос звучал так же ровно и спокойно.       Ей не нравилась эта вежливость. Учитывая ситуацию, в которой она находилась, это казалось почти абсурдным — сидеть здесь, в столовой Малфоев, обмениваться любезностями с женщиной, чья семья ещё вчера была для неё воплощением всего, что она ненавидела. Но она держала в голове одно: сегодня она — зеркало Нарциссы. Она взяла её манеры за абсолют и старалась им придерживаться. Ледяное спокойствие. Ни единой лишней эмоции.       — Пожалуйста, присаживайтесь. — Нарцисса указала на место рядом с собой, по другую сторону от Скорпиуса.       Слишком близко. Гермиона почувствовала, как внутри дёрнулось что-то тревожное, но не позволила себе даже моргнуть. Она кивнула и направилась к указанному месту. Каблуки в тишине гулко сопровождали её перемещение, каждый шаг отдавался в висках, пока она не заняла своё место.       — Люциус завтракает на улице, — произнесла Нарцисса, и в её голосе не было ни тени извинения, только констатация факта. — Надеюсь, это не расстроит вас и вы не примете это за знак неуважения.       Ха. Гермионе захотелось выпустить смешок, такой же, как у Скорпиуса. Но она сдержалась.       — Нет, что вы. Это не стоит ваших переживаний, — парировала она с идеально вежливой улыбкой.       Скорпиус, наблюдавший за всем этим, почему-то улыбался. Сидел, откинувшись на спинку стула, и переводил взгляд с неё на Нарциссу и обратно с таким видом, будто смотрел занимательный спектакль. Ей захотелось фыркнуть, чтобы стереть это самодовольное выражение с его лица. Но она сдержалась. Снова.       — Что сегодня на завтрак? — спросил он, нарушая повисшую тишину.       Нарцисса чуть повернула голову в его сторону, и на её губах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее теплоту.       — Тинки постаралась, учитывая, что у нас гости, — ответила она, и в её голосе проскользнула едва уловимая гордость за свою домовиху. — Грибной крем-суп с трюфельным маслом, яйца пашот на подушке из шпината, свежая выпечка — круассаны, бриоши, багет. Из сладкого — фруктовое ассорти, йогурт с мёдом и орехами, и, если я не ошибаюсь, Тинки испекла свои знаменитые лимонные тарталетки.       Она сделала паузу и добавила, чуть склонив голову:       — Напитки на ваш выбор: кофе, чай, свежевыжатые соки. Или, если предпочитаете что-то более существенное, Тинки всегда готова приготовить омлет или кашу.       Гермиона моргнула. Она ожидала чего угодно, но не этого. Не такого изысканного, почти ресторанного меню. У неё дома завтрак обычно состоял из тостов и чашки кофе на бегу. Максимум — яичница.       — Всё выглядит... замечательно, — сказала она, в этот раз действительно искренне.       Скорпиус довольно улыбнулся и потянулся к корзине с круассанами.       — Трюфельное масло, — повторил он с явным удовольствием. — Бабушка знает толк в завтраках.       Нарцисса не ответила, но Гермиона заметила, как дрогнули уголки её губ. Почти незаметно. Почти.       Она аккуратно поднесла порционную тарелку с яйцом пашот и замерла на секунду, разглядывая конструкцию. Гермиона ловко подцепила краешек яйца вилкой, разрезала — и желток растёкся медленно, густо, обволакивая зелень, смешиваясь с тонким ароматом трюфеля, которым был пропитан шпинат. Она макнула кусочек поджаренного хлеба в эту золотистую лужицу и отправила в рот.       Вкусно. Очень вкусно.       Она ела аккуратно, стараясь не нарушать идеальную геометрию завтрака. Только ровные, плавные движения, за которыми она следила почти со стороны, будто это не она, а кто-то другой демонстрирует идеальные манеры.       Скорпиус, сидевший напротив, с круассаном в руках, не был озабочен ни темпом, ни эстетикой процесса. Слойка хрустела, рассыпалась, и мелкие золотистые крошки сыпались ему на колени, на тарелку, на скатерть. Ему было всё равно. Он жевал с явным удовольствием, иногда стряхивая пальцы прямо над столом, и Гермиона поймала взгляд Нарциссы, скользнувший по внуку.       Короткий, почти незаметный. Но в нём читалось всё: привычка к идеальному порядку, к тому, что завтрак — это ритуал, а не просто приём пищи.       Гермиона поняла, о чём она думает. О воспитании. О том, что мальчик должен знать, как себя вести.       И внутри кольнуло гордостью.       Он ел так, как хотел. Непринуждённо. Не делая из еды спектакль. Не превращая завтрак в экзамен по этикету. Просто — наслаждался. И плевать ему было на крошки, на взгляды. На то, что скажут. Мысль — что он, её сын, вырос свободным от этих чопорных рамок — отозвалась где-то в груди теплом.       Она позволила себе едва уловимую улыбку. Совсем чуть-чуть, почти незаметно.       И в ту же секунду за спиной раздались шаги.       Она не обернулась. Тело мгновенно одеревенело, спина выпрямилась сама собой, а взгляд приклеился к тарелке.       — О, ты всё-таки смог встать, — заметил Скорпиус, глядя куда-то за её спину, и в его голосе проскользнуло что-то среднее между насмешкой и облегчением.       Гермиона отправила в рот очередной кусочек яйца. Прожевала и проглотила, не поднимая глаз.       — Драко, ты выглядишь… неважно, — произнесла Нарцисса тоном, которым обычно констатируют погоду. — Ты вчера задержался?       О, да. Ваш сын действительно задержался.       Гермиона запретила себе развивать эту мысль.       — Я встретился с Теодором и Блейзом, — сказал он непринуждённо, и его голос звучал так обычно, так буднично, будто ничего не случилось. — Кстати, Забини предложил мне свои услуги. Мы хотим проверить дом, где был Скорпиус.       Шаги приблизились. Он обошёл стол — Гермиона видела это краем глаза. Малфой сел рядом с сыном. Напротив неё.       Напротив.       Она продолжала увлечённо рассматривать содержимое тарелки.       Желток. Шпинат. Яйцо. Очень интересно.       — Когда вы собираетесь отправиться? — поинтересовалась Нарцисса.       — Сегодня. — Движение руки, небрежное, привычное — пиджак чуть сдвинулся, обнажая запястье с часами. — Он скоро придёт.       — О, дядя Блейз! — Скорпиус оживился, подавшись вперёд. — Ты рассказал ему обо мне?       — Конечно. — В голосе Малфоя послышалась лёгкая усмешка. Он посмотрел на сына — и Гермиона уловила это движение, даже не поднимая глаз. — Ты сказал, дядя?       — Он мой крёстный! — гордо произнёс Скорпиус.       И невзначай ткнул Драко плечом.       — Мам, а ты знакома с Блейзом? — Скорпиус отправил в рот очередной кусочек круассана, даже не стряхнув крошки с пальцев. — Вы отлично ладите, кстати.       Гермиона заставила себя поднять глаза.       — Он консультант в Министерстве, — ответила она максимально нейтрально, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы общались только по работе.       Она почувствовала на себе два взгляда. Две пары серых, одинаковых глаз, устремлённых на неё.       Скорпиус — с живым, любопытным интересом, будто ждал от неё какой-то особенной реакции.       Драко — ...она не могла подобрать слова. В его взгляде было что-то, чему она отказывалась давать название. Она не позволила себе проиграть в этих гляделках, поэтому смотрела в ответ не отводя глаз.       Вид у него действительно был неважный. Волосы — в беспорядке, но в этом беспорядке чувствовалась нарочитость, будто он специально не приглаживал их, чтобы подчеркнуть... что? Гермиона запретила себе думать.       — Мисс Грейнджер, вы уже обустроились? — Нарцисса поднесла чашку к губам, делая маленький глоток. Её движения были безупречны — чашка вернулась на блюдце без единого звука. — Надеюсь, вам понравилась ваша комната.       Малфой первым перевёл взгляд на мать.       — Спасибо за ваше гостеприимство, — Гермиона говорила спокойно, тщательно взвешивая каждое слово. — Комната замечательная. Но я надеюсь, что не злоупотреблю вашим гостеприимством, если попрошу переселить меня в западное крыло.       — Мам, мы же договорились, что ты будешь жить там, — вмешался Скорпиус, и в его голосе слышалось недоумение.       — Скорпиус, извини, но я не думала, что эта комната предполагалась для... — она сделала крошечную паузу, — для жены Драко.       Последнее слово она подчеркнула особенно тонко, вложив в него всю непринуждённость, на которую была способна.       Скорпиус посмотрел на неё так, будто она сказала что-то совершенно бессмысленное.       — Вообще-то это комната Кэсси, — сказал он просто. — У тебя не было своей.       Он наклонил голову, и на его лице проскользнуло неподдельное непонимание — такое искреннее, что у неё внутри всё перевернулось.       — Ты спала с папой.       Малфой поперхнулся кофе.       Звук вышел сдавленный, некрасивый — он с трудом удерживал содержимое чашки во рту, пытаясь не расплескать всё вокруг.       Гермиона собрала все оставшиеся силы, чтобы не показать своего смятения. Лицо оставалось непроницаемым. Руки — спокойными. Только внутри что-то ухнуло вниз, провалилось куда-то в район желудка и застыло там ледяным комом.       — Очень интересный факт, — заметила Нарцисса, и в её голосе мелькнуло что-то, чему Гермиона не могла подобрать названия. — Не думала, что Драко когда-нибудь на это осмелится.       Во рту стало сухо. Гермиона взяла чашку с чаем, сделала маленький глоток, позволяя жидкости смочить пересохшее горло. Рука не дрожала. Совсем.       — Ваш сын полон сюрпризов, миссис Малфой.       Мерлин свидетель, она сказала это с достоинством. Но колкость — тонкая, едва уловимая — всё же просочилась в интонацию. Не могла не просочиться.       Она чувствовала взгляд Драко на своей скуле. Он жёг, буквально прожигал кожу — полный гнева, раздражения. Гермиона не повела даже бровью. Сидела ровно, как статуя, и смотрела куда-то в сторону окна, делая вид, что этого взгляда не существует.       Смотри сколько хочешь. Я не отвечу.       — Вы уже сообщили мистеру Поттеру о том, что произошло? — Нарцисса вежливо сменила тему, и Гермиона была ей за это благодарна.       — Я написала ему письмо. Предложила встретиться завтра. — Она поставила чашку на блюдце, стараясь сделать это так же безупречно, как минуту назад это делала Нарцисса. — У Гарри вчера родился сын. Мне показалось, что ему нужно время... побыть с семьёй.       — Это такая чудесная новость! — Лицо Нарциссы осветилось искренней, почти тёплой улыбкой. — Пожалуйста, передайте ему мои искренние поздравления.       Гермиона моргнула.        Миссис Малфой передаёт поздравления Поттеру? Мир точно сошёл с ума.       — Непременно, — улыбнулась она в ответ.       — Ты возьмёшь меня с собой? — Скорпиус подался вперёд, глаза его горели любопытством. — Увидеть маленького Джеймса — та ещё умора. Представляю, как он орёт.       — Думаю, с тобой будет даже проще всё объяснить.       — Надеюсь, вы не обсуждаете ничего серьёзного без меня, — раздалось со стороны входа.       Голос Гермиона узнала раньше, чем успела увидеть того, кому он принадлежит. Блейз Забини вошёл в столовую с видом человека, который чувствует себя здесь как дома. Идеально сидящий чёрный костюм, белая рубашка, ослепительная улыбка — он буквально сиял, заполняя собой пространство.       За ним, чуть прихрамывая для вида, плёлся Теодор Нотт. Гермиона не видела его со школы, поэтому осмотрела его внимательнее. Полная противоположность Забини: футболка на пару размеров больше, тёмные джинсы, взлохмаченные кудрявые волосы. Так по-маггловски, что это казалось вызывающим на фоне идеального Малфой-Мэнора. Он тоже улыбался, но когда поймал её взгляд — подмигнул.       Она этого не ожидала. Совсем.       — Миссис Малфой, — Блейз склонил голову в идеальном поклоне, — Вы как всегда ослепительны. Этот цвет вам невероятно идёт.       — Забини, ты масло масляное, — фыркнул Нотт, но тоже вежливо кивнул. — Миссис Малфой. Рад вас видеть.       Нарцисса позволила себе лёгкую улыбку — ту самую, которую, видимо, приберегала для избранных.       — Блейз, Теодор. Рада, что вы составите компанию моему сыну. Надеюсь, ваше утро началось лучше, чем его?       — О, мы старались, — Нотт покосился на Драко с выражением «ну ты и попал». — Правда, Блейз?       Блейз ему не ответил, потому что увлечённо смотрел на Скорпиуса.       — А ты, видимо, тот, ради кого мы сюда пришли, парень, — сказал он, приближаясь, и протянул мальчику руку. — Меня зовут Блейз. Хотя, наверно, ты и так знаешь.       — Вообще-то ты мой крёстный, — произнёс Скорпиус, пожимая руку в ответ. — Я как раз недавно рассказал им об этом.       Глаза Блейза расширились. Он явно был рад этому заявлению.       — Правда? — Он покосился на Гермиону, потом на Драко. — Братан, как я выиграл этот титул у Поттера? Ты, видимо, очень постарался.       Гермиона поймала себя на том, что уголки её губ предательски ползут вверх. Она заставила их вернуться на место.       — Кстати, Гермиона, выглядишь потрясающе, — сказал Забини, снова глядя на неё. — Да, Драко? — спросил он игриво, шевеля бровями.       Малфой злобно посмотрел на друга. Если бы взглядом можно было убивать, Блейз уже лежал бы бездыханным на полу.       — Салазар, Блейз, — начал Нотт, — Мы оба знаем, зачем ты сюда пришёл. Можешь уже увести Скорпиуса и расспросить всё про Дафну, не ходи вокруг да около. — Он засмеялся, но потом посмотрел на Гермиону. — Давно не виделись, Грейнджер.       — Блейз, ты всё никак не успокоишься? — спросил Драко сквозь зубы.       — Малфой, я ,конечно, понимаю, что твоя личная жизнь пошла в гору настолько, что у тебя уже даже есть взрослый сын, так что не мешай мне выстроить свою, — парировал тот, подмигнув.       Драко медленно вытер губы салфеткой. Отбросил её на стол и поднялся.       — Тебе придётся ещё немного подождать, Забини, — сказал он ровно, сжав плечо друга. — Давайте уже собираться. Я не собираюсь это откладывать.       Он уже собрался выйти, когда Нотт повернул голову к Гермионе:       — Ты с нами?       Драко замер. Не обернулся, но спина напряглась так, что это невозможно было не заметить.       — Думаю, ей незачем...       — Это касается меня в равной степени с тобой, Малфой, — перебила Гермиона, даже не повышая голоса.       Она аккуратно промокнула губы салфеткой, положила её рядом с тарелкой и поднялась из-за стола с грацией, которой сама от себя не ожидала.       Драко обернулся. Взгляд — тяжёлый, предупреждающий. Гермиона выдержала его без единой морщинки на лице.

***

      Их выбросило в небольшой деревне под названием Читтерн.       Гермиона покачнулась на каблуках — аппарация всегда давалась ей легче, но сегодня ноги словно не слушались. Она уже приготовилась ловить равновесие сама, но чья-то рука вовремя подхватила её под локоть.       — Осторожнее, Грейнджер, — в голосе Блейза звучала лёгкая насмешка, но поддержал он её вполне искренне. — Ты нам ещё пригодишься.       — Спасибо, — коротко бросила она, высвобождая руку быстрее, чем того требовали приличия.       Она осмотрелась.       Полная тишина. Глушь.       Дома тянулись вдоль дороги, но между ними зияли огромные промежутки — поля, кустарники, просто пустота. За ними — ничего. Только бескрайние поля, уходящие к горизонту, и тёмная полоса леса вдалеке. Здесь было холоднее, чем она ожидала. Открытая местность, никакой защиты — ветер дул сильно, порывисто, забирался под одежду, трепал волосы.       Гермиона чуть вжалась в своё пальто, но поняла, что ткань слишком тонкая для такого ветра. Она мысленно произнесла согревающие чары, и по телу разлилось приятное тепло. Троица позади сделала то же самое — она слышала тихие шепотки и чувствовала лёгкие магические импульсы.       — Нам туда, — Гермиона кивнула в сторону дома под номером десять, ориентируясь на сбивчивые объяснения Скорпиуса.       Они двинулись вперёд в тишине.       Гермиона рассматривала дома по пути. Обычные маггловские дома. Кирпичные, с черепичными крышами, аккуратными палисадниками, кое-где — занавески на окнах. В одном дворе сохло бельё, в другом стоял старенький велосипед. Всё дышало покоем, размеренностью, той самой «нормальной жизнью», которую она когда-то так ценила.       Людей на улице было немного. Они встретили двоих маглов — пожилую женщину, которая тащила сумку с продуктами, и мужчину средних лет, возившегося с мотоциклом во дворе. Оба смотрели на них с нескрываемым интересом.       Гермиона поймала себя на мысли, как они выглядят со стороны. Четверо. Один в идеальном чёрном костюме, второй в футболке и куртке, третий — воплощение аристократической надменности в дорогом пальто, и она — в песочном, с дурацкими каблуками, которые сейчас казались ей верхом идиотизма.       Четыре белые вороны. Здесь им точно не место.       — Что мы вообще планируем там найти? — разбавил тишину Нотт.       Гермиона покосилась на него. Он шёл чуть поодаль, засунув руки в карманы куртки.       — Что-нибудь, — ответила она. — Этот дом пока единственная наша зацепка.       — Можно просто поймать кого-нибудь из местных и посмотреть воспоминания.       Голос Нотта прозвучал неожиданно близко. Она обернулась — и встретилась с ним взглядом.       — Но это незаконно, — она наклонила голову, глядя на него исподлобья. — Они же магглы. У нас нет ордера на такие действия. И, я не удивлюсь, если на них использовали обливиэйт.       Она сделала паузу, обводя взглядом пустые улицы.       — Слишком мало людей. Здесь все друг друга знают. Это было бы не предусмотрительно. И у нас нет легилимента.       Нотт улыбнулся во все тридцать два зуба. Так, что у Гермионы внутри что-то ёкнуло — нехорошо.       — Ты плохо знаешь своего будущего мужа, Гермиона.       Что?       Сердце пропустило удар. Она запретила себе краснеть. Запретила себе смотреть в сторону Драко. Но краем глаза всё же заметила, как напряглась его спина.       Идиот. Он идиот. Нотт — идиот.       — Ты можешь понять, стёрта ли у них память? — спросила она, обращаясь к Драко. Ровно. Сухо. Будто не было этой фразы про «будущего мужа».       Драко обернулся и их взгляды встретились.       — Стерта ли, — он усмехнулся, делая ударение на первом слове, — или изменена. — Он сделал паузу, и в этой паузе поместилась целая вечность. — Только не распространялся об этом в Министерстве, Грейнджер.       — О.       Это было всё, что она смогла выдавить из себя. Гермиона мысленно поставила галочку о том, что он может читать её мысли. Но, насколько она помнила, он не был в её голове. Она бы это почувствовала.       Окклюменция всегда давалась ей сложно. Как и Гарри, она скорее чувствовала магию разума, чем контролировала её. Она перечитала всё, что смогла найти, но теория без практики — мёртвый груз. А в её окружении не было никого, кто мог бы помочь.       — Пришли, — сказал Драко, и его голос выдернул её из мыслей.       Дом выглядел обычно, как и пять тех, что они прошли. Двухэтажный, кирпичный, с серой черепичной крышей. Деревянные белые окна с аккуратными рамами. Перед домом — небольшой палисадник, заросший травой. Дорожка выложена бетонными плитами. Справа — пристроенный гараж, деревянные ворота были закрыты.       Ничего особенного. Тысячи таких по всей Англии.       Калитка поддалась с лёгким скрипом.       Малфой толкнул её — и замер, ожидая подвоха, но ничего не произошло. Тогда он шагнул внутрь, жестом приказывая остальным не торопиться.       Гермиона, Блейз и Драко одновременно достали палочки.       Нотт присвистнул.       — Вы думаете, там всё ещё опасно? — он обвёл всех насмешливым взглядом, ухмыльнулся и, не дожидаясь ответа, шагнул к калитке. — Тогда я первый.       — Что ты делаешь, Нотт? — рявкнул Драко, но было поздно.       — Исполняю роль подопытного кролика, — отозвался тот. — Если я взорвусь, хотя бы поймёте, куда не надо наступать.       — Он всегда был таким идиотом? — спросила Гермиона, не обращаясь ни к кому конкретно.       — Всегда, — выдохнул Блейз и двинулся следом за Драко.       Гермиона вошла последней, стараясь ступать осторожно — каблуки противно цокали по плиткам дорожки.       У входа в дом Блейз нагнал Теодора и остановил его.       — Так, всё, приятель, достаточно геройства. Всё-таки, специалист тут я, — сказал Забини и обернулся к остальным. — Идите шаг в шаг, пока я не осмотрю первый этаж.       — Прошу, — Нотт театрально склонился, выставив руку.       Блейз аккуратно открыл дверь. Она поддалась легко — не заперто. Видимо, после Скорпиуса здесь действительно никого не было.       Дом встретил их запахом пыли и сырости. Половицы тихо заскрипели под их ногами.       — Никто не двигается, — Блейз поднял руку, и они замерли.       Он медленно прошёл вперёд, присел у пола и провёл палочкой вдоль трещины между досками. Тонкая серебристая нить вспыхнула и тут же погасла.       — Старая сигнальная петля, — спокойно сказал он. — Простейшая, но неприятная.       Тео наклонился через его плечо.       — Насколько неприятная?       — Она сообщает хозяину дома, что кто-то вошёл.       — Очаровательно.       Блейз лениво взмахнул палочкой, и нить растворилась в воздухе.       — Была, — сказал он, выпрямляясь, — В таких местах никогда не идите по центру комнаты. Всегда вдоль стен.       Дом внутри был скромным даже по маггловским меркам. Он больше походил на дачный домик в глуши, чем на постоянное жильё. Никаких излишеств, ничего лишнего. Простенький диванчик, обтянутый выцветшей тканью, полки с книгами и посудой. Маленькая кухня, где едва поместились бы больше трёх человек.       Гермиона засмотрелась на фотографию, висящую на стене, и машинально шагнула вперёд.       — Грейнджер, — раздражённо процедил Малфой, останавливая её, схватив за предплечье.       Она посмотрела на него.       — Там фотография, — сказала она, показывая пальцем.       Они двинулись втроём, но Малфой обошёл её и зашагал впереди.       Строит из себя защитника, — подумала Гермиона. — Как благородно с его стороны.       На фотографии было двое. Мужчина стоял у стены, положив ладонь на плечо сидящей на стуле женщины. Гермиона не узнала их. Обычная фотография, сделанная на обычный плёночный фотоаппарат — чуть зернистая, с выцветшими от времени красками. Мужчине на вид было около тридцати.       Они не волшебники, — поняла Гермиона. — Скорее всего, та самая семья, в которую Нарцисса отдала младенца.       — У маглов такие скучные фотографии, — сделал вывод Нотт, заглядывая через её плечо.       — Режущее проклятие, — послышался голос Блейза.       Он стоял на колене у противоположной стены, водя палочкой над полом.       — Видите чёрное пятно? Видимо, именно в него попал Скорпиус.       Гермиона подошла ближе. На полу, почти у самого плинтуса, тёмное, подпалённое пятно — след магии, которая здесь сработала.       — Парню повезло отделаться ногой, — заметил Нотт.       — Это правда, могло быть хуже, — согласился Блейз. — Внизу больше ничего нет.       Услышав это, каждый побрёл в разные стороны. Малфой открывал ящики в серванте, заглядывал внутрь, захлопывал обратно. Теодор осматривал кухню, трогал какие-то баночки на полках. Гермиона решила проверить пол — нет ли где погреба, люка, чего-то скрытого.       — Салазар, что это?! — воскликнул Нотт.       Раздался какой-то шум. Гермиона обернулась и увидела, как Теодор стоит возле небольшого прибора на кухонном столе, с подозрением его разглядывая.       — Оно нарезает продукты, — пояснила она. — Это миксер.       — Выглядит как машина для пыток, — Нотт вытащил верхнюю часть, показывая ножи, торчащие из основания.       — Не отвлекайся, — буркнул Малфой, даже не повернув головы.       На первом этаже явно ничего не было. Блейз первым направился к лестнице, что-то шепча себе под нос и водя палочкой по воздуху.       — Стойте. Тут что-то есть.       Он замер на середине лестницы, провёл палочкой сложную траекторию — и воздух перед ним едва заметно дрогнул, рассыпаясь серебристыми искрами.       — Нейтрализовал, — кивнул он сам себе. — Можно подниматься.       На втором этаже оказалось всего две комнаты и крошечная ванная комната. Первая спальня была пустой, ничего подозрительного — двухспальная кровать, застеленная покрывалом, старый шкаф с одеждой и пара тумбочек.       А вот вторая...       Гермиона замерла на пороге, оказавшись в детской.       Маленькая, почти игрушечная. У стены — деревянная кроватка с облупившейся белой краской. Тонкий матрасик, поверх которого лежало выцветшее одеяльце в мелкий цветочек. Рядом — невысокий комод, а на нём несколько игрушек. Совсем немного. Для трёхлетнего ребёнка — почти ничего.       Потрёпанный плюшевый мишка с одним ухом, которое держалось на паре ниток. Рядом — деревянная лошадка-качалка, маленькая, явно самодельная, с облупившейся гривой. На полу, у кроватки, валялся яркий пластмассовый кубик с буквой "А" — из тех, что продавались в каждом магазине в конце девяностых.       Гермиона подошла ближе, стараясь не дышать. На комоде, рядом с мишкой, лежала ещё одна вещь. Маленькая серебряная погремушка, совсем не похожая на маггловские. Тонкая работа, явно старая, с гравировкой на боку.       Она протянула руку, но Блейз её остановил:       — Погоди. Сначала проверю.       Он провёл палочкой над погремушкой. Та слабо засветилась голубым — и погасла.       — Чисто, но осторожнее.       Гермиона взяла погремушку в руки. Холодный металл, гладкая поверхность. На боку — едва заметная царапина, похожая на букву "Д".       — Грейнджер, уже примеряешь себя в роли мамы? — игриво произнёс Нотт у неё за спиной.       Гермиона вздрогнула. Она даже не слышала, как он подошёл. Слишком увлеклась.       — Тео, ты можешь быть серьёзным? — отрезала она, положив погремушку обратно на комод.       — Я сама серьёзность, — парировал он, но в глазах плясали чёртики. Он перевёл взгляд на кроватку, на игрушки, и улыбка стала чуть тише, чуть задумчивее. — Хотя, признаю, место жутковатое.       — Тут кто-то есть? — послышался женский голос откуда-то снизу.       Все четверо замерли.       Гермиона поймала взгляд Драко. Он стоял у двери, напряжённый, как струна. Палец прижал к губам — жест, не терпящий возражений — и бесшумно скользнул к выходу из комнаты.       Она не собиралась оставаться. Старалась ступать так, чтобы каблуки не выдали её и двинулась следом.       Драко обернулся и их взгляды встретились.       Он резко мотнул головой что бы она вернулась в комнату, но Гермиона его проигнорировала, подойдя еще ближе. Встала у него за плечом, почти касаясь.       Они выглянули из-за угла лестницы.       Внизу стояла та самая женщина. Та же клетчатая куртка, та же хозяйственная сумка. Только сейчас руки были скрещены на груди, а взгляд — острый и подозрительный.       Она смотрела прямо на лестницу.       Драко выпрямился. Движение было плавным, почти ленивым — он спрятал палочку во внутренний карман пальто и зашагал вниз, как будто имел на это полное право.       Гермиона последовала за ним. Каблуки предательски цокали по деревянным ступеням, но скрываться уже не имело смысла.       — Вы кто и что вы делаете в доме Пирсов? — женщина даже не поздоровалась. Голос звенел сталью.       Драко остановился на предпоследней ступеньке. Оглянулся на Гермиону — и в этом взгляде мелькнуло что-то, чему она не успела найти названия. А потом он сказал:       — Не пугайтесь, мы... — пауза, совсем короткая, — с моей женой пришли осмотреть дом.       Гермиона застыла.       С его... что?       Она уставилась на его затылок. Спина прямая, плечи расслаблены — он даже не обернулся проверить её реакцию.       — Зачем? — женщина не собиралась сдаваться. Руки так и остались скрещенными.       — Мы узнали, что он выставлен на продажу, — голос Драко звучал доброжелательно. Тепло. Почти домашне. Гермиона не могла припомнить, чтобы когда-нибудь слышала от него такой тон. — Решили посмотреть, пока светло.       — Зачем вам дом в этой глуши? — женщина хмыкнула, но в глазах всё ещё читалось недоверие. Она окинула их взглядом — с ног до головы, цепко, оценивающе. — Вы не выглядите как те, кто будет здесь жить.       Драко оглянулся на Гермиону. И улыбнулся. Так, что у неё внутри что-то перевернулось.       Обольстительно. Тепло. Так, будто она действительно была для него кем-то важным.       Гермиона хотела фыркнуть или закатить глаза. Но напомнила себе, что это просто легенда для их прикрытия. Она улыбнулась в ответ.       — О, конечно, нет, — Драко уже спустился с лестницы и приближался к женщине, сокращая расстояние. — Но родители моей жены хотят переехать из города. Заняться хозяйством. У вас тут много полей, тихо, спокойно...       Он говорил и одновременно медленно, почти незаметно, доставал палочку из кармана. Движение было таким естественным, будто он просто поправлял пальто.       Гермиона увидела, как напряглась женщина. Её взгляд проследил за его рукой. Рот приоткрылся — она явно собиралась что-то сказать, может быть, закричать, может быть, спросить, что это за палочка у него в руках.       Но не успела.       — Легилименс, — произнёс Драко.       Женщина застыла.       Глаза остекленели, руки безвольно опустились вдоль тела. Она стояла и смотрела в пустоту, пока Драко ворошил её воспоминания, как старые вещи в пыльном чулане.       Гермиона смотрела на него. На его сосредоточенное лицо, на чуть прищуренные глаза, на линию губ, которую она так хорошо запомнила прошлой ночью.