Глава 10: Подарки, сюрпризы и зелья

      Эбби вернулась домой вечером 20 декабря. Хогвартс-Экспресс прибыл в Лондон в половине шестого, и Кэтрин ждала её на платформе девять и три четверти, кутаясь в тёплую мантию от декабрьского холода.              Когда Эбби выбежала из вагона, таща за собой сундук и клетку с Джинджер, Кэтрин едва узнала её. Сестра выросла. Всего за три с половиной месяца она стала выше, лицо похудело, в глазах появился какой-то новый блеск — уверенности, что ли.              -Кэт! — Эбби бросилась к ней, обнимая так крепко, что Кэтрин едва не потеряла равновесие.              -Привет, милая. Я так скучала.              -Я тоже!              Они аппарировали домой. Торнхейвен встретил их теплом камина и запахом яблочного пирога — Пикси явно постарался.              Вечер прошёл в разговорах. Эбби рассказывала обо всём подряд — о квиддиче (Гарри был потрясающим!), о Гермионе (она стала лучшей подругой!), о Роне (он смешной и добрый!), о тролле (это было так страшно!), о профессоре Макгонагалл (строгая, но справедливая), о Дамблдоре (он такой мудрый и странный одновременно).И, конечно, о Снейпе.              — Он просто ужасен, Кэт! На последнем уроке перед каникулами он обвинил Невилла в том, что тот подложил не те ингредиенты в зелье Гарри, хотя это была полная ложь! Минус двадцать баллов Гриффиндору! Двадцать! За что?!              Кэтрин слушала, кивала, иногда вставляла успокаивающие слова. Внутри она понимала — Снейп и правда несправедлив к гриффиндорцам. Всегда был. Но почему-то защищать его казалось… правильным.              -Эбби, он просто такой. Строгий. Предвзятый. Но не злой.              -Он ЗЛОЙ, — настаивала Эбби -И я уверена, он что-то замышляет. Мы с Гарри и Роном видели, как он угрожал Квирреллу в коридоре! Говорил что-то про «сделай свой выбор» и «чья ты сторона».              Кэтрин нахмурилась.              -Может, у них просто был спор. Преподаватели тоже люди.              -Или Снейп пытается запугать Квиррелла, чтобы тот помог ему украсть то, что охраняет пес!              -Эбби…       -Я знаю, ты не веришь. Но мы узнаем правду. Обещаю.              Кэтрин вздохнула. Спорить было бесполезно.              Они легли спать поздно. Эбби уснула почти мгновенно, измученная дорогой. Кэтрин лежала без сна ещё час, глядя в потолок. Снейп скоро придёт. Дамблдор не уточнил, когда именно, только — «после рождественских праздников». Может, это будет через неделю. Может, через две.              Кэтрин надеялась, что не раньше.              Утром они проснулись рано. Эбби была полна энергии, носилась по дому, болтала без остановки. Кэтрин приготовила завтрак — блины с мёдом, любимое блюдо сестры.              -Кэт, а мы пойдём за покупками? — спросила Эбби, уплетая третий блин, — Нужно купить подарки! Гарри, Рону, Гермионе. И украшения для дома! И еду! Много еды!              Кэтрин рассмеялась.              -Конечно. Пойдём после завтрака.              Они оделись потеплее и аппарировали в Косой переулок. Декабрь превратил улицу в зимнюю сказку — гирлянды, снежинки (магические, конечно, не тающие), витрины, украшенные ёлками и подарками. Эбби таращила глаза на всё подряд, тащила Кэтрин от магазина к магазину.              Они купили подарки. Для Гарри — набор для ухода за метлой. Для Рона — коробку волшебных шахмат (Эбби сказала, что он обожает шахматы). Для Гермионы — красивый блокнот в кожаном переплёте с заколдованными страницами, которые никогда не кончались.              Потом зашли в продуктовый магазин. Кэтрин покупала ингредиенты для рождественского ужина, а Эбби складывала в корзину сладости — шоколадных лягушек, сахарных перьев, драже Берти Боттс.              -Эбби, тебе столько не съесть.              -Я съем!              Кэтрин только покачала головой.              Украшения они купили в последнюю очередь. Золотые и серебряные гирлянды, магические свечи, которые парят в воздухе и не гаснут, небольшую ёлку, настоящую, живую, которая сама украшалась игрушками по команде.              К обеду они вернулись домой, нагруженные пакетами.              Кэтрин открыла дверь ворот поместья и замерла. У ворот кто-то стоял.              Высокая фигура в чёрной мантии, неподвижная, как статуя. Снег слегка припорошил плечи. Лицо бледное, волосы чёрные, сальные.              Северус Снейп.              Сердце Кэтрин ухнуло вниз.              -Кэт, это же…- Эбби уставилась на профессора, рот приоткрыт от шока, -Что он здесь делает?!              Кэтрин заставила себя выдохнуть. Взять себя в руки.              -Добрый день, профессор Снейп, — сказала она, подходя ближе.              Снейп кивнул. Взгляд его был холодным, непроницаемым.              -Мисс Эшборн.              -Я… не ожидала вас так скоро.              -Профессор Дамблдор сказал, что я могу приступить к работе в любое удобное время. Сегодня удобно.              Конечно. Дамблдор не предупредил. Как и ожидалось.              Эбби дёрнула Кэтрин за рукав.              -Кэт, что происходит?              Кэтрин повернулась к сестре, попыталась улыбнуться.              -Профессор Дамблдор попросил нас об услуге. Профессору Снейпу нужна лаборатория для работы над важным зельем. Я согласилась предоставить нашу.              -Что?! — Эбби выглядела так, будто её ударили, -Ты позволила ЕМУ работать у нас дома?!              -Эбигейл, это просьба директора Хогвартса. Я не могла отказать.              -Но…              -Милая, пожалуйста, — Кэтрин сжала её плечо, — Пойдём внутрь, ты разберёшь покупки, а я покажу профессору лабораторию.              Эбби всё ещё смотрела на Снейпа с недоверием и злостью. Снейп, в свою очередь, смотрел на неё с лёгким презрением.              -Мисс Эшборн младшая. Надеюсь, каникулы не отбили у вас желание учиться. Хотя, судя по вашим последним работам, желание это было весьма сомнительным изначально.              Эбби покраснела.              -Мои работы были нормальными!              -Посредственными, — поправил Снейп, -Но для гриффиндорки первого курса, полагаю, это приемлемый уровень.              -Профессор, — тихо, но твёрдо сказала Кэтрин. -Пожалуйста.              Снейп перевёл взгляд на неё. Секунду смотрел молча. Потом кивнул.              -Разумеется. Мисс Эшборн, если вы не против, я бы хотел приступить к работе.              Кэтрин кивнула и повела его внутрь.              Эбби ушла наверх, громко топая по лестнице и бурча что-то про «несправедливость» и «злобных летучих мышей».              Кэтрин повела Снейпа через дом.              Коридор был длинным, выложенным старым камнем. Портреты прабабушек и прадедушек висели на стенах, факелы горели тусклым светом.              Они шли молча. Кэтрин чувствовала присутствие Снейпа за спиной — тяжёлое, напряжённое. Его шаги почти не слышались, мантия шелестела.              -Лаборатория находится в подвальной части поместья, — объяснила Кэтрин, просто чтобы заполнить тишину, -Моя бабушка была мастером зельеварения. Она построила эту лабораторию сама, заколдовала её, оборудовала всем необходимым.              Снейп не ответил.              Они спустились по каменной лестнице. Здесь было прохладнее, пахло землёй и чем-то травяным. Коридор сузился. Кэтрин чувствовала, как стены давят с обеих сторон.              Наконец они дошли до массивной дубовой двери. Кэтрин достала палочку, произнесла заклинание. Замок щёлкнул, дверь отворилась.              Лаборатория была просторной. Каменные стены, высокий сводчатый потолок, большой рабочий стол в центре. Полки с ингредиентами — банки, склянки, коробочки, всё аккуратно подписано. Котлы разных размеров висели на крючках. В углу стоял старый, но исправный алхимический набор. У дальней стены — книжный шкаф, заполненный древними фолиантами о зельеварении.              Снейп вошёл, огляделся. Впервые за всё время на его лице появилось выражение, отличное от холодного безразличия. Интерес.              -Впечатляюще, — тихо сказал он.              Кэтрин почувствовала неожиданную гордость.              -Бабушка гордилась этим местом. Я стараюсь поддерживать его в порядке, хотя сама почти не пользуюсь.              Снейп подошёл к полкам, провёл пальцами по банкам с ингредиентами. Взял одну, повертел в руках, поставил обратно.              -Лунный камень. Высшего качества. Редкость в наши дни.              -Бабушка была требовательна к качеству.              Снейп кивнул. Прошёлся по лаборатории, проверяя оборудование. Котлы, ножи, весы, склянки. Всё осматривал с профессиональным вниманием.              Кэтрин стояла у двери, наблюдая. Странное чувство. Видеть его здесь, в её доме, в семейной лаборатории. Он казался таким… органичным. Будто принадлежал этому месту.              -Если вам что-то понадобится, я буду наверху, — сказала она, -Ингредиенты, дополнительные котлы, что угодно.              Снейп повернулся к ней.              -Благодарю. Полагаю, здесь есть всё необходимое.              Кэтрин кивнула. Секунду они смотрели друг на друга.              Его глаза были такими же, как она помнила. Чёрными, глубокими, непроницаемыми. Но сейчас в них мелькнуло что-то… усталость? Боль?              Или ей показалось.              -Хорошей работы, профессор, — сказала она и поспешно вышла из лаборатории.              Наверху Эбби разбирала пакеты на кухне, громыхая тарелками и банками.              -Не могу поверить, что ты впустила его в наш дом, — пробормотала она, -Снейпа! Самого злого человека в мире!              -Он не самый злой, — устало ответила Кэтрин, опускаясь на стул.              -Кэт, он назвал мои работы посредственными! При тебе!              -Потому что он такой. Ему нравится колоть людей словами.              -Это не оправдание.              -Я знаю, — Кэтрин потёрла виски, -Но он здесь ненадолго. Поработает несколько дней и уйдёт. Потерпи, пожалуйста.              Эбби фыркнула, но продолжила разбирать покупки.              Кэтрин сидела за столом, глядя в окно. Снег шёл медленно, большими хлопьями. Сад Торнхейвена покрывался белым одеялом. Где-то внизу, в лаборатории, Северус Снейп начинал работу. А Кэтрин сидела здесь и пыталась не думать о нём. Не вспоминать. Но воспоминания уже поднимались, неумолимые, как волны.              Шестой курс. Зима. Дополнительные занятия по зельеварению. Кэтрин осталась после урока, чтобы закончить сложное зелье — Жидкую Удачу. Феликс Фелицис. Одно из самых трудных зелий, которое она когда-либо варила. Класс опустел. Только она и профессор Снейп. Он сидел за своим столом, проверял работы. Она стояла у котла, аккуратно помешивая, следя за цветом, за консистенцией. Один неверный шаг — и всё испортится. Час прошёл в тишине. Потом два. Наконец зелье было готово. Идеального золотистого цвета, мерцающее, будто живое. Кэтрин отступила, вытирая вспотевший лоб.       -Готово, профессор.       Снейп поднялся, подошёл к котлу. Наклонился, вдохнул аромат. Взял пробирку, набрал немного зелья, поднёс к свету. Долго смотрел.       -Превосходно, — наконец сказал он.       Кэтрин едва не упала от удивления. Снейп никогда не хвалил. Никогда.       -Спасибо, - выдохнула она.       Снейп поставил пробирку на стол, повернулся к ней.       -Вы обладаете талантом, мисс Эшборн. Редким талантом. Не многие шестикурсники способны сварить Феликс Фелицис без ошибок.       Кэтрин почувствовала, как щёки горят.       -Я просто следовала инструкциям.       -Инструкции — это основа. Но настоящее мастерство приходит изнутри, - Снейп посмотрел на неё внимательно, -Вы чувствуете зелье. Понимаете его. Это нельзя выучить из книг.       Они стояли так близко. Всего несколько шагов между ними. Кэтрин впервые заметила, как он выглядит без обычной маски холода. Усталым. Измождённым. В уголках глаз — тонкие морщинки. На висках — несколько седых волосков.       Он был человеком. Не просто профессором. Не просто деканом. Человеком, у которого есть своя боль, свои тайны.       -Профессор, - начала она, не зная, что хочет сказать, -Я…       Снейп отступил. Маска вернулась. Холод, отстранённость.       -Можете идти, мисс Эшборн. Зелье я заберу на оценку.       -Да, сэр.       Кэтрин собрала вещи и вышла из класса.       Но что-то изменилось в тот вечер. Что-то внутри неё сдвинулось, щёлкнуло, встало на место.              Кэтрин встряхнула головой, возвращаясь в настоящее. Глупость. Давняя, детская глупость. Она была студенткой. Он — профессором. Ничего между ними не было и быть не могло. А теперь… теперь прошло четыре года. Она взрослая женщина. Он всё тот же холодный, замкнутый человек. Ничего не изменилось. Она пыталась убедить себя, что прошлое мертво. Что никаких чувств нет. Что всё будет просто. Профессионально. Без осложнений.              Кэтрин вернулась на кухню и принялась готовить обед. Руки двигались автоматически — нарезать овощи, поставить воду на огонь, добавить специи. Мысли были далеко. Внизу, в лаборатории.              Она покачала головой. Хватит. Нужно сосредоточиться на настоящем.              Эбби спустилась к обеду, всё ещё хмурая. Села за стол, подперла подбородок рукой.              -Что он там делает? — спросила она, глядя на Кэтрин.              -Варит зелье.              -Какое зелье?              -Не знаю.              -Не знаешь? — Эбби нахмурилась, -А зачем тогда согласилась?              Кэтрин поставила тарелку с супом перед сестрой.              -Потому что Дамблдор попросил. Это важно.              -Для чего?              -Для… чего-то. Эбби, я действительно не знаю деталей.              Эбби взяла ложку, помешала суп, но не стала есть.              -А на сколько он здесь?              Кэтрин села напротив.              -Не знаю.              -Пару дней? Неделю? Месяц?              -Эбби…              -Ты вообще что-нибудь знаешь? — огрызнулась Эбби, и в её голосе прозвучала обида.              Кэтрин замерла. Секунду смотрела на сестру молча.              -Я знаю, что профессор Дамблдор попросил об услуге. Я знаю, что профессору Снейпу нужна лаборатория. Я знаю, что это временно, — голос её был спокойным, но твёрдым, — Больше я ничего не знаю, потому что Дамблдор не счёл нужным мне рассказывать. И я не стала расспрашивать.              -Почему?              -Потому что это не моё дело.              Эбби отложила ложку.              -Но это наш дом, Кэт! Наш! И ты просто позволила чужому человеку прийти сюда, использовать нашу лабораторию, и даже не спросила зачем!              -Снейп не чужой, — возразила Кэтрин, -Он профессор Хогвартса. Член преподавательского состава. Человек, которому Дамблдор доверяет.              -А я ему не доверяю!              -Эбби, ты его почти не знаешь.              -Знаю достаточно! — Эбби вскочила, — Он злой, несправедливый, он ненавидит гриффиндорцев, ненавидит Гарри, ненавидит меня! А ты впускаешь его в наш дом, как будто это нормально!              Кэтрин тоже встала.              -Я понимаю, что ты расстроена. Понимаю, что тебе не нравится Снейп. Но это моё решение, Эбби. Мой дом. Моя ответственность.              Слова прозвучали резче, чем она хотела. Эбби отшатнулась, словно её ударили.              -Твой дом, -повторила она тихо, -Понятно.              -Эбби, я не это имела в виду…              -Всё нормально, — Эбби отвернулась, -Понятно. Это твой дом, и ты решаешь.              Кэтрин почувствовала, как что-то сжалось в груди. Трещина. Между ними появилась трещина.              Она подошла к сестре, положила руку ей на плечо.              -Милая, послушай. Я не хотела… Это наш дом. Твой и мой. Я просто… я не могла отказать Дамблдору. Он помог мне, когда мне было нужно. Теперь моя очередь помогать ему.              Эбби молчала.              -Снейп внизу, в лаборатории. Он вряд ли будет нам мешать. Мы можем просто… игнорировать его присутствие. Жить своей жизнью.              Эбби повернулась, посмотрела на Кэтрин.              -Как долго он пробудет?              -Не знаю. Наверное, несколько дней. Может, неделю.              -А если дольше?              -Тогда дольше, — Кэтрин вздохнула, -Эбби, пожалуйста. Я знаю, что это неприятно. Но давай просто… переживём это. Хорошо?              Эбби долго смотрела на неё. Потом кивнула. Медленно, неохотно.              -Ладно.              -Спасибо, -Кэтрин обняла её, -Я люблю тебя. Ты же знаешь?              -Знаю, — голос Эбби был тихим, -Я тоже тебя люблю.              Они постояли так несколько секунд. Обнявшись. Кэтрин чувствовала, как напряжение медленно уходит. Она отстранилась, улыбнулась сестре.              -А теперь давай украсим дом к Рождеству. Вдвоём. Сделаем его красивым и уютным.              Эбби улыбнулась в ответ.              -Хорошо.              -Только сначала я отнесу обед профессору Снейпу. Он же не ел с утра.              Улыбка Эбби померкла.              -Зачем?              -Потому что он человек. И людям нужно есть.              Эбби скрестила руки на груди.              -Пусть сам поднимается.              -Эбби…              -Ладно, ладно, — она махнула рукой, -Делай что хочешь.              Кэтрин налила суп в миску, положила на поднос вместе с хлебом и чаем. Взяла поднос и направилась к лестнице.              -Я скоро вернусь.              Эбби не ответила. Принялась разбирать пакеты с украшениями, громыхая коробками чуть громче, чем нужно.              Кэтрин спустилась в подвал. Коридор был таким же тёмным и прохладным, как утром. Она постучала в дверь лаборатории.              -Профессор Снейп?              Тишина. Потом глухое:              -Войдите.              Кэтрин толкнула дверь.              Снейп стоял у котла, помешивая зелье. Оно было тёмно-зелёного цвета, испускало лёгкий дымок. На столе лежали раскрытые книги, пузырьки с ингредиентами, записи на пергаменте.              Он даже не поднял взгляд.              -Принесла вам обед, — сказала Кэтрин, ставя поднос на свободный край стола.              -Благодарю.              Голос был ровным, незаинтересованным.              Кэтрин постояла несколько секунд, наблюдая за его работой. Руки Снейпа двигались уверенно, точно. Каждое движение выверено. Ни одного лишнего жеста.              -Если что-то понадобится, дайте знать, -сказала она.              -Разумеется.              Кэтрин развернулась, чтобы уйти.              -Мисс Эшборн.              Она остановилась, обернулась.              Снейп всё ещё смотрел в котёл, но добавил:              -Ваша лаборатория… превосходна. Спасибо, что предоставили её.              Кэтрин моргнула. Благодарность от Снейпа? Редкость.              -Пожалуйста, -ответила она, -Рада, что Вас все устроило.              Снейп кивнул. Разговор явно окончен.              Кэтрин вышла из лаборатории, прикрыв за собой дверь.              Наверху Эбби уже развесила первую гирлянду над камином. Золотая, мерцающая, она красиво переливалась в свете огня.              -Красиво, — сказала Кэтрин, входя в гостиную.              -Ага, — Эбби натягивала вторую гирлянду, -Помоги, а?              Кэтрин взяла свободный конец, и они вместе закрепили гирлянду над окнами. Потом повесили венок на дверь. Расставили свечи на каминной полке. Поставили ёлку в углу и произнесли заклинание — дерево тут же украсилось игрушками, звёздами, гирляндами.              -Вау, — выдохнула Эбби, -Как в Хогвартсе.              -Почти, -Кэтрин улыбнулась, -Только без парящих свечей.              -А давай сделаем парящие свечи!       -Эбби, ты только на первом курсе.              -Ну и что? Ты же мне поможешь!              Они провозились со свечами полчаса. Кэтрин показывала заклинание, Эбби повторяла. Первая свеча упала и чуть не подожгла ковёр. Вторая взлетела к потолку и застряла там. Третья получилась — зависла в воздухе, медленно покачиваясь.              -Получилось! — радостно закричала Эбби.              Кэтрин рассмеялась.              -Молодец. Ещё несколько, и у нас будет как в Большом зале.              Они работали вместе, болтая, смеясь. Эбби рассказывала про квиддич, про Гарри, который ловил снитч так, будто родился на метле. Про Гермиону, которая за три месяца прочитала половину библиотеки Хогвартса. Про Рона, который постоянно ел и вечно попадал в неприятности.              Кэтрин слушала, кивала, задавала вопросы. Трещина между ними затягивалась. Медленно, но, верно.              -Кэт, а мы будем печь печенье? — спросила Эбби, -Как раньше, с мамой?              Кэтрин замерла. Они не пекли печенье с тех пор, как погибли родители.              -Да, — сказала она тихо, -Конечно. Завтра испечём. Целую гору.              Эбби просияла.              Они закончили украшение к вечеру. Дом преобразился. Гирлянды, венки, свечи, ёлка. Всё сверкало, мерцало, создавало атмосферу праздника.              -Красота, — сказала Эбби, оглядывая результат.              Они сидели у камина, пили горячий шоколад, когда послышались шаги на лестнице. Кэтрин обернулась. Из коридора вышел Снейп. Он остановился на пороге гостиной, оглядываясь. Гирлянды, свечи, ёлка. Эбби, сидящая на ковре с кружкой шоколада. Кэтрин, улыбающаяся, расслабленная.              На лице Снейпа мелькнуло что-то… смущение? Неловкость?              Он словно не ожидал увидеть это. Не ожидал наткнуться на такую… домашнюю сцену.              Эбби уставилась на него, улыбка исчезла.       -Профессор Снейп, — сказала Кэтрин, поднимаясь, -Что-то случилось?              Снейп помедлил секунду.              -Мне нужны лягушачьи лапки. Я не смог найти их в лаборатории.              -А, да, — Кэтрин кивнула, -Они в отдельном шкафу. Сейчас покажу.              Снейп стоял неподвижно, глядя в сторону. Кэтрин почувствовала его дискомфорт. Он явно чувствовал себя лишним здесь, среди украшений и уюта.              Она мягко улыбнулась.              -Пойдёмте, профессор. Я помогу найти.              Они вышли из гостиной, прошли на кухню. Кэтрин открыла дальний шкаф, где хранились запасы ингредиентов для зельеварения.              — Вот, — она достала банку с лапками, -Нужно что-то ещё?              -Нет. Спасибо.              Снейп взял банку, но не ушёл сразу. Стоял, глядя куда-то в сторону.              -Ваша сестра…- начал он.              Кэтрин напряглась.              -Она не в восторге от вашего присутствия, -закончила она за него, -Знаю.              -Полагаю, я создаю неудобства.              -Нет, — Кэтрин покачала головой, -Просто… Эбби очень эмоциональна. И она видит в вас… врага. Из-за Гарри, из-за того, как вы относитесь к гриффиндорцам.              Снейп усмехнулся. Холодно.              -Я действительно не питаю особой любви к гриффиндорцам.              -Знаю.              -Но мисс Эшборн младшая могла бы быть лучше, если бы меньше болтала на уроках и больше следила за процессом.              Кэтрин вздохнула.              -Я передам ей ваши слова.              -Не стоит, — Снейп повернулся к двери, -Она всё равно не послушает.              Он ушёл, и Кэтрин осталась стоять на кухне, глядя ему вслед.              Странный человек. Холодный, замкнутый, неприятный.              И всё же… она не могла его ненавидеть.              Почему?              Кэтрин вернулась в гостиную. Эбби всё ещё сидела у камина, но теплота момента улетучилась.              -Он ушёл? — спросила она.              -Да. Вернулся в лабораторию.              -Хорошо.              Они допили шоколад в тишине.              Вечер спускался медленно, окрашивая небо в глубокий фиолетовый. В гостиной потрескивал камин, бросая тёплые блики на украшения. Парящие свечи мягко покачивались под потолком. Эбби свернулась калачиком на диване, укрывшись пледом. Кэтрин сидела в кресле напротив, с книгой в руках, но не читала. Просто смотрела на огонь.              -Кэт, а ты помнишь, как мы с мамой и папой украшали дом? — спросила Эбби тихо.              -Конечно.              -Мама всегда говорила, что Рождество — это магия. Настоящая магия, не та, что из палочек.              Кэтрин улыбнулась.              -Да. Она так говорила.              Эбби помолчала, глядя на ёлку, — Это мой любимый праздник. Всегда был.              -Знаю.              -А завтра уже Рождество, — Эбби повернулась к Кэтрин, глаза её блестели от возбуждения, -Я хочу написать письма! Гарри, Рону, Гермионе. Поздравить их. Рассказать, как у нас здесь.              Кэтрин кивнула.              -Хорошая идея. Они обрадуются.              -Точно! — Эбби вскочила с дивана, -Пойду прямо сейчас! А то потом забуду.              Она уже собиралась бежать наверх, когда из коридора послышались шаги.              Снейп вышел из-за угла. Остановился на пороге гостиной. На нём всё та же чёрная мантия, волосы чуть растрёпаны, на пальцах — следы от ингредиентов.              -Я закончил на сегодня, — сказал он, глядя на Кэтрин.              Эбби замерла. Секунду смотрела на него, потом быстро кивнула. И метнулась к лестнице, исчезая наверху.              Кэтрин медленно встала.              -Уже уходите?              -Да, — Снейп переступил с ноги на ногу. Неуловимый жест, но Кэтрин его заметила. Дискомфорт, -Зелье требует времени на настаивание              Кэтрин кивнула и проводила его к входной двери. Они шли по коридору молча. Снейп смотрел прямо перед собой, но Кэтрин видела, как его взгляд скользнул по гирляндам, по венку на двери, по золотым звёздам, развешанным вдоль стен.              Что-то мелькнуло в его глазах. Что-то, что она не смогла распознать. У двери Кэтрин остановилась.              -Профессор Снейп.              Он повернулся к ней.              -Да?              Кэтрин колебалась. Потом решилась.              -А вы… празднуете Рождество?              Снейп нахмурился. Вопрос, очевидно, застал его врасплох.              -Зачем вы спрашиваете?              -Просто любопытно, -Кэтрин пожала плечами, -Вы не выглядите как человек, который любит праздники.              Снейп усмехнулся. Холодно.              -Проницательно. Нет, мисс Эшборн, я не поклонник рождественских празднований.              -Почему?              Он посмотрел на неё долгим взглядом.              -Праздники — это иллюзия. Попытка людей забыть о реальности, окружив себя мишурой и фальшивой радостью, — голос его был ровным, без эмоций, -Я предпочитаю реальность.              Кэтрин молчала. В его словах была такая… пустота. Такая усталость.              -Но ведь праздники — это не только мишура, — тихо сказала она, — Это время, когда люди собираются вместе. Семья, друзья. Это… тепло.              Снейп отвёл взгляд.              -Не у всех есть семья, мисс Эшборн.              Кэтрин сглотнула. Правда. Она не подумала об этом.              -Простите. Я не хотела…              -Всё в порядке, — Снейп взялся за дверную ручку, -Спокойной ночи.              -Профессор, Вы… придёте завтра?              Снейп обернулся. Взгляд его был непроницаемым.              -Зелье нужно продолжать варить. Да, приду.              -Но завтра Рождество.              -Я знаю.              Они смотрели друг на друга несколько секунд.              Кэтрин не знала, что ещё сказать. Пригласить его остаться на ужин? Нелепо. Он же только что сказал, что не любит праздники. Предложить ему отдохнуть, отложить работу на день? Он откажет. Она это знала.              -Хорошо, — наконец сказала она, -Тогда до завтра.              Снейп кивнул. Коротко, сухо.              -До завтра, мисс Эшборн.              Он вышел на крыльцо. Холодный зимний воздух ворвался в дом. Снег всё ещё шёл, медленно, укрывая сад белым покрывалом.              Снейп сделал шаг вперёд, поднял палочку. И аппарировал.              Щелчок. Он исчез.              Кэтрин осталась стоять на пороге, глядя на место, где он только что был. Снег падал на крыльцо, таял под её ногами.              «Не у всех есть семья.»              Эти слова застряли в голове. Повторялись, как эхо.              У Снейпа нет семьи. Или есть, но он не хочет о ней говорить. Или была, но что-то случилось.              Кэтрин не знала его истории. Никогда не задумывалась об этом. В Хогвартсе он был просто профессором. Деканом. Строгим, холодным, далёким. Но сейчас, стоя на пороге своего дома, она вдруг поняла — он одинок.              Кэтрин закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, закрыла глаза.              Завтра Рождество. Весь волшебный мир будет праздновать. Семьи соберутся за столами, дети будут разворачивать подарки, дома наполнятся смехом и теплом.              А Северус Снейп придёт в чужой дом, спустится в подвал и будет варить зелье.              Один.              Почему это так её задело?              Кэтрин открыла глаза, посмотрела на украшенную гостиную. Тепло, уют, праздник.              Снейп сказал, что праздники — иллюзия. Может быть, он прав.              Или, может быть, он просто никогда не знал настоящего Рождества.              Кэтрин оттолкнулась от двери, прошла в гостиную. Камин потрескивал, свечи мерцали, ёлка сверкала игрушками. Наверху слышался голос Эбби — она диктовала письмо Джинджер, смеялась над чем-то.              Жизнь продолжалась.       

***

      Северус Снейп аппарировал к своему дому, когда за окнами уже сгустились сумерки. Паучий тупик встретил его привычной тишиной и холодом. Маленький дом, втиснутый между двумя такими же серыми, безликими строениями. Облупившаяся краска на стенах. Грязные окна, сквозь которые едва пробивался свет фонарей.              Снейп толкнул дверь, вошёл. Прихожая встретила его затхлым воздухом и пылью. Никаких украшений. Никаких гирлянд, венков, свечей. Рождество для него было просто ещё одним днём в календаре. Праздник для тех, у кого есть семья, друзья, причины радоваться.              У него не было ничего из этого.              Он прошёл в гостиную. Маленькая комната с потёртым диваном, книжными полками, заваленными фолиантами о зельеварении и тёмных искусствах. Камин был холодным, не топленным. Снейп взмахнул палочкой, и огонь вспыхнул, бросая тени на стены.              Он опустился в кресло, откинулся назад, закрыл глаза.              Торнхейвен.              Поместье Эшборнов было… другим. Тёплым. Живым. Даже холодные каменные коридоры дышали историей, магией, семейным уютом. Портреты на стенах, факелы, старая, но ухоженная мебель.              И лаборатория.              Северус не ожидал увидеть такое. Он знал, что бабушка Кэтрин Эшборн была известным мастером зельеварения, но это… это было произведение искусства. Всё идеально организовано, каждый ингредиент на своём месте, оборудование первоклассное. Работать там было… приятно. Слово, которое он редко применял к чему-либо.              Но не лаборатория не давала ему покоя.              Кэтрин.              Северус открыл глаза, посмотрел в огонь.              Он помнил её ученицей. Тихой, прилежной, умной. Слизеринка по распределению, но совершенно не вписывающаяся в змеиное логово. Слишком мягкая, слишком добрая. Однокурсники считали её странной. Северус считал её… интересной.              Она училась зельеварению лучше многих. У неё был талант — не просто знание рецептов, а понимание. Чувство зелья. Интуиция, которой нельзя научить. Он никогда не показывал своего одобрения открыто. Не хвалил. Но следил за её успехами. Иногда задерживался после уроков, когда она работала над сложными зельями. Просто наблюдал. Молча.              И был тот вечер. Шестой курс. Феликс Фелицис.              Она сварила его идеально. Безупречно. Северус помнил, как она стояла у котла, вспотевшая, усталая, но с триумфом в глазах. Он подошёл близко. Слишком близко. Почувствовал запах её волос — яблоки и что-то цветочное.              Он похвалил её. Редкость. Почти невозможность. А потом увидел, как она смотрит на него.              По-другому.              Северус тогда отступил. Резко. Холодно. Вернул маску безразличия.              Потому что он знал — ничего между ними быть не может. Не должно. Она была ученицей. Он — профессором. Разница в возрасте. Разница в положении. И самое главное — он был Пожирателем Смерти. Бывшим, да. Шпионом Дамблдора, да. Но всё равно.              Его руки были в крови. Его душа — разорвана. Его сердце — мертво.              Он не имел права даже думать о ком-то так. Не после Лили.              Лили.              Северус сжал подлокотники кресла.              Лили была мертва. Десять лет. Убита Тёмным Лордом. Из-за него. Из-за его глупости, его предательства.              Он жил только ради одного — защищать её сына. Гарри Поттера. Мальчика, который был живым напоминанием о его провале.              У него не было права на счастье. На привязанность. На что-то личное.              Кэтрин Эшборн была просто ученицей. Талантливой, да. Но не более.              Так он говорил себе четыре года назад.       Так он говорил себе сегодня.              Но когда она стояла в дверях лаборатории, когда смотрела на него теми серыми глазами… что-то внутри него дрогнуло.              Он увидел не девочку-студентку. Он увидел женщину.              Взрослую. Сильную. Усталую, но не сломленную. Она потеряла родителей. Вырастила младшую сестру. Работала на неблагодарной работе. Справлялась со всем одна.              Она выжила.              Как и он.              И в этом было что-то… общее. Что-то, что связывало их невидимой нитью.              Северус покачал головой, прогоняя мысли.              Глупость. Сентиментальная чушь.              Он здесь для работы. Для зелья, которое Дамблдор заказал. Ничего больше.              Он войдёт в лабораторию, сварит двадцать партий, уйдёт. Не будет смотреть на Кэтрин. Не будет вспоминать.              Не будет чувствовать.              Северус встал, прошёл в свою спальню. Маленькая комната с узкой кроватью, шкафом, письменным столом. Никаких украшений. Никакого уюта.              Как и вся его жизнь.              Он лёг, не раздеваясь, уставился в потолок.              Завтра он вернётся в Торнхейвен. Продолжит работу.              И будет держать дистанцию.              Как всегда.