Глава 18. Первые письма

      Кэтрин начала замечать странности в середине октября.              Сначала это были мелочи, которые можно было списать на паранойю или усталость. Бумаги на её столе лежали чуть иначе, чем она их оставляла. Ящик стола был не до конца закрыт, хотя она точно помнила, что задвинула его. Кто-то из коллег слишком долго смотрел на неё в коридоре, потом быстро отворачивался.              Потом странности усилились.              Однажды утром, придя на работу, Кэтрин обнаружила, что замок на её кабинете открыт. Она замерла в дверях, оглядывая помещение. Всё выглядело так же, как вчера. Стол. Стеллажи. Стопки бумаг. Но что-то было не так.              Она подошла к столу, открыла ящик. Её личные записи — те, что она вела о расследовании, — лежали не в том порядке. Кто-то листал их. Читал.              Кэтрин почувствовала, как внутри всё холодеет.              За ней следят.              Она быстро собрала все свои записи, запечатала их защитным заклинанием и спрятала в сумку, которую теперь носила с собой повсюду. Больше ничего личного в кабинете она не оставляла.              Через несколько дней, в обеденный перерыв, Оливер зашёл к ней. Он выглядел обеспокоенным, даже встревоженным. Закрыл дверь за собой, опустил голос.               — Кэт, мне нужно с тобой поговорить.              Кэтрин подняла взгляд от документов, которые разбирала.               — О чём?              Оливер сел на край стола, сложил руки на груди.               — О том, что ты делаешь. В хранилище.              — Я каталогизирую артефакты. Это моя работа, — она немного напряглась, уже заранее чувствуя куда приведет этот разговор.              — Кэт, не надо. Я знаю, что ты не просто каталогизируешь, — он помолчал, потом добавил тише, — Люди говорят, что ты задаёшь слишком много вопросов. Копаешься в старых рейдах. Интересуешься протоколами уничтожения.               — Кто говорит?               — Неважно кто. Важно то, что ты привлекаешь внимание. И это опасно.              Кэтрин встала, скрестив руки.               — Оливер, если ты пришёл, чтобы сказать мне прекратить работу…               — Я пришёл, чтобы предупредить тебя, — он встал тоже, посмотрел ей в глаза, — Кэт, я слышал имя Малфоя. В контексте того, что ты ищешь. Это правда? Ты копаешься в делах Люциуса Малфоя?              Кэтрин промолчала.              Оливер выдохнул, провёл рукой по волосам.              — Мерлин, Кэт. Ты понимаешь, во что ввязываешься? Малфой — не тот человек, с которым стоит связываться. У него связи. Влияние. Деньги. Если он узнает, что ты копаешься в его прошлом…               -Что он сделает? -спокойно спросила Кэтрин, — Убьёт меня?              — Возможно, или хуже. Подставит. Уволит. Разрушит твою карьеру. У него есть способы. Кэт, пожалуйста. Оставь это. Какую бы тайну ты ни искала, она того не стоит.              Кэтрин смотрела на него, чувствуя одновременно благодарность и раздражение. Он беспокоился о ней. Искренне. Но он не понимал.               — Спасибо за предупреждение, Оливер. Я буду осторожна.               — Кэт…               — Я справлюсь. Правда.              Он смотрел на неё долгим взглядом, потом покачал головой.              — Просто… обещай, что если станет слишком опасно, ты остановишься. Обещай мне.               — Обещаю, — солгала Кэтрин.              Оливер ушёл, оставив её одну с мыслями, которые роились, как рой пчёл. Он прав. Это опасно. Она играет с огнём. Но если она остановится сейчас, если не узнает правду…              Элинор поймала её на следующий день в коридоре, когда Кэтрин возвращалась из хранилища. Схватила за руку, притянула в пустую комнату для совещаний, закрыла дверь.               — Все вдруг хотят со мной поговорить, — устало ответила Кэтрин, — Что случилось?              Элинор скрестила руки, её лицо было серьёзным.              — Ты слишком много времени проводишь в архивах. Ты выглядишь ужасно. Похудела. Не спишь. Я вижу круги под глазами. И ты ведёшь себя… странно.              — Странно?               — Да. Скрытно. Постоянно оглядываешься. Прячешь бумаги, когда кто-то входит в кабинет. Кэт, что происходит? Что ты ищешь в том хранилище?              Она колебалась. Элинор была её подругой. Одной из немногих людей, которым она могла доверять. Но сказать правду?               — Я просто делаю свою работу, Эл.               -Не ври мне, — Элинор шагнула ближе, понизила голос, — Кэт, я твоя подруга. Если у тебя проблемы, ты можешь мне рассказать. Я помогу.               — Я знаю. Но сейчас… я не могу. Прости.              Элинор смотрела на неё долго, потом вздохнула.               — Ладно. Но если тебе понадобится помощь — любая помощь — ты знаешь, где меня найти. И, Кэт… будь осторожна. Я не знаю, что ты там ищешь, но, судя по твоему виду, это что-то опасное.              Кэтрин знала, что осторожность — уже не вариант. Она зашла слишком далеко, чтобы остановиться.              Ее дар продолжал усиливаться с каждым днём, и это было настоящей пыткой.              Благодаря основам оклюменции Кэтрин могла контролировать, когда считывать эмоции окружающих, а когда закрываться. Но стресс, недосыпание, постоянное напряжение делали своё дело. Барьер становился всё слабее, всё труднее было его удерживать. Теперь она вновь чувствовала людей постоянно. Их тревогу. Их раздражение. Их любопытство. Их злость.              В Министерстве, где работали сотни волшебников, это было невыносимо.              Кэтрин шла по коридору и чувствовала, как на неё накатывает волна чужих ощущений. Усталость секретарши, которая мечтала уйти домой. Гнев аврора, которого отчитал начальник. Тревога младшего сотрудника, который боялся облажаться на важной встрече.              Всё смешивалось в один постоянный гул, от которого раскалывалась голова.              Она пыталась строить барьер. Визуализировала стену. Кирпич за кирпичом. Но концентрации не хватало. Барьер поднимался на минуту, потом рушился. Снова и снова.              Вечерами она приходила домой и падала на кровать, не раздеваясь. Закрывала глаза, пыталась отключиться от всего. Но сон не приходил. Только темнота, полная отголосков чужих эмоций, которые она впитала за день.              Пикси приносил ей еду, которую она не ела. Чай, который остывал нетронутым. Умолял отдохнуть. Но Кэтрин не могла. Потому что каждый раз, когда закрывала глаза, видела дневник. Тёмный артефакт, который мог быть сейчас где угодно.       

***

             Письмо от Дамблдора пришло в конце октября.              Кэтрин сидела за столом в гостиной, перебирая очередную стопку документов, когда в окно постучала сова. Серая, почтовая сова Хогварстса. Кэтрин открыла окно, и сова влетела внутрь, села на спинку стула, протянул лапу с запечатанным письмом.              Она взяла его, сломала печать — герб Хогвартса, — развернула пергамент.              «Дорогая Кэтрин,       До меня дошли слухи о вашем интересе к определённым артефактам, конфискованным в годы Первой войны. Не буду спрашивать, что именно вы ищете -, полагаю, у вас есть веские причины. Но прошу вас, будьте осторожны. Копание в прошлом может быть опасным, особенно если это прошлое связано с людьми, которые предпочитают держать свои секреты в тени.       Если вам понадобится консультация по тёмным артефактам - их свойствам, опасности, способам нейтрализации, - профессор Снейп является одним из лучших экспертов в этой области, которых я знаю. Он будет рад помочь, если вы к нему обратитесь.       Берегите себя, Кэтрин. И не забывайте: вы не одна. Если понадобится помощь - любая помощь - я всегда к вашим услугам.       С глубоким уважением и заботой,       Альбус Дамблдор«              Кэтрин медленно опустила письмо на стол.              Дамблдор знал. Конечно, знал. У него были свои источники информации, свои способы узнавать то, что происходило за стенами Хогвартса. Он не спрашивал, что она ищет. Не требовал остановиться. Просто предложил помощь.              Через Снейпа.              Кэтрин закрыла глаза, потёрла переносицу.              Снейп. Снова Снейп.              Она вспомнила его отказ летом. Холодное, формальное письмо — «К сожалению, я не могу предоставить частные уроки оклюменции в данный момент.»              Обратиться к нему снова? Просить помощи?              Гордость подсказывала: нет. Не унижайся дважды.              Но разум говорил: у тебя нет выбора. Ты не справляешься одна. Тебе нужна помощь.              Кэтрин сидела в тишине гостиной, слушая тиканье часов, и взвешивала варианты. Потом встала, прошла в кабинет, достала пергамент и перо. Писала долго. Перечёркивала. Переписывала. Пытаясь найти правильные слова. Не слишком личные. Не слишком холодные. Формальные.              Наконец остановилась на самом простом варианте.              «Профессор Снейп,       Я занимаюсь каталогизацией конфискованных артефактов времён Первой войны в хранилище Министерства и наткнулась на описание предмета, который меня озадачил.       Профессор Дамблдор предложил обратиться к вам за консультацией, учитывая вашу экспертизу в области тёмных объектов.       Не могли бы вы помочь мне разобраться в природе этого артефакта?       С уважением,       Кэтрин Эшборн»              Короткое. Сухое. Профессиональное.              Она перечитала письмо три раза, потом запечатала, отправила с совой.              Ответ пришёл на следующий день.              Кэтрин вернулась домой поздно вечером, измотанная очередным днём в хранилище, и обнаружила сову, сидящую на подоконнике кухни. Она развязала письмо дрожащими пальцами. Почерк был знакомым. Острые, чёткие буквы. Ни одной кляксы.              «Мисс Эшборн.       Опишите предмет подробно: внешний вид, материал, любые надписи или символы, обстоятельства конфискации.       С.С.»              Кэтрин медленно выдохнула. Кратко. Холодно. Деловито. Типичный Снейп.              Но он ответил. Согласился помочь.              Это было начало.              Она села за стол, достала свои записи о дневнике из Малфой-мэнора, начала писать ответ.              «Профессор Снейп,       Благодарю за Ваш ответ.       Предмет: дневник в чёрном кожаном переплёте, без опознавательных знаков на обложке. Конфискован 12 октября 1982 года в Малфой-мэноре в ходе рейда, санкционированного Бартемиусом Краучем-старшим.       Согласно протоколу уничтожения №412 от 8 марта 1983 года, дневник был уничтожен магическим огнём. Однако протокол вызывает сомнения: подпись размыта до неразборчивости, печать нечёткая, отсутствуют показания свидетелей (обязательные для уничтожения артефактов класса А).       Кроме того, в ходе работы я обнаружила, что несколько других артефактов из того же рейда также числятся «уничтоженными» с аналогичными нарушениями в документации.       Магическая аура: я не имела физического контакта с дневником (его нет в хранилище), но при работе с другими артефактами заметила, что некоторые тёмные объекты, помеченные как уничтоженные, оставляют… следы. Остаточную магическую энергию, которую можно почувствовать на расстоянии.       Мой вопрос: может ли подобный артефакт сохранять активность, если его не уничтожили должным образом? И насколько опасным он может быть, если попадёт в чужие руки?       К. Эшборн»              Она запечатала письмо, отправила с той же совой, которая всё ещё сидела на подоконнике, терпеливо ожидая. Птица взмыла в ночное небо, растворившись в темноте.              Кэтрин осталась стоять у окна, глядя на звёзды.              Она сделала шаг. Обратилась за помощью. Теперь оставалось только ждать.              И надеяться, что Снейп поймёт, насколько это важно и опасно. И что он согласится помочь ей разобраться в этой тайне, прежде чем будет слишком поздно.