Глава 19. Консультации, догадки и загадочные артефакты

      Кэтрин сидела в своём кабинете в Министерстве, разбирая очередную опись, когда в окно постучала сова. Она узнала её — та самая школьная сова из Хогвартса, которая уже дважды приносила письма от Снейпа.              «Мисс Эшборн,       Дневник, который вы описали, вызывает серьёзные опасения. Артефакты, могут быть относительно безобидными - простые книги или заколдованные журналы. Однако если предмет был конфискован у семьи с известными связями с Тёмными искусствами и помечен как «проклятый», вероятность его безопасности крайне мала.       Подобные объекты могут содержать не просто воспоминания, а фрагменты сознания создателя. В худшем случае - часть души (крайне редкая и запретная магия, о которой не стоит распространяться в письмах). Такие артефакты обладают собственной волей, способны влиять на владельца, подчинять его разум.       Если дневник действительно не был уничтожен и находится в обороте, он представляет значительную угрозу. Особенно если попадёт в руки неопытного волшебника.       Относительно «следов» магии, которые вы упомянули: да, мощные артефакты оставляют остаточную энергию даже после физического отсутствия. Если вы чувствуете подобное, ваша чувствительность к магии выше средней. Используйте её с осторожностью.       Рекомендую продолжить документирование несоответствий, но не привлекать к этому внимание. Если ваши подозрения обоснованы, некоторые люди предпочтут, чтобы вы не копали дальше.       Будьте осторожны.       С.С.»              Кэтрин перечитала письмо дважды, останавливаясь на каждой фразе.              Часть души. Эти слова отзывались холодом внутри. Она слышала о подобной магии — тёмной, запретной, чудовищной. Но думала, что это легенды.              Кэтрин сложила письмо, убрала в сумку, где уже лежали предыдущие. Её пальцы задержались на пергаменте, и она почувствовала — слабо, как эхо — магию Снейпа. Тёмную, глубокую, сложную. Но сейчас не измученную. Спокойную. Сосредоточенную.              Он был серьёзен.              Переписка продолжилась некоторое время. Кэтрин писала ему о других артефактах, которые вызывали вопросы. Проклятые медальоны, кольца с тёмными чарами, зеркала, книги. Снейп отвечал подробно, объясняя природу магии, способы защиты, признаки опасности.              Его письма были профессиональными, сухими, информативными. Но иногда — очень редко — сквозь формальность проскальзывало что-то ещё.              «Мисс Эшборн,       Кольцо, которое вы описали, содержит проклятие забвения. Крайне неприятное заклинание, которое медленно разрушает все воспоминания волшебника. Удивлён, что оно до сих пор хранится в Министерстве без должной нейтрализации. Хотя, учитывая уровень компетентности среднестатистического сотрудника отдела магического правоприменения, удивляться не стоит.       С. С.              Кэтрин усмехнулась, читая. Его сарказм был едким, но… честным. Он не лицемерил, не притворялся. Говорил то, что думал.              Она ответила быстро.              «Профессор Снейп,       Благодарю за предупреждение. Кольцо я убрала в запечатанный контейнер с защитными рунами. Надеюсь, этого достаточно, чтобы оно не навредило кому-либо случайно.       Что касается компетентности сотрудников Министерства… не могу не согласиться. Иногда мне кажется, что половина из них не отличит проклятый артефакт от чайника.       К. Э.»              Ответ пришёл на следующий день:              «Мисс Эшборн,       Учитывая, что некоторые сотрудники Министерства не способны отличить зелье от сока, ваше замечание о чайнике не кажется преувеличением.       Контейнер с рунами - разумное решение. Если руны начнут тускнеть, немедленно усильте их. Проклятие забвения имеет свойство «просачиваться» через ослабленную защиту.       С. С.»              Кэтрин рассмеялась. Тихо, в пустом кабинете, но искренне. Когда она последний раз смеялась?              К середине ноября переписка стала… иной.              Всё так же профессиональной. Но появились моменты, которые нельзя было назвать чисто деловыми.              Кэтрин написала однажды вечером, после особенно тяжёлого дня:              «Профессор Снейп,       Сегодня я нашла ещё три артефакта с поддельными протоколами уничтожения. Все из рейдов начала восьмидесятых. Все конфискованы у бывших Пожирателей смерти.       Благодарю вас за помощь в этом расследовании. Иногда мне кажется, что я единственная, кто вообще заботится о том, чтобы эти вещи не попали не в те руки. Но теперь я знаю, что это не так.       К. Э.»              Она отправила письмо, не задумываясь, устало потирая глаза. Только потом поняла, что оно вышло немного личным.              Ответ пришёл на следующее утро:              «Мисс Эшборн,       Увы, Министерство славится некомпетентностью и равнодушием к вопросам, которые требуют усилий и внимания. Вы, судя по всему, исключение из этого прискорбного правила.       Продолжайте работу. Она важна.       С. С.»              Кэтрин перечитала письмо три раза, останавливаясь на словах «Вы… исключение». Похвала? От Снейпа?              Кэтрин улыбнулась, сложила письмо и убрала его в ящик стола, где хранились остальные. Их было уже больше двадцати. Аккуратная стопка пергамента, перевязанная лентой. Она провела пальцами по верхнему письму и почувствовала магию Снейпа. Не такую, как раньше — измученную, рваную, одинокую. Сейчас она была… спокойной. Сосредоточенной. Словно он тоже находил в этой переписке что-то, что помогало ему.              Кэтрин закрыла ящик, откинулась на спинку кресла.              Когда она начала ждать его писем? Когда начала улыбаться, читая его сарказм? Когда начала думать о нём не как о бывшем преподавателе, а как о… ком?              Друге? Союзнике?              Или о чём-то большем?              Она отмела эту мысль. Не сейчас. Не стоит думать об этом.              Но в глубине души что-то тёплое и опасное начинало разрастаться, как тлеющий уголёк, который вот-вот вспыхнет пламенем.              Элинор заметила первой.              Они сидели в «Дырявом котле» в пятницу вечером — Кэтрин впервые за месяц согласилась выйти. Пили сливочное пиво, болтали о работе, о погоде, о ерунде.               — Кэт, ты выглядишь… лучше, — сказала Элинор, наклонив голову, — Намного лучше, чем месяц назад. Что изменилось?              Кэтрин пожала плечами, пытаясь выглядеть небрежно.               — Просто немного отдохнула. Научилась распределять время.               — Ага. Конечно, — Элинор усмехнулась, — У тебя глаза блестят, Кэт. Ты снова начала улыбаться. Что-то определённо изменилось.               — Элинор…              — Не, не, погоди. Дай угадаю, — Элинор прищурилась, изучая её лицо, — Там кто-то есть, да? Ты кого-то встретила? Или подожди…да неужели. Все-таки Оливер?!              Кэтрин поперхнулась пивом.               — Что? Нет!               — Врёшь. Ты покраснела.               — Не покраснела!               — Покраснела. Так кто он? Это Оливер?              Кэтрин закрыла лицо руками, чувствуя, как щёки горят.               — Элинор, клянусь, ты выдумываешь. Никого нет.               — Ладно, ладно. Не скажешь — не надо, — Элинор улыбнулась, отпила пиво, — Но я рада, что тебе лучше. Правда. Ты месяц ходила, как призрак. Думала, ты загонишь себя до больницы.               — Я просто… нашла помощь. С работой.              Элинор лишь усмехнулась. Кэтрин знала, она все выведает у Оливера, Элинор так просто не остановить. Но Кэтрин не ответила, потому что не могла объяснить.              Да, что-то изменилось. Она чувствовала себя легче. Спокойнее. Груз, который давил на плечи последние месяцы, стал меньше.              Потому что теперь она была не одна.              У неё был… Снейп. Их переписка. Его помощь. Его саркастические замечания, которые заставляли её улыбаться. Его серьёзность, когда дело касалось опасности.              Она чувствовала его поддержку. И это… помогало.              Оливер тоже заметил.              Зашёл к ней на следующей неделе, сел на край стола.               — Кэт, ты выглядишь бодрее. Что случилось? Нашла то, что искала?               — Не совсем. Но я… продвигаюсь.               -Это хорошо, — он помолчал, потом добавил: — Ты снова начала есть. И спать, судя по всему. Круги под глазами почти исчезли.               — Спасибо за наблюдательность, — сухо ответила Кэтрин.              Оливер усмехнулся.               — Я просто рад, что ты не угробила себя. Месяц назад я всерьёз боялся, что ты свалишься от истощения.               — Не свалюсь. Я крепче, чем кажусь.              Он посмотрел на неё внимательно, — Ты нашла помощь, да? Кто-то помогает тебе с артефактами?              Кэтрин колебалась. Она не ответила, не смогла сказать что-то объясняющее. Лишь многозначительно посмотрела на Оливера. Он сменил тему.               — Хорошо, — Оливер встал, дотронулся до ее плеча, — Главное — будь осторожна. Ладно?              — Ладно.              Однажды вечером, когда Кэтрин сидела в гостиной с очередным письмом от Снейпа, Пикси принёс ей чай и замер, глядя на стопку пергамента на столе.               — Мисс Кэтрин получает много писем последнее время, — тихо заметил он, дёргая себя за ухо, — Совы прилетают часто. Почти каждый день.              Кэтрин подняла взгляд, почувствовав, как щёки теплеют.               — Это… по работе, Пикси. Просто консультации.               — По работе, — повторил эльф, но в его огромных глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, — Пикси рад, что мисс Кэтрин снова улыбается. Пикси давно не видел мисс Кэтрин такой… счастливой.              Кэтрин моргнула, осознавая, что это правда. Она была… счастливее. Несмотря на расследование. Несмотря на опасность. Несмотря на всё. Потому что у неё была связь с кем-то, кто понимал. Кто не осуждал. Кто помогал.              Она сжала письмо в руках, чувствуя его магию. Глубокую. Сложную.              И поняла, что та привязанность, которая тлела внутри годами — с шестого курса, с того момента, когда он впервые её похвалил, — разгоралась снова.              Сильнее. Ярче. Опаснее.              Она не была готова признаться в этом. Даже себе. Но чувство было там. Живое. Настоящее.              И с каждым письмом, с каждым словом, с каждым саркастическим замечанием оно становилось всё сильнее.       

***

      К декабрю переписка стала частью её жизни.              Кэтрин писала Снейпу почти каждый день. Иногда о работе — новых находках, странностях в документах. Иногда просто… делилась мыслями.              «Профессор Снейп,       Сегодня нашла ещё один дневник в описи. Конфискован в доме семьи Борк в 1981 году. Тоже помечен как «уничтоженный». Начинаю думать, что таких артефактов может быть больше, чем я предполагала.       Это пугает.       К. Э.»              Ответ пришёл быстро:              «Мисс Эшборн,       Ваши опасения обоснованы. Если практика подделки протоколов уничтожения была систематической, количество «пропавших» артефактов может исчисляться десятками.       С. С.              Но однажды письмо пришло другим.              Кэтрин развернула пергамент и почувствовала сразу — магия Снейпа была… напряжённой. Тёмной. Измученной.              Почерк был таким же чётким, но буквы казались резче, нажим сильнее.              «Мисс Эшборн,       Относительно проклятого медальона, который вы описали: не приближайтесь к нему. Это крайне опасный артефакт, способный вызывать галлюцинации, паранойю и саморазрушающее поведение. Если он хранится в открытом доступе - немедленно изолируйте его.       Будьте осторожны.       С. С.»              Короткое. Резкое. Тревожное. Кэтрин сжала письмо в руках, чувствуя, как внутри всё сжимается.              Что-то случилось. Что-то плохое. Она чувствовала это. Что происходит в Хогвартсе? Что происходит с ним?              Она написала ответ, не задумываясь:              «Профессор Снейп,       Медальон изолирован. Спасибо за предупреждение.       Вы в порядке? Ваше последнее письмо… я почувствовала, что что-то не так.       К. Э.»              Отправила с совой, которая ждала на подоконнике. Кэтрин волновалась. Проверяла окно каждый час. Не спала ночами, прислушиваясь к звукам за окном. На третий день сова вернулась.              Кэтрин развязала письмо дрожащими руками.              «Мисс Эшборн,       Благодарю за беспокойство. Всё в порядке. Просто напряжённое время - вторые окаменения в замке вызвали панику среди студентов и преподавателей. Дополнительные патрули, усиленная безопасность. Утомительно.       Не волнуйтесь.       С. С.»              Кэтрин медленно выдохнула.              Вторые окаменения. Эбби писала об этом. Колин Криви.              Снейп был в стрессе. Перегружен. Истощён дополнительными обязанностями.              И она… волновалась о нём. Не как о бывшем преподавателе. Не как о консультанте. Как о… ком-то важном.              Она сложила письмо, убрала в ящик к остальным.              Тридцать восемь писем. Тридцать восемь причин признаться себе в том, что пыталась отрицать годами.       Ей важен Северус Снейп.