Глава 24. Тайны, пауки и скрытые угрозы

      Жизнь вернулась в привычное русло. Министерство. Архив. Бумаги. Рутина. Кэтрин просыпалась, шла на работу, перебирала документы, возвращалась домой. Ужинала в одиночестве. Тренировала оклюменцию до глубокой ночи. Мыслями она часто возвращалась в Хогвартс, думая о всех событиях, что произошли там. Письма от Эбби приходили раз в неделю, ничего подозрительного. В Хогвартсе все было так же, как и в день ее отъезда. Никаких новых нападений, никаких найденных дневников. Эбби была в порядке. И кажется в некой безопасности. Может, опасность действительно миновала? Может, дневник уничтожен, или потерян навсегда, или кто-то нашёл его и запер в безопасном месте? Кэтрин хотела верить в это. Но что-то внутри подсказывало: это затишье перед бурей.              Кэтрин шла по коридору второго уровня Министерства, возвращаясь из отдела магического правоприменения, куда относила запрос на старые файлы. Коридор был почти пуст — поздний вечер, большинство сотрудников уже разошлись по домам. Её шаги отдавались эхом на полированном каменном полу.        — Мисс Эшборн. Какая неожиданная встреча.       Голос остановил её. Кэтрин обернулась.              Люциус Малфой стоял в нескольких метрах, опираясь на трость с серебряным набалдашником в форме змеиной головы. Длинные светлые волосы были безупречно уложены, дорогая мантия — из тончайшего тёмно-зелёного шёлка. Он выглядел так, будто владел этим местом. Уверенно. Хищно.              Кэтрин остановилась, выпрямилась, встретив его взгляд. Сердце забилось быстрее, но она не показала этого.              — Мистер Малфой.              Он медленно подошёл ближе, его шаги были неторопливыми, размеренными. Трость постукивала о пол — мерный, гипнотический звук.              — Давно не виделись. С сентября, полагаю? «Флориш и Блоттс», если не ошибаюсь.              — Вы не ошибаетесь.              Малфой остановился в паре метров от неё, слегка наклонил голову, изучая её лицо с холодным любопытством.               — Вы выглядите уставшей, мисс Эшборн. Работа в Министерстве столь утомительна?               — Справляюсь.               — О, я не сомневаюсь, — его губы изогнулись в подобии улыбки — вежливой, но не достигающей глаз, — Слышал, вы занимались весьма… интересным проектом. Каталогизация конфискованных артефактов. Должно быть, увлекательная работа для человека с вашим… образованием.              Кэтрин напряглась.              — Работа была рутинной. Опись, проверка соответствия записей. Ничего увлекательного.               — Рутинной… — повторил Малфой задумчиво, постукивая пальцем по набалдашнику трости, -Странно. Мне показалось, что вы нашли там кое-что… примечательное. Несоответствия, возможно? Артефакты, которые должны были быть уничтожены, но… не были?              Воздух между ними сгустился, стал тяжёлым.              Кэтрин держала лицо непроницаемым, но внутри всё холодело. Он знал. Знал, что она копалась в записях. Знал о дневнике.               -Я не уполномочена обсуждать детали своей работы, мистер Малфой. Особенно с посторонними.              — Посторонними, — Малфой усмехнулся, звук был низким, почти змеиным, — Какое резкое слово, мисс Эшборн. Хотя, полагаю, справедливое. Мы с вами действительно не друзья. Не союзники. Скорее… корабли, проходящие в ночи.              Он сделал шаг ближе. Кэтрин устояла на месте, не отступая, хотя инстинкт кричал: беги.               — Но иногда, — продолжил Малфой мягко, почти доверительно, — корабли сталкиваются. Особенно когда один из них плывёт в опасных водах. Воды, полные рифов и… скрытых угроз.              Кэтрин сжала кулаки, ногти впились в ладони.               — Это угроза, мистер Малфой?               — Угроза? — он выглядел удивлённым, даже оскорблённым, — Боже упаси. Просто дружеский совет. От человека, который… скажем так, имеет некоторый опыт в навигации по этим водам.              Он обошёл её медленно, словно хищник, оценивающий добычу. Кэтрин не двигалась, следя за ним краем глаза.               — Видите ли, мисс Эшборн, некоторые артефакты имеют… историю. Тёмную, сложную историю. Их исчезновение — или, скажем, их неправильная каталогизация — может быть не ошибкой, а… намеренным действием. Защитой. Или, возможно, местью, -он остановился перед ней, наклонился чуть ближе. Кэтрин почувствовала его магию — холодную, скользкую, пропитанную тёмными чарами и высокомерием, — Копание в подобных делах может быть опасным. Особенно если копающий не понимает, с кем имеет дело. Некоторые люди не любят, когда их секреты раскрывают. Они могут… отреагировать. Непредсказуемо.              Кэтрин встретила его взгляд, не моргая.               — Я не боюсь угроз, мистер Малфой. Прямых или завуалированных.               — Как храбро, — Малфой выпрямился, отступил на шаг, — Истинная гриффиндорская черта. Хотя вы, насколько я помню, были слизеринкой. Воистину дом не всегда определяет характер.              Он повернулся, направился к выходу, но на пороге остановился, оглянулся через плечо.               — Кстати, как ваша сестра? Эбигейл, не так ли? Учится в Хогвартсе. Второй курс Гриффиндора, — пауза, наполненная ядом, — Надеюсь, с ней всё в порядке. Школа бывает опасным местом. Особенно в этом году.              Кэтрин почувствовала, как внутри вспыхивает ярость — горячая, слепая.               — Если вы посмеете…              — Я? — Малфой повернулся, изображая удивление, — Я ничего не смею, мисс Эшборн. Просто выражаю обеспокоенность. Как добропорядочный гражданин. Хогвартс переживает трудные времена. Нападения. Окаменения. Тайная комната, -он улыбнулся — холодно, триумфально, — Было бы ужасно, если бы что-то случилось с вашей сестрой. Или её друзьями.              Он ушёл, его шаги эхом отдавались в коридоре, пока не затихли вдали. Кэтрин осталась стоять, дрожа от ярости и страха. Он угрожал Эбби. Завуалированно, но ясно. Он знал о дневнике. Знал, что она расследовала. И предупреждал: отступи, или пострадают те, кого ты любишь. Кэтрин сжала кулаки так сильно, что ногти прорезали кожу ладоней. Боль отрезвила.              Она не отступит. Ни за что. Но теперь она знала точно: Малфой был за всем этим. Дневник. Нападения. Всё.              И он играл в игру, ставки в которой — жизни детей.              Кэтрин вернулась домой и немедленно написала Дамблдору.              Затишье закончилось.              Буря была близко.       

***

      Эбби, Гарри и Рон вновь посетили Гермиону в больничном крыле. Ее состояние не менялось и видеть ее такой для них было невозможно сложно. Постояв около нее минут 10, они собирались возвращаться в башню. Но прежде, чем они успели двинуться, дверь больничного крыла распахнулась.              Вошла Макгонагалл, её лицо было строгим и бледным. За ней — Дамблдор.               — Мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Эшборн, — сказала Макгонагалл, — Вам нужно вернуться в башню Гриффиндора. Немедленно.               — Профессор, мы. — начал говорить Гарри о том, что они и так собирались туда.               — Немедленно, — повторила она твёрдо.              Они ушли из больничного крыла и отправились в башню. По дороге они шептались, обсуждая все, что происходило в школе.               — Мальчики, — аккуратно начала Эбигейл, — Пауки, пауки движутся всей колонной прочь из замка, — Эбби помолчала, подбирая слова, — Нам нужно к Хагриду. Кто лучше, чем он разбирается во всех этих существах? Рон и Гарри поддержали Эби молчаливым кивком.              Когда стемнело и большинство студентов разошлись по гостиным, Гарри, Рон и Эбби пробрались к хижине Хагрида.              Свет горел в окне. Клык, огромный как кабан, храпел у двери.              Гарри постучал.               — Хагрид? Это мы. Можно войти?              Дверь открылась. Хагрид стоял на пороге, его лицо было красным, глаза опухшие.               — Гарри. Рон. Эбби, -он шмыгнул носом, — Заходите. Быстрее.              Они вошли. Хижина была тёплой, пахло дровами и чем-то пекущимся в печи. Хагрид налил им чай, сел тяжело на стул, который заскрипел под его весом.              — Бедная Гермиона, — начал Хагрид, — Она была одной из лучших студенток. Всегда вежливая, добрая, — Хагрид вытер глаза огромной ладонью, — А теперь… и теперь говорят, что школу закроют навсегда.               — Что? — Эбби выпрямилась.               — Совет попечителей. Они заседали сегодня. Сказали, что если нападения не прекратятся, Хогвартс закроют. Студентов отправят домой.              Тишина была оглушающей.               — Хагрид, — медленно начал Гарри, -Мы хотели спросить тебя. Не знаешь ли ты что-нибудь о Тайной комнате? Ты ведь был тогда тут, в Хогвартсе, когда ее открыли в первый раз? Разве нет? Ты должен был тогда учиться.              Хагрид кивнул, не сказав ни слова.               — Тайная комната, — продолжил Рон -Кто тогда был обвинен в том, что ее открыли? Было ведь какое-то, ну…расследование или что-то типа такого? Чем все закончилось, Хагрид?              Хагрид посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.               — Это было давно, Рон. Почти 50 лет назад. Времена тогда были странные. Ты знаешь, эти нападения тогда…они сказали. Нет, ко мне относились странно. Ну из-за роста знаете, всего такого. И я животных всегда любил. И держал Арагога. Акромантула. Думал, никто не узнает. Но когда девочка погибла… меня обвинили. Том Реддл сказал, что видел, как я выпускал чудовище.              — Том Реддл… — повторил Гарри.               — Да. Он был старостой тогда. Хорошим учеником, вежливым, воспитанным. Все ему верили, — Хагрид покачал головой, — Меня исключили. Сломали палочку. Дамблдор выступил в мою защиту, позволил остаться егерем. Но Тайную комнату так и не нашли.              Эбби наклонилась вперёд.               — Хагрид, Арагог… он всё ещё жив? Я заметила, что пауки…пауки бегут из замка, Хагрид.               — Жив, в Запретном лесу. Я навещаю его иногда.               — Можем мы… можем мы поговорить с ним? — спросил Гарри, — Может, он что-то знает. О чудовище. О комнате.              Хагрид колебался.               — Арагог не любит людей. Опасно идти к нему.               — Но это единственная зацепка, которая у нас есть, -настаивал Гарри.              Хагрид долго смотрел на них, потом вздохнул.        — Ладно. Но будьте осторожны. Если что-то пойдёт не так… следуйте за пауками. Пауки знают дорогу.              Рон нахмурился. Пауки? Он терпеть не мог пауков, а сейчас он должен будет отправиться за ними в Запретный Лес? Это казалось ему сущим кошмаром.              Послышался стук в дверь — громкий, требовательный. Хагрид побледнел.               — Прячьтесь. Быстро.              Гарри накинул мантию-невидимку, Рон и Эбби забились в угол за шкафом.              Дверь открылась. Вошли двое — Корнелиус Фадж, министр магии, и Люциус Малфой.              — Рубеус Хагрид, — торжественно произнёс Фадж, — Я вынужден отстранить вас от обязанностей егеря и препроводить в Азкабан до выяснения обстоятельств.              — Что?! Я ничего не делал!               — Совет попечителей настаивает, -холодно сказал Малфой, — Новое нападение. Студенты в опасности. Вы были обвинены в открытии Тайной комнаты пятьдесят лет назад. Логично предположить…               — Это была ошибка! Я невиновен!               — Суд решит, — отрезал Фадж, — Пойдёмте добровольно, Хагрид.              Хагрид посмотрел на них — отчаянно, беспомощно. Потом вдруг громко, очень громко сказал:               — Если кто хочет узнать правду, пусть следует за пауками! Пауки не лгут! Следуйте за пауками!              Фадж нахмурился.               — О чём вы говорите?               — Ни о чём, — пробормотал Хагрид, — Просто… старая поговорка.              Его увели. Дверь закрылась. Гарри, Рон и Эбби вышли из укрытия.               — Следуйте за пауками, — повторил Рон вслух с отвращением, — Я ненавижу пауков.              Эбби посмотрела в окно, где в лунном свете виднелся край Запретного леса.               — Но это единственная зацепка.       Под мантией-невидимкой они прошли через территорию к краю леса. Луна была полной, освещала путь серебристым светом.               — Где пауки? — прошептал Рон, оглядываясь.              Эбби указала на землю. Тонкая нить паутины тянулась от хижины Хагрида в лес. А по ней — вереница пауков, маленьких, ползущих в одном направлении. Они шли за пауками. Лес становился гуще, темнее. Деревья смыкались над головой, луна исчезла. Тишина была плотной, нарушаемой только шорохом листьев под ногами. Пауков становилось больше. Сначала маленькие, потом крупнее. Размером с кулак. С тарелку.              Рон побледнел, но шёл дальше.              Наконец они вышли на поляну. В центре — огромная паутина, натянутая между деревьями. А в центре паутины — чудовище.              Арагог. Акромантул размером с маленького слона. Восемь глаз, слепых, молочно-белых. Волосатые лапы, каждая толщиной с дерево. Челюсти, щёлкающие, капающие ядом.               — Кто посмел потревожить Арагога? — прогремел голос, низкий, хриплый.              Гарри шагнул вперёд, сняв мантию.               — Меня прислал Хагрид. Мы его друзья.              Арагог повернул слепые глаза в их сторону.               — Хагрид. Мой старый друг. Почему он не пришёл сам?               — Его забрали в Азкабан. Обвинили в открытии Тайной комнаты.              Арагог издал звук, похожий на смех.               — Глупцы. Хагрид не открывал комнату. Он невиновен.               — Мы знаем, — сказала Эбби, — Но нам нужна твоя помощь. Чудовище из Тайной комнаты. Ты знаешь что-то о нём?              Арагог застыл. Потом медленно покачал огромной головой.               — Мы, пауки, боимся его больше всех существ. Василиск. Древнее зло. Враг всего живого. Мы не говорим о нём.               — Но где Тайная комната? — настаивал Гарри, — Где вход?               — Я не знаю. Хагрид никогда не говорил мне. Он держал меня в шкафу, кормил, заботился. Когда девочка умерла, он выпустил меня в лес. С тех пор я здесь.              Рон нахмурился.               — Девочка? Какая девочка умерла?               — В туалете. Пятьдесят лет назад. Хагрид был очень расстроен.              Эбби почувствовала, как по спине ползут мурашки.              Туалет. Плакса Миртл. Призрак девочки, которая умерла…               — Туалет Миртл, — прошептала она, — Вход в Тайную комнату — в туалете Миртл.              Арагог зашевелился.               — Теперь уходите. Хагрид был моим другом, но вы — нет. Мои дети голодны.              Из темноты появились пауки. Десятки. Сотни. Размером с собак, с волков.               — Бежим! — крикнул Гарри.              Они побежали. Сквозь лес, спотыкаясь о корни, пауки преследовали, щёлкая челюстями. Внезапно из темноты вылетела машина — старый синий «Форд-Англия» мистера Уизли, та самая, на которой Гарри и Рон прилетели в начале года. Они прыгнули внутрь. Машина рванула вперёд, давя пауков, выехала из леса, остановилась возле замка.              Они вывалились наружу, тяжело дыша.               — Теперь мы знаем, — сказал Гарри, глядя на Эбби и Рона, — Вход в Тайную комнату — в туалете Миртл.              Замок был пуст. Коридор второго этажа был пуст, освещён только тусклыми факелами. Они шли быстро, хотели вернуться в башню, попытаться поспать хоть немного перед тем, что их ждало завтра.              И тут они увидели. На стене, прямо напротив туалета Плаксы Миртл, свежими кровавыми буквами:              «ЕЁ СКЕЛЕТ БУДЕТ ЛЕЖАТЬ В КОМНАТЕ ВЕЧНО»              Эбби, Гарри и Рон замерли, чувствуя, как мир качается под ногами. Они услышали учителей, которые стояли в конце коридора. Отрывок фразы, но все трое поняли, что это значит.              Рон побледнел до синевы губ.              — Нет. Нет, нет, нет… — шептал он.               — Нужно идти. Сейчас. В туалет Миртл.               — Но как мы… — начал Рон.               — Не знаю! Но мы найдём вход. Мы должны!              Они бежали по коридорам. Эбби чувствовала, как сердце колотится так громко, что, казалось, весь замок слышит. Джинни. Маленькая, тихая Джинни, которая смотрела на Гарри с обожанием и писала в проклятый дневник.              Она там. Одна. С чудовищем.              Они ворвались в кабинет Защиты от Тёмных искусств, где жил Локхарт.              Дверь была открыта. Локхарт суетливо паковал чемоданы, бросая туда одежду, книги, флаконы с зельями для волос.               — Профессор Локхарт! — выдохнул Гарри.              Локхарт обернулся, его обычно безупречное лицо было бледным, улыбка натянутой.               — А, Гарри! И мистер Уизли! И юная мисс Эшборн! Как… неожиданно. Я как раз собирался…               — Джинни Уизли забрали в Тайную комнату, — отрезал Гарри, — Мы знаем, где вход. Вы должны пойти с нами. Вы же герой. Вы сражались с чудовищами.              Локхарт рассмеялся — высоко, истерично.               — Ах, ну, видите ли, я бы с радостью, но у меня срочное… дело. В Министерстве. Очень срочное.              Рон выхватил палочку, направил на него.               — Вы никуда не пойдёте. Кроме как с нами. В Тайную комнату. Сейчас.              Локхарт поднял руки, пятясь.               — Мальчики, девочка, будьте разумны! Я не могу… то есть, я бы хотел, но…               — Вы лжец, — тихо сказала Эбби, глядя на него, — Все эти истории. Все эти книги. Вы ничего из этого не делали. Правда?              Локхарт опустил руки, маска соскользнула. Его лицо стало усталым, почти жалким.               — Я… ну, технически, кто-то это делал. Просто… не я. Я брал интервью у настоящих героев. Узнавал их истории. А потом… стирал им память. И публиковал под своим именем.              Тишина была оглушающей.               — Вы чудовище, -прошептал Рон.               — Я писатель! -возразил Локхар. — Очень талантливый писатель! И мои книги продаются миллионами! Люди их любят!              Гарри шагнул вперёд, палочка направлена в грудь Локхарта.              — Вы пойдёте с нами. И поможете спасти Джинни. Или я расскажу всему Хогвартсу, кто вы на самом деле.              Локхарт сглотнул, кивнул.              Туалет Плаксы Миртл был затхлым и сырым, как всегда. Призрак девочки парил над раковинами, всхлипывая.На одном из кранов раковины они заметили ее — крошечная змейка, выгравированная в металле.              Гарри наклонился, сосредоточился. Произнёс, шипя на парселтанге:               — Откройся.              Раковина вздрогнула. Начала опускаться, открывая огромную трубу, уходящую вниз во тьму.              Рон посмотрел вниз, побледнел ещё сильнее. Гарри прыгнул первым. Эбби — следом, не раздумывая.              Рон толкнул Локхарта.               — Вы следующий.              Локхарт взвыл, исчезая в трубе.              Рон прыгнул последним.              Падение было долгим, скользким, холодным. Труба извивалась, как кишка, бросала их из стороны в сторону. Эбби зажмурилась, чувствуя, как мантия липнет к телу от слизи на стенках.              Потом — удар. Она вылетела из трубы, приземлилась на что-то мягкое и мокрое.              Кости.              Эбби вскрикнула, вскочила. Вокруг были кости — мелкие животные, крысы, может быть птицы. Останки жертв василиска. Гарри уже был на ногах, палочка зажжена. Рон вылез из трубы, помог подняться Локхарту, который хныкал, вытирая слизь с мантии.               — Где мы? — прошептала Эбби.               — Под замком, — ответил Гарри, светя палочкой вокруг, -Глубоко под замком.              Неожиданно Локхарт выхватил палочку Рона. Обливейт. Единственное заклинание, которое он умел применять. Сломанная палочка Рона отрикошетила заклинание обратно в профессора, отбросило его и в без того древнюю стену. Стены и потолок задрожали, камни начали падать, перегорождая дальнейший путь. Гарри остался разделен с Эбби и Роном, он пошел один.              Туннель тянулся вперёд, стены были влажными, воздух — затхлым. Гарри шел, шаги эхом отдавались в темноте. Потом туннель расширился. Перед ним — огромная дверь, украшенная изображениями змей, сплетённых в сложный узор. Гарри шипел команду. Змеи на двери зашевелились, расползлись в стороны. Дверь открылась с глухим грохотом.              За ней — Тайная комната.              Дальше всё происходило быстро, как в кошмаре. Василиск, меч Годрика Гриффиндора и феникс, который помог им выбраться.              Кэтрин Эшборн получила сообщение от профессора Макгонагалл в эту же ночь и немедленно трансгресировала в Хогвартс.