Глава 23. Весна, дневник и пугающие догадки

      Весна наступила незаметно, тихо. Кэтрин знала, всегда знала, что это лучшее время года. Мир вокруг становился живее, словно делая глубокий вдох после долгой зимы. Вся природа вокруг показывала, как красиво можно начинать заново. Кэтрин чувствовала тоже самое: начать все заново, обновится, мечтать и строить планы на будущее.              Оливер больше не проявлял к ней знаков внимания, хотя честнее было бы сказать вообще перестал с ней общаться. Чувствовал ли он себя неловко или просто обиделся, Кэтрин не знала. И не хотела знать. Она больше не чувствовала себя виноватой, она все сделала правильно. Давать ему надежду, обещать что-то — нет, это было не в ее стиле.              Она продолжала тренироваться, все еще занималась оклюменцией, тренировала свой дар, училась контролировать его. Она больше не писала Снейпу, не было необходимости. Ее Рождественское письмо так и осталось без ответа.              Но письмо от Эбби, которое пришло в начале мая, заставило ее усомниться в своих собственных убеждениях о весне.              Кэтрин сидела на кухне с чашкой чая, смотрела в окно на сад своего поместья. Деревья уже зеленели во всю, цветы распускались и создавали ярко красный участок в ее дворе. В окно постучала сова, от неожиданности Кэтрин чуть не упала со стула. Она узнала птицу — школьная сова из Хогвартса. Развернула письмо.              «Кэт,       В школе снова случилось нападение. Третье. Гермиона и Пенелопа Кристалл окаменели, на них напали. Все в панике. Маглорождённые студенты боятся выходить из гостиных.       Гарри переживает. Все его считают изгоем, наследником Слизерина. Ему никто не верит. Кроме нас. Рон просто нервничает. Постоянно.       А Джинни… Кэт, Джинни Уизли, младшая сестра Рона, ведёт себя странно. Она нашла какой-то старый темный дневник и постоянно в него пишет. Весь день. Каждый день. Она стала бледной, худой, молчаливой. Когда я спрашиваю, что не так, она просто убегает.       Я боюсь, Кэт. Что, если с ней что-то случится?       Эбби»              Кэтрин читала письмо, и с каждым словом внутри нарастал холод.              Дневник.              Старый темный дневник.              У Джинни Уизли.       Она вскочила, метнулась в кабинет, вытащила свои записи из ящика. Листала лихорадочно, пока не нашла нужную страницу.              Малфой-мэнор. Рейд 12 октября 1982 года.       Дневник в чёрном кожаном переплёте, без опознавательных знаков. Предположительно хранилище памяти или проклятый предмет.              Протокол уничтожения №412 от 8 марта 1983 года. Подпись размыта. Печать нечёткая.              Кэтрин медленно опустила бумагу на стол. Если ее опасения верны, если это и есть тот самый дневник…              «Такие артефакты обладают собственной волей, способны влиять на владельца, подчинять его разум.»              Джинни. Маленькая, одиннадцатилетняя Джинни. Пишет в дневник каждый день. Бледная. Худая. Молчаливая.              Кэтрин почувствовала, как руки дрожат.              Малфой подбросил его. Конечно, подбросил. В «Флориш и Блоттс», в Косом переулке. Сунул учебник обратно в котёл Джинни. Вместе с дневником.              Она вспомнила его слова: «Вот, держите. Не хочу, чтобы вы подумали, будто я недобр к малоимущим.»              Он планировал это. Всё время планировал.              Кэтрин схватила перо, начала писать. Дрожащими пальцами. Быстро.              Два письма. Одно Снейпу. Одно Дамблдору.              Одинаковый текст:              «Мне нужна ваша помощь. Немедленно. Это касается ученицы.       Джинни Уизли, вероятно, нашла дневник - тёмный артефакт, который я отслеживала в Министерстве. Дневник, конфискованный в Малфой-мэноре в 1982 году, помеченный как «уничтоженный», но не уничтоженный.       Я подозреваю, что Люциус Малфой подбросил его ей в начале учебного года. Дневник - влияет на Джинни, подчиняет её разум. Что если это связано с нападениями в школе.       Пожалуйста, проверьте.       Кэтрин Эшборн»              Запечатала оба письма. Отправила с двумя совами — одну в Хогвартс, к Дамблдору. Вторую туда же, к Снейпу.              Потом села, обхватив голову руками. Джинни может быть в опасности. Эбби рядом с ней. Но она ничего не может сделать. Только ждать.       Письмо от Дамблдора пришло на следующий день после того, как Кэтрин отправила свои срочные послания.              «Дорогая Кэтрин,       Благодарю за предупреждение. Ваша бдительность похвальна. Мне необходимо обсудить с вами детали относительно артефакта, который вы упомянули. Не могли бы вы приехать в Хогвартс завтра вечером? Скажем, к семи часам? Камин моего кабинета открыт для трансгрессии с вашего домашнего очага.       С уважением,       Альбус Дамблдор»              Кэтрин перечитала письмо, сжимая пергамент так сильно, что бумага затрещала. Завтра она должна попасть в Хогвартс. Разговор с Дамблдором и, возможно, со Снейпом. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Не время для волнений. Личные чувства могут подождать.              На следующий вечер Кэтрин стояла перед камином в гостиной Торнхейвена, одетая в строгую тёмно-синюю мантию, волосы собраны в низкий пучок. Пикси суетился рядом, поправляя складки её одежды нервными движениями.              — Мисс Кэтрин выглядит очень серьёзно. Очень красиво, но серьёзно.               — Это серьёзный разговор, Пикси.               — Пикси будет ждать. Если мисс Кэтрин понадобится что-то…               — Спасибо, — Кэтрин коснулась его плеча — редкий жест привязанности, — Я вернусь через несколько часов.              Она взяла горсть порошка летучего пламени, бросила в камин, шагнула в зелёные языки огня — «Кабинет директора Хогвартса!»              Мир закружился в вихре цветов и звуков, потом выплюнул её в просторное круглое помещение, заставленное серебряными приборами, которые тихо попискивали и крутились. Портреты бывших директоров наблюдали с интересом, перешёптываясь между собой. Кэтрин не любила перемещаться через камины, но нужно признать, что это было самым безопасным вариантом. Дамблдор сидел за своим массивным столом, Фоукс дремал на жёрдочке. Рядом с директором стояли профессор Макгонагалл, её лицо было строгим и обеспокоенным, и Северус Снейп.              Кэтрин замерла на секунду, встретившись с ним взглядом. Он выглядел так же, как в её воспоминаниях — высокий, худой, одетый во всё чёрное, волосы падали на лицо сальными прядями. Но в его глазах, тёмных и непроницаемых, мелькнуло что-то, когда он увидел её. Удивление? Облегчение? Что-то ещё? Она почувствовала что-то необычное в его магии, но не смогла уловить.       — Кэтрин, добро пожаловать, — улыбнулся Дамблдор, поднимаясь, — Присаживайтесь, пожалуйста. Лимонная долька?              — Нет, благодарю, директор.              Кэтрин села в кресло напротив стола, сложив руки на коленях. Макгонагалл кивнула ей приветственно, Снейп остался стоять у окна, скрестив руки на груди. Дамблдор вернулся за стол, сцепил пальцы, глядя на неё поверх очков-половинок.              — Благодарю, что откликнулись так быстро. Мы получили ваши письма — оба, адресованные и мне, и профессору Снейпу. Должен сказать, информация весьма тревожная.              — Вы проверили Джинни Уизли? — сразу спросила Кэтрин, не в силах ждать.              Макгонагалл кивнула.               — Да. Я поговорила с мисс Уизли этим утром. Она подтвердила, что нашла старый дневник в начале учебного года. Чёрный, в кожаном переплёте, без опознавательных знаков.              Кэтрин почувствовала, как внутри всё сжимается.               — И где он сейчас?              — Она утверждает, что выбросила его несколько недель назад, — продолжила Макгонагалл, её голос был напряжённым, — Испугалась того, как дневник влиял на неё. Странные провалы в памяти, усталость, ощущение, что кто-то читает её мысли. Она сказала, что смыла его в туалете на втором этаже, чтобы он больше никогда не вернулся.              Кэтрин выдохнула, откинувшись на спинку кресла.               — Значит, дневника у неё больше нет.        -Так она утверждает, -сказал Снейп холодно, не оборачиваясь от окна, — Но дети лгут. Особенно когда боятся наказания.              — Северус, — мягко остановил его Дамблдор, — Я не думаю, что мисс Уизли лжёт. Она была искренне напугана во время разговора с Минервой. И облегчена, что наконец рассказала кому-то.              Дамблдор посмотрел на Кэтрин, попросив рассказать все, что она знает об этом дневнике. Все, что смогла заметить в архиве. Но Кэтрин почувствовала в его вопросе, в его магии некоторую недосказанность, почувствовала, словно вопрос и даже ответ на него был неинтересен ему. Фальшивым. Она кивнула, собираясь с мыслями. Говорила медленно, чётко, излагая факты так, как делала бы в официальном отчёте. Рейд в Малфой-мэноре в октябре 1982 года. Список конфискованных предметов. Дневник, помеченный как «предположительно хранилище памяти или проклятый предмет». Протокол уничтожения от марта 1983 года с размытой подписью и нечёткой печатью. Несоответствия в документах. Другие артефакты из того же рейда, все «уничтоженные» с нарушениями.              — Я провела три месяца в хранилище конфискованных артефактов, — продолжила она, — Каталогизировала, проверяла записи. И нашла закономерность. Множество предметов, изъятых у бывших Пожирателей смерти, числятся уничтоженными, но протоколы составлены с грубыми нарушениями. Все подписаны одними и теми же людьми, которые либо умерли вскоре после этого, либо покинули Министерство.              Она достала из сумки сложенный пергамент — копию описи из Малфой-мэнора — и положила на стол перед Дамблдором.               — Вот список. Дневник указан здесь, под номером четыре.              Снейп подошёл к столу, взял пергамент, пробежал глазами по строчкам. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы сжали бумагу чуть сильнее, когда он дошёл до нужной строки.              — Вы все-таки уверены, что это тот самый артефакт? — спросил он, поднимая взгляд на Кэтрин.              — Описание совпадает, — ответила она твёрдо, -Дневник, чёрный, кожаный переплёт. Без опознавательных знаков. Конфискован в Малфой-мэноре. Помечен как опасный артефакт.              — Вы думаете, Люциус Малфой подбросил дневник мисс Уизли намеренно?              — Я видела его в Косом переулке, — сказала Кэтрин, — В «Флориш и Блоттс», перед началом учебного года. Малфой взял тогда потрёпанный учебник из котла Джинни — издевался над бедностью семьи Уизли — потом сунул его обратно. Тогда это показалось просто насмешкой. Но теперь…              — Теперь мы понимаем, что он подложил дневник вместе с учебником, — закончил Дамблдор мрачно, — Весьма вероятная версия.              Тишина повисла тяжёлая, давящая. Фоукс тихо всхрапнул на жёрдочке. Портреты перестали шептаться, наблюдая.              Дамблдор снял очки, протёр их медленным, задумчивым жестом.              — Это очень опасно, Кэтрин. Если этот тот дневник, о котором мы думаем, то вероятнее всего, он способен влиять на владельца, подчинять разум, использовать для своих целей. Мисс Уизли могла быть в смертельной опасности всё это время.              Кэтрин кивнула, сжав руки в кулаки.              — Я знаю. Поэтому и написала вам немедленно, как только поняла.              — И мы благодарны, — сказал Дамблдор, — Ваше расследование, ваша бдительность — они могли спасти жизнь.              Кэтрин колебалась, потом тихо добавила:              — Есть ещё кое-что.              Все трое посмотрели на неё.              Она встала, подошла к окну, глядя на освещённые окна замка внизу. Говорила медленно, подбирая слова.              — Вы знаете, директор, мой дар… та особенность про которую мы говорили с Вами, он растет, увеличивается. Иногда он позволяет мне чувствовать не только людей, но и вещи, сущности…артефакты, — она обернулась, встретившись взглядом с Дамблдором, рассчитывая на его понимания, — С тех пор, как приехала в Хогвартс сегодня, я чувствую… что-то. Словно комок сильной, глубокой тёмной магии где-то в замке.              Снейп выпрямился.              — Вы чувствуете дневник?               — Я не могу быть уверена, — призналась Кэтрин, качая головой, — Это может быть дневник. Или какой-то другой тёмный артефакт. Хогвартс огромен, здесь хранится множество древних вещей. Я просто… чувствую присутствие чего-то опасного. Но не могу точно определить, что именно и где.              Дамблдор задумчиво кивнул.               — Ваш дар развивается, Кэтрин. Это редкая способность — чувствовать магию на таком уровне. Но, боюсь, без точного местоположения нам будет сложно найти дневник, если он всё ещё в замке.       — Мы можем обыскать весь Хогвартс, — предложила Макгонагалл, — Комнату за комнатой, этаж за этажом, — хотя слова о возможно даре мисс Эшборн-старшей показались ей загадкой, она была уверена, что она не врет.              — Это займёт недели, -возразил Снейп, — И спугнёт того, кто владеет дневником сейчас. Если он у кого-то есть.       -Тогда что мы можем сделать? -спросила Макгонагалл, её голос звучал почти отчаянно.              Дамблдор поднялся, прошёлся по кабинету, руки сцеплены за спиной.              — Мы будем бдительны. Усилим контроль за студентами, особенно за маглорождёнными — они наиболее вероятные цели, если нападения продолжатся. Северус, ты продолжишь патрули. Минерва, попросите всех глав факультетов сообщать о любом странном поведении учеников.              Он остановился, повернулся к Кэтрин.        -А вы, Кэтрин, окажете нам неоценимую помощь, если останетесь на связи.       Кэтрин кивнула.              Совещание закончилось. Макгонагалл ушла первой, бормоча что-то о необходимости проверить Гриффиндор. Дамблдор задержался, просматривая опись ещё раз.              Кэтрин направилась к камину, доставая порошок летучего пламени из кармана.               — Мисс Эшборн.              Голос Снейпа остановил её. Она обернулась. Он стоял в нескольких шагах, руки скрещены на груди, лицо непроницаемо.               -Профессор Снейп?              Он молчал секунду, будто подбирая слова. Потом сделал шаг ближе, понизив голос так, что Дамблдор за своим столом не услышал бы.              — Ваша письмо, мисс Эшборн, возможно уберегло Хогвартс от большой опасности.              Кэтрин моргнула, удивлённая.              — Я… просто сделала то, что должна была.              — Нет, — Снейп покачал головой, взгляд его был серьёзным, почти тяжёлым, — Исследование тёмных артефактов — работа изнурительная и опасная. Требует не только знаний, но и стойкости. Многие ломаются под давлением подобной магии, — он помолчал, потом добавил тише: — А учитывая ваш дар — вашу способность чувствовать магию так глубоко — влияние этих артефактов на вас должно быть в разы сильнее, чем на обычного волшебника.              Кэтрин почувствовала, как внутри что-то сжимается. Он знал. Знал о даре.              — Профессор Дамблдор рассказал вам?              — Да. Но только необходимое. Он уважает вашу приватность, — Снейп помолчал, -И я тоже.              Их взгляды встретились. Кэтрин почувствовала волну его магии — тёмной, сложной, истощённой от постоянного напряжения. Но сейчас, здесь, рядом с ней, эта магия была… спокойной. Словно он позволил себе на секунду опустить часть брони, которую носил постоянно.               — Спасибо, профессор, — сказала она тихо, — Без вас… без вашей помощи в этом расследовании я бы не справилась. Вы помогли мне понять, с чем я имею дело. Объяснили то, чего я не могла найти в книгах.              Молчание. Долгое. Не совсем неловкое, но напряжённое, наполненное чем-то невысказанным. Снейп отвернулся первым, глядя в окно, где начинал сгущаться вечерний сумрак.               — Вам следует отдохнуть, мисс Эшборн.              Это не было грубостью. Скорее… заботой. Сказанной единственным способом, которым он умел — сухо, без лишних эмоций, но искренне. Кэтрин кивнула, хотя он не смотрел на неё.               — Хорошо. Я… я напишу, если что-то узнаю. Или почувствую.              Она повернулась к камину, бросила порошок в огонь, шагнула в зелёное пламя. В последнюю секунду, прежде чем вихрь унёс её прочь, она обернулась. Снейп стоял у окна, его силуэт тёмный на фоне освещённого замка за стеклом. Он не смотрел на неё. Но его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. Потом вихрь поглотил её, и Хогвартс исчез.              Кэтрин вышла из камина в гостиной Торнхейвена, пошатнулась, оперлась о каминную полку. Пикси подбежал, всплеснув руками.              — Мисс Кэтрин! Вы бледная! Пикси принесёт воды!              — Спасибо, Пикси.              Она опустилась в кресло, закрыла глаза. Дневник не нашли. Джинни больше не владеет им, возможно. Но он всё ещё где-то в Хогвартсе — она чувствовала это. И они ничего не могут сделать, кроме как ждать. Ждать и надеяться, что следующее нападение будет последним.              Кэтрин сжала руки в кулаки, чувствуя, как внутри нарастает беспомощность, смешанная со страхом. Она открыла глаза, глядя в угасающий огонь в камине. Вспомнила последний взгляд Снейпа. Его слова. Его магию, спокойную рядом с ней.              Кэтрин выдохнула, откинувшись на спинку кресла.