Глава 28. Руны, пророчества и тонкие провокации

      Утро началось с того, что Кэтрин проснулась раньше будильника.       Она лежала в постели, глядя в потолок своих покоев — высокий, с деревянными балками, от которых в полумраке исходило ощущение основательности и возраста. За окном едва занимался рассвет, окрашивая небо в бледно-розовые оттенки. Замок был тих. Та особенная тишина перед бурей, когда сотни студентов ещё спали, но скоро проснутся и заполнят коридоры шумом, смехом и магией.       Кэтрин села, провела рукой по лицу и выдохнула.       Первый день.       Дар внутри дрогнул — лёгкое головокружение, которое стало появляться всё чаще с момента её приезда в замок. Древняя магия Хогвартса откликалась на неё, словно замок… узнавал её. Или она узнавала его. Ощущение было одновременно пугающим и завораживающим.       Она встала, оделась в строгую мантию цвета тёмно- синего- достаточно официальную для первого дня, но не слишком помпезную — и спустилась в Большой зал на завтрак.       Преподавательский стол был уже наполовину заполнен. МакГонагалл сидела рядом с Дамблдором, обсуждая что-то с серьёзным видом. Флитвик увлечённо жестикулировал, рассказывая о чем-то. Снейп же сидел в дальнем конце стола, как обычно, с чашкой чёрного кофе и газетой, которую он даже не пытался читать — взгляд был устремлён куда-то в сторону пустых столов студентов.       Кэтрин заняла своё место — между Римусом Люпином и Снейпом. Римус тепло улыбнулся ей, подвигая ближе корзинку с тостами.       — Первый день всегда самый нервный, — тихо сказал он. — Но вы справитесь. Я в этом уверен.       — Спасибо, — Кэтрин взяла тост, хотя есть особо не хотелось. — Вы тоже нервничаете?       — Ужасно, — признался Римус с усмешкой. — Но это нормально. Значит, нам не всё равно.       Она кивнула, чувствуя, как напряжение немного отступает. Римус обладал удивительным талантом — делать людей вокруг более спокойными одним только своим присутствием. Ее дар тоже отмечал про себя это, но что-то с ним было не то. Дар подсказывал, словно…нет, наверное она ошибается.       Студенты начали прибывать — сначала по одному, потом толпой. Большой зал наполнился гулом голосов, смехом, звоном посуды. Кэтрин огляделась, ища взглядом стол Гриффиндора, и нашла Эбби — та сидела рядом с Гермионой и Роном, что-то оживлённо обсуждая. Гарри сидел рядом, выглядел усталым, но улыбался чему-то, что говорила Гермиона. Взгляд Эбби встретился с взглядом Кэтрин, и та незаметно подняла большой палец вверх. Кэтрин едва заметно улыбнулась в ответ.       Первый урок был у шестого курса.       Кэтрин поднялась в свой кабинет за десять минут до начала занятий, проверяя в последний раз, всё ли на своих местах. Окна пропускали утренний свет, и кабинет выглядел… уютным. Не холодным и официальным, а местом, где можно учиться не из-под палки, с интересом.       Студенты начали прибывать ровно в девять. Девять человек — небольшая группа из всех факультетов, кроме Слизерина. Они рассаживались по партам, переглядываясь и явно оценивая нового профессора.       — Доброе утро, — её голос прозвучал ровно, без лишнего напряжения. — Меня зовут профессор Эшборн, и этот год мы проведём с вами, изучая Древние руны. Для тех, кто не помнит — Древние руны это не просто алфавит или система письма. Это язык магии. Способ записывать заклинания так, чтобы они работали вне времени и пространства. Понимание рун даёт вам доступ к одному из древнейших пластов магического знания.       Она сделала паузу, оглядывая класс. Большинство студентов слушали внимательно. Одна из Когтевранок — высокая девушка с тёмными волосами — уже делала заметки.       — Сегодня мы начнём с повторения базовых рун, которые вы изучали в прошлом году. Потом перейдём к более сложным комбинациям. К концу года вы должны уметь не только читать рунические тексты, но и составлять собственные защитные и усиливающие последовательности.       Кэтрин повернулась к доске и начала писать — Феху, Уруз, Турисаз. Первые руны Старшего Футарка, каждая со своим значением и магическим потенциалом.       — Кто-нибудь помнит, что означает Феху?       — Богатство. Материальные ценности, — ответил гриффиндорец.       — Верно. Но в магическом контексте Феху означает не просто богатство в привычном смысле. Это руна начала, потенциала, энергии, которая может быть направлена на создание чего-то нового. Если использовать её в защитных чарах, она будет питать заклинание вашей собственной магией, делая его устойчивым.       Урок пошёл плавно. Студенты задавали вопросы, Кэтрин объясняла, иногда вызывала кого-то к доске, чтобы продемонстрировать понимание. К концу занятия она чувствовала усталость, но приятную — усталость от работы, которая имеет смысл.       Когда последний студент покинул класс, Кэтрин опустилась на стул и выдохнула.       Перерыв между уроками она провела в тишине своего кабинета, просматривая записи к следующему занятию. Третий курс — совсем другой уровень. Они только начинают изучать руны, и нужно быть особенно внимательной, чтобы не перегрузить их информацией, но и не упростить материал до примитивности. Кэтрин перечитывала план урока в третий раз, когда лёгкое головокружение снова накатило волной. Она сжала край стола, закрывая глаза и поднимая ментальные барьеры. Дар реагировал на магию замка всё сильнее — словно Хогвартс пытался с ней… общаться? Это звучало абсурдно, но другого объяснения она найти не могла.       Позже. Разберусь с этим позже.       Головокружение прошло, и Кэтрин вернулась к конспектам.       В половине одиннадцатого в коридоре послышались голоса, и она встала, разглаживая мантию. Третий курс. Эбби. Гермиона. И, судя по информации в расписании, Драко Малфой.       Конечно. Как же без него. Интересно, ему действительно интересны Древние Руны или отец послал его следить за Кэтрин?       Студенты начали заходить. Десять человек — чуть больше, чем в группе шестого курса. Кэтрин сразу заметила Эбби и Гермиону — они сели вместе за вторую парту, Эбби выглядела сосредоточенной и слегка напряжённой. Гермиона, как обычно, уже достала перо и пергамент, готовая записывать каждое слово.       За ними расположился Драко Малфой — один, демонстративно развалившись на стуле с выражением скучающего превосходства на лице. Платиновые волосы, серые глаза, копия отца в миниатюре.       Кэтрин подождала, пока все рассядутся, и закрыла дверь.       — Доброе утро, — она вышла из-за стола, оглядывая класс. — Для тех, кто ещё не знает — меня зовут профессор Эшборн, и этот год мы с вами будем изучать Древние руны.       Драко откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд был вызывающим, оценивающим. Кэтрин проигнорировала его, продолжая:       — Древние руны — факультативный предмет, и тот факт, что вы здесь, говорит о том, что вы заинтересованы в углублении знаний. Это похвально. Руны — один из древнейших языков магии, и понимание их открывает перед вами возможности, которые недоступны через обычные заклинания, —Она повернулась к доске, начиная писать первые руны Старшего Футарка, — Сегодня мы начнём с самых основ. Алфавит, произношение, базовые значения. Это может показаться скучным, но без фундамента невозможно построить ничего серьёзного.       — Профессор? — Гермиона подняла руку, не дожидаясь, пока Кэтрин закончит писать.       — Да, мисс Грейнджер?       — Вы сказали, что руны открывают возможности, недоступные через обычные заклинания. Можете привести пример?       Кэтрин почти улыбнулась. Конечно, Гермиона задаст вопрос сразу.       — Хороший вопрос. Возьмём, например, защитные чары. Обычное заклинание действует в момент произнесения и требует постоянного поддержания магии. Рунический круг, правильно начертанный и активированный, будет работать годами без дополнительной подпитки. Магия записана в самих символах, и она не зависит от того, жив ли волшебник, который её создал.       — То есть, руны можно использовать для создания постоянных артефактов? — продолжила Гермиона, явно увлекаясь темой.       — Именно. Многие древние артефакты основаны на рунической магии.       — Как захватывающе, — протянул Драко с показной зевотой. — Может, сразу перейдём к чему-то полезному? А то базовый алфавит звучит так… по-маггловски.       Несколько студентов хихикнули. Эбби сжала перо так сильно, что костяшки пальцев побелели. Гермиона метнула на Драко убийственный взгляд.       Кэтрин не изменилась в лице. Она медленно повернулась к Драко, встречая его взгляд спокойно и без эмоций.       — Мистер Малфой, я понимаю, что базовые знания могут казаться скучными. Но, боюсь, без них вы не сможете продвинуться дальше. Так же, как нельзя сварить сложное зелье, не зная, как правильно резать ингредиенты. Вы ведь не станете спорить с профессором Снейпом, что базовая подготовка не важна?       Драко поморщился, но спорить не стал. Упоминание Снейпа сработало — он был любимцем декана Слизерина, и идти против его принципов означало бы потерять благосклонность.       — Итак. Первые три руны Старшего Футарка. Феху, Уруз, Турисаз. Запишите их, пожалуйста, и их базовые значения. Мисс Грейнджер, вы уже начали — отлично. Остальные, присоединяйтесь.       Класс погрузился в работу. Скрип перьев, шелест пергамента. Кэтрин медленно ходила между рядами, наблюдая, как студенты копируют руны. Большинство старались. Гермиона писала быстро и аккуратно, уже добавляя собственные заметки на полях. Эбби сосредоточенно выводила каждый символ, явно стараясь сделать всё идеально. Драко писал небрежно, но, что интересно, правильно — видимо, всё-таки слушал, несмотря на показное безразличие.       — Профессор? — Один из Когтевранцев, худощавый мальчик с тёмными волосами, поднял руку. — А как узнать, правильно ли начертана руна? Есть какие-то строгие требования?       — Отличный вопрос, мистер Корнер. Да, есть. Каждая руна имеет определённые пропорции и углы, которые необходимо соблюдать. Если начертить символ неправильно, магия не активируется. Или, что ещё хуже, активируется не так, как вы ожидали.       — А можно привести пример? — встряла Гермиона, уже подняв перо, готовая записывать.       Кэтрин подошла к доске и нарисовала две версии руны Уруз — одну правильную, другую с немного изменённым углом.       — Вот это, — она указала на правильную руну, — Уруз в её классической форме. Сила, выносливость, здоровье. А вот это, — она указала на искажённую версию, — может быть прочитано как совершенно другой символ или вообще не активироваться. Вот почему важно учиться начертанию с самого начала.       — Профессор, — снова подал голос Драко, и в его тоне послышалась насмешка. — А если кто-то просто не обладает точностью руки? Может, тогда руны — не для них?       Кэтрин медленно повернулась к нему. Класс затих, все студенты уставились на Драко, потом на неё. Эбби сжала губы, явно сдерживая желание вмешаться.       — Мистер Малфой, — Кэтрин говорила спокойно, почти мягко, но в голосе была сталь. — Точность руки — это навык, который развивается с практикой. Как и любой другой навык. Если вы считаете, что у вас недостаточно точности, я рекомендую больше практиковаться. Возможно, дополнительные домашние задания помогут?       Несколько студентов еле сдержали смешки. Драко нахмурился, но ничего не ответил. Кэтрин выдержала паузу ещё мгновение, а потом продолжила урок, как будто ничего не произошло.       — Итак, вернёмся к пропорциям. Возьмите руну Феху…       Оставшиеся полчаса прошли спокойнее. Кэтрин объясняла базовые формы, показывала, как правильно держать перо для начертания, отвечала на вопросы. Гермиона задавала их больше всех — что было ожидаемо — но и другие студенты включались в обсуждение. Драко больше не провоцировал, хотя его взгляд время от времени метался к Кэтрин с плохо скрываемым раздражением.       Эбби молчала почти весь урок, но Кэтрин видела, как та старательно записывала каждое слово, каждую деталь. Старалась быть примерной студенткой. Не позорить сестру.       Когда до конца урока осталось пять минут, Кэтрин вернулась к столу.       — На следующее занятие я хочу, чтобы вы принесли эссе на один фут пергамента о значении и применении любой из трёх рун, которые мы сегодня изучили. Феху, Уруз или Турисаз — на ваш выбор. Объясните её магическое значение и приведите хотя бы один пример использования в артефактах или заклинаниях. Вопросы?       Молчание.       — Тогда урок окончен. Можете быть свободны. Спасибо.       Студенты начали собирать вещи. Кэтрин вернулась за стол, делая вид, что просматривает записи, но краем глаза наблюдала, как класс опустошается. Эбби задержалась на пару секунд, встретилась с ней взглядом и слабо улыбнулась — извиняюще, словно она переживала, что урок был сложным из-за Драко. Кэтрин едва заметно кивнула ей.       Эбби вышла вместе с Гермионой, и коридор наполнился их голосами — обсуждали что-то про руны, про домашнее задание. Драко прошёл мимо последним, демонстративно громко захлопнув дверь за собой.       Кэтрин выдохнула и опустилась на стул.       Драко Малфой. Он был провокатором — это было очевидно. Он пытался вывести её из себя, проверить, насколько легко сломать нового профессора. Но она не дала ему этого удовольствия. Держалась спокойно, профессионально, без срывов на эмоции.       Люциус будет доволен, — мелькнула ироничная мысль. — Его сын пытался испытать меня на прочность. И не преуспел.       Кэтрин провела рукой по лицу, чувствуя, как адреналин после урока медленно отступает. Дар внутри был спокоен — ни намёка на головокружение, ни всплеска чужих эмоций. Окклюменция держала барьеры крепко, не давая ей впитывать тревогу Эбби, любопытство Гермионы или скрытую злость Драко.       Справилась. На сегодня — справилась. Она встала, подошла к окну и посмотрела на территорию замка. Студенты сновали между зданиями, направляясь на следующие уроки. Где-то вдали виднелась хижина Хагрида, а за ней — Запретный лес, тёмный и загадочный.       Дар дрогнул снова — лёгкое, почти незаметное покалывание. Магия замка. Она всё ещё была здесь, вокруг, внутри стен. И с каждым днём Кэтрин чувствовала её всё сильнее.       Что ты пытаешься мне сказать?       Ответа, конечно, не было. Но ощущение присутствия чего-то древнего, мудрого и невероятно мощного оставалось.       Кэтрин отвернулась от окна и вернулась к столу. Впереди был ещё один урок после обеда — с пятым курсом. Нужно подготовиться. Нужно держаться. Но пока, на несколько минут, она позволила себе просто сидеть в тишине и дышать.

***

      Обед в Большом зале был шумным и наполненным энергией. Студенты обсуждали первые уроки, делились впечатлениями, жаловались на домашние задания. Кэтрин вошла в зал, оглядываясь по сторонам и невольно ища взглядом определённую фигуру за преподавательским столом. Северуса Снейпа не было.       Его место пустовало — чашка нетронутого кофе стояла рядом с аккуратно сложенной салфеткой, но самого профессора зелий не было видно. Кэтрин почувствовала лёгкий укол разочарования, который тут же заглушила. Глупо. Он, вероятно, просто занят.       Она села рядом с Римусом Люпином, который приветливо кивнул ей, отодвигая блюдо с жареной курицей.       — Как прошло утро? — спросил он, наливая себе тыквенный сок.       — Неплохо, — Кэтрин взяла немного салата, хотя аппетита особо не было. — Шестой курс прошёл гладко. Третий… был интереснее. Пришлось проявить терпение.       — Это важное качество для преподавателя, — согласился Римус. — Хотя, признаюсь, у меня его не всегда хватает. Сегодня на первом уроке один из студентов спросил, правда ли, что боггарты могут превращаться в дементоров. Пришлось объяснять разницу между страхом и реальной угрозой. Кэтрин кивнула, понимающе.       — А как у вас прошло в целом? Первый день преподавания — это всегда нервно.       — Нервно, — согласился Римус с лёгкой улыбкой. — Но студенты оказались отзывчивее, чем я ожидал. Особенно третьекурсники. Мисс Грейнджер задала столько вопросов, что я едва успевал отвечать.       — Это её стиль, — Кэтрин не смогла сдержать слабую улыбку. — Эбби говорила, что Гермиона читает каждую книгу в библиотеке, до которой может дотянуться.       — Похоже на правду. — Римус отломил кусок хлеба. — Кстати, ваша сестра тоже производит впечатление очень собранной студентки. На уроке она внимательно слушала и правильно ответила на вопрос о классификации тёмных существ.       Что-то тёплое разлилось в груди Кэтрин. Она гордилась Эбби — всегда гордилась — но слышать это от другого преподавателя было особенно приятно.       — Она старается, — только и сказала Кэтрин.       Они доели обед в комфортном молчании, изредка обмениваясь репликами о студентах и планах на ближайшие недели. Римус оказался приятным собеседником — спокойным, внимательным, без лишнего любопытства. Он не задавал неудобных вопросов, не пытался выведать подробности её прошлого. Просто был рядом, и этого было достаточно.

***

      Вечер застал её в той же самой комнате — кабинет, залитый мягким светом заходящего солнца. Последний урок дня закончился час назад, студенты разошлись по своим гостиным, и замок погрузился в спокойную тишину перед ужином. Кэтрин сидела у окна с книгой на коленях, но не читала. Взгляд скользил по строчкам, не задерживаясь. Мысли блуждали где-то далеко.       Она думала об Эбби.       О том, как сестра старалась на уроке. Как сосредоточенно записывала каждое слово. Как встретилась с ней взглядом перед уходом — извиняющаяся улыбка, словно Эбби переживала, что её присутствие может усложнить жизнь Кэтрин.       Она закрыла книгу, откладывая её на стол. Ей хотелось пойти к Эбби, убедиться, что всё в порядке, поговорить, как они делали это каждый вечер дома в Торнхейвене. Но она не могла. Не должна была.       Эбби была взрослой. У неё была своя жизнь, свои друзья, свои занятия. Гарри, Рон, Гермиона — они были её кругом, её семьёй здесь, в Хогвартсе. И Кэтрин не хотела докучать сестре своим присутствием, постоянно напоминая, что старшая сестра где-то рядом, наблюдает, контролирует.       И у Кэтрин теперь своя жизнь.       Это была правда. Она выбрала этот путь. Согласилась на должность преподавателя, приехала сюда, стала частью преподавательского состава. И это означало дистанцию. Профессиональную, личную. Она не могла быть просто старшей сестрой Эбби — она была профессором Эшборн, и это накладывало определённые ограничения.       Кэтрин встала, подходя к окну. Внизу, на территории замка, несколько студентов гуляли вдоль озера. Она не могла разглядеть их лица с такого расстояния, но один из них — девочка со светлыми волосами — могла быть Эбби.       Всё будет хорошо. Она справится. Кэтрин тоже.       Дар внутри дрогнул — лёгкое головокружение, которое стало почти привычным. Кэтрин прикрыла глаза, поднимая ментальные барьеры, и ощущение отступило.       Замок жил своей жизнью. Древняя магия текла по стенам, наполняла коридоры и шептала что-то на языке, который она ещё не научилась понимать.

***

      Пятница пришла быстрее, чем Кэтрин ожидала.       Первая неделя преподавания пролетела в череде уроков, домашних заданий, проверок эссе и редких разговоров с коллегами в учительской. Кэтрин привыкала к ритму — ранние подъёмы, завтраки в Большом зале, уроки с разными курсами, вечера в одиночестве за книгами и конспектами. Эбби она видела издалека. Мельком, в коридорах, за столом Гриффиндора. Иногда их взгляды встречались, и Эбби улыбалась — быстро, украдкой, словно боялась, что кто-то заметит. Кэтрин улыбалась в ответ, но не подходила. Держала дистанцию.       Так правильно.       Пятничное утро выдалось на редкость пасмурным. Кэтрин провела первый урок с четвёртым курсом, потом перерыв, потом ещё один урок с седьмым. После обеда у неё не было занятий, и Кэтрин решила посвятить время проверке эссе третьекурсников. Она вернулась в кабинет, разложила стопку пергаментов на столе и начала читать.       Работа Гермионы была, как и ожидалось, безупречной — полтора фута текста вместо одного, с подробными ссылками на источники и даже собственными размышлениями о применении руны Феху в современной магии. Кэтрин поставила «Превосходно» и отложила в сторону. Эссе Эбби было короче, но аккуратным и вдумчивым. Она выбрала руну Уруз и описала её использование в защитных амулетах, ссылаясь на несколько книг из библиотеки. Кэтрин читала медленно, отмечая про себя, как Эбби старалась — каждое предложение было выверенным, каждый аргумент подкреплён примером. Она поставила «Превосходно» и перешла к следующей работе.

***

      Эбигейл Эшборн терпеть не могла прорицание.       Не то чтобы она не верила в предсказания — магия была реальной, и кто знает, что ещё возможно в этом мире. Но профессор Трелони с её огромными очками, драматическими паузами и постоянными предсказаниями смерти казалась Эбби скорее театральной актрисой, чем настоящей провидицей.       Сейчас они с Гермионой, Гарри и Роном сидели за одним из низких столиков в душном, перегретом кабинете, уставленном подушками и освещённом тусклыми лампами. Запах благовоний щипал в носу, и Эбби изо всех сил старалась не чихнуть.       — Итак, дорогие мои, — профессор Трелони плавно двигалась между столиками, её шали развевались за ней, создавая эффект парящего призрака. — Сегодня мы продолжим изучение искусства чтения чайных листьев. Допейте свой чай, не забывая концентрироваться на внутреннем взоре, а затем обменяйтесь чашками с партнёром.       Гарри скривился, глядя на свою чашку. Рон уже допивал, морщась от вкуса. Гермиона закатила глаза, но послушно сделала последний глоток. Эбби последовала их примеру, стараясь не думать о том, насколько отвратительным был этот чай. Они обменялись чашками.       — Так, — Рон наклонился над чашкой Эбби, листая учебник. — У тебя тут… что-то вроде кляксы. Может, это дубина? Значит, тебя ждут испытания.       — У меня и так полно испытаний, — пробормотала Эбби. — Снейп задал эссе на три фута пергамента о противоядиях.       Гарри фыркнул, глядя на чашку Гермионы. У той, конечно же, был почти идеальный узор — что-то напоминающее солнце.       — У тебя солнце, — сказал он Гермионе. — Это, наверное, счастье или успех.       — Или просто случайные чайные листья, — сухо ответила Гермиона, разглядывая чашку Рона. — У тебя здесь… даже не знаю. Шар? — Может, мяч для квиддича? — предположил Рон. — Значит, я выиграю матч!       Эбби взяла чашку Гарри, покрутила её, нахмурившись.       — У тебя тут какая-то птица. Или… нет, подожди. Это больше похоже на…       — Мисс Эшборн, позвольте мне взглянуть, — голос профессора Трелони прозвучал прямо над ухом Гарри, заставив его вздрогнуть.       Она взяла чашку из ее рук, поднесла к свету, повернула несколько раз. Потом её глаза за огромными линзами расширились, и она издала тихий стон.       — О, дитя моё…       — Что? — Гарри выглядел встревоженным. — Что там?       Трелони медленно опустила чашку на стол, глядя на Гарри с выражением глубочайшего сочувствия.       — Гримм, — прошептала она, и в классе стало ещё тише. — Это Гримм.       — Что такое Гримм? — спросил Гарри, оглядываясь на остальных.       Несколько студентов за соседними столиками ахнули. Парвати Патил закрыла рот рукой. Лаванда Браун выглядела так, словно вот-вот упадёт в обморок.       — Гримм, дорогой мой мальчик, — Трелони опустилась на подушку рядом с их столиком, всё ещё сжимая чашку, — это гигантская собака-призрак, предвестник смерти. Тот, кто видит Гримма… умирает.       Тишина стала абсолютной.       Гарри побледнел. Рон открыл рот, но ничего не сказал. Гермиона нахмурилась, скрестив руки на груди.       — Это же просто чайные листья, — резко произнесла она. — Как вообще можно…       — Внутренний взор никогда не ошибается, мисс Грейнджер, — оборвала её Трелони ледяным тоном. — И если вы не способны увидеть знаки…       — Профессор, — Эбби вмешалась, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя сердце колотилось. — Гарри действительно… то есть, он правда умрёт?       Трелони повернулась к ней, и её огромные глаза за линзами казались бездонными.       — Гримм — один из самых зловещих знаков, дитя. Видеть его означает, что смерть близко. Очень близко.       Гарри сглотнул. Эбби увидела, как его рука дрогнула, сжимая край стола.       — Но это же… — начала Гермиона, но Трелони уже поднималась, всё ещё сжимая чашку.       — Бедный мальчик. Бедный, дорогой мальчик. — Она покачала головой и направилась обратно к своему столу, оставив за собой шлейф благовоний и драматических вздохов.       Класс взорвался шёпотом. Все смотрели на Гарри — с любопытством, с жалостью, с плохо скрытым ужасом.       Эбби метнула взгляд на Гермиону. Та выглядела возмущённой, но молчала. Рон был бледным, явно не зная, что сказать.       — Гарри, — Эбби наклонилась ближе, понижая голос. — Не слушай её. Это же… это просто чай. Листья. Ничего больше.       — Но она сказала… — Она каждый год предсказывает кому-нибудь смерть, — вмешалась Гермиона, восстанавливая голос. -Профессор Трелони известна своими… преувеличениями.       — Но вдруг на этот раз правда? — Рон выглядел встревоженным. — Вдруг Гримм реален?       — Даже если реален, это не значит, что Гарри умрёт, — твёрдо сказала Эбби. — Кэт всегда говорила, что прорицания — это не приговор. Это просто возможность. И её можно изменить.       Гарри посмотрел на неё, и в его зелёных глазах мелькнула надежда.       — Правда?       — Правда, — Эбби сжала его руку. — Ты не умрёшь. Обещаю.       Звонок прозвенел, прерывая разговор. Студенты начали собирать вещи, всё ещё бросая взгляды на Гарри. Трелони стояла у своего стола, глядя на него с выражением трагического сочувствия.       Эбби, Гермиона, Гарри и Рон вышли из класса вместе. Коридор был прохладнее и светлее, и Эбби вдохнула полной грудью, радуясь, что вырвалась из душной башни.       — Это было ужасно, — пробормотал Гарри, всё ещё выглядя потрясённым.       — Это было глупо, — поправила Гермиона. — Прорицание — одна из самых неточных магических дисциплин. Трелони просто любит драму.       — Но что, если…       — Никаких «что если», — оборвала его Эбби. — Ты не умрёшь. Точка.       Они шли по коридору, спускаясь по лестнице, и на одном из поворотов наткнулись на Кэтрин. Она поднималась по лестнице, направляясь к библиотеке, когда увидела их — четвёрку третьекурсников — Гарри, Рон, Гермиона и Эбби. Все четверо выглядели встревоженными, особенно Гарри — он был бледным, словно увидел призрак.       — Эбби? — Кэтрин остановилась, встречаясь взглядом с сестрой. — Что случилось?       Эбби метнула взгляд на Гарри, потом обратно на Кэтрин.       — Мы только что с прорицания. Трелони сказала Гарри, что он умрёт.       Кэтрин моргнула.       — Что?       — Она увидела Гримма в его чашке, — пояснила Гермиона, всё ещё выглядя возмущённой. — И заявила, что это предвестник смерти.       Кэтрин посмотрела на Гарри. Мальчик стоял, сжав сумку, и в его глазах читался плохо скрытый страх. Что-то сжалось в её груди — инстинктивное желание защитить, успокоить. Как младшего брата.       Она спустилась на несколько ступеней ниже, оказываясь на их уровне.       — Гарри, — её голос был мягким, но твёрдым. — Ты знаешь, что прорицания — это не абсолютная истина?       — Но она сказала…       — Профессор Трелони, — Кэтрин аккуратно подбирала слова, — обладает талантом к драматизации. Это не значит, что её предсказания всегда ложны, но и принимать их как неизбежность тоже не стоит.       — Но Гримм…       — Гримм — это символ. В чайных листьях, в снах, в видениях. Но символы можно интерпретировать по-разному. Это не приговор. Это предупреждение. Или даже просто случайный узор, который профессор Трелони решила прочитать определённым образом.       — Правда?       — Правда, — Кэтрин выпрямилась, встречаясь взглядом с Эбби, — Магия будущего — одна из самых ненадёжных областей. Будущее постоянно меняется в зависимости от наших решений. Если бы прорицания были абсолютными, никто не смог бы изменить свою судьбу. А мы знаем, что это не так.       — Вот видишь, — Эбби толкнула Гарри в плечо, — Я же говорила.       Гарри слабо улыбнулся, и немного цвета вернулось на его лицо.       — Спасибо, Кэтрин. Профессор.       — Не за что, — Кэтрин кивнула, улыбаясь — И если профессор Трелони снова предскажет тебе смерть — а она, вероятно, будет, это её любимая тема — просто помни, что это не факт. Это возможность. И ты всегда можешь выбрать другой путь.       Гарри кивнул, выглядя уже значительно увереннее.       — Мы пойдём, — сказала Гермиона, беря Гарри под руку, — Нужно возвращаться в спальню. Домашнее задание по трансфигурации.       Эбби задержалась на мгновение, встретившись взглядом с Кэтрин.       — Спасибо, — тихо сказала она.       Эбби улыбнулась — быстро, тепло — и побежала вниз за остальными.       Кэтрин осталась стоять на лестнице, глядя им вслед. Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. Мальчик, который не должен умереть.