Глава 5: манифестация долгожданного

В горле пересыхает. Так спать тем более невозможно. Было несколько попыток уснуть, но всё бесполезно. Девушка скинула с себя одеяло, после чего, побрела на кухню. Нужно попить. Вот, на столешнице виден стакан воды с вечера. Но она кажется мерзкой. Нет ни вкуса, ни ещё чего. А должен быть вкус? Это же самая обычная вода, зачем ей иметь вкус? Чего она вообще ожидала? Наконец, открывает холодильник в поисках ещё чего-то. Взгляд натыкается на кокосовое молоко. Побледневшая ровно с сегодняшнего дня рука тянется к нему, дабы бегающие с того же времени карие глаза прочли срок годности. Отлично, оно ещё свежее. Осталось только налить и разогреть. Руки открывают ящик с посудой: вот они, самые разные кружки... Но лучшей из них была та, на которой красовалась надпись "Will you be my valentine?", самая любимая кружка. Её подарил ныне покойный друг. Его нашли мёртвым сегодня днём. Но... Разумно ли звать его другом? Он был безвозвратно влюблён в ту, кому дарил эту кружку, которая, вот, уже стоит в микроволновке и ждёт своей минуты. На неё уставились в ожидании. Наконец, когда микроволновка взвизгивает, кружку берут и начинают выпивать содержимое. Резкими и необычайно жадными глотками. Аж горло сводит. Но продолжалось это не так долго, девушка давится. Не стоило пить так быстро. Она, закончив кашлять, оглядывает кружку. Милое предложение быть его валентинкой, точно. Она и этого не поняла. А теперь, вынуждена чувствовать себя глупой, ведь все эти годы она понимала примерно ничего. Ах, если бы Джоллиотте знала, если бы могла бы узнать, что это всё было намёками встречаться!.. Они бы уже были парой. Точно были бы. Может, пора бы уже пойти спать? Скоро она сойдёт с ума, если продолжит так размышлять об этом и винить себя. Завтра никуда не нужно: напарница выйдет на работу за неё при условии, что Джоллиотте в обязательном порядке появится на работе послезавтра. Наивная надежда на то, что ей станет легче, конечно же... Не станет. Возможно, утро вечера, всё-таки, мудренее. Девушка падает в кровать, обнимая мягкую игрушку. Это плюшевый опоссум, подаренный... Августом. Милое маленькое существо. Кто-то находит их отвратительными, но Джоллиотте считает, что они очень милые. —Мистер Миртиль, ну за что они так?.. – обращалась она к плюшевому опоссуму. Мистер Миртиль молчал. —Полицейские сказали, что позвонят... А что в итоге? Ничего подобного!.. Лёжа на спине и глядя в потолок, Джоллиотте всё больше осознавала то, что её жизнь превращается в кошмар без Августа. Она не уснёт. Стоит занять себя чем-то... Отводя взгляд, она глазами упирается о полку с книгами. Большую полку с книгами... Там было, кажется, всё. Включая небольшой светильник, девушка принялась рассматривать содержимое полок. Романы, детективы, рецепты... Но всё это она уже читала. Может, перечитать что-то, что покоится на полках ниже? Там те книги, что Фуко покупала ещё во время обучения в школе, но приняла решение перевезти их в новый дом. Там комиксы, рабочие тетради для подготовки к экзаменам, журналы, а также... Большая, нет, просто огромная и толстая книжка завораживающего тёмно-фиолетового оттенка! Её Джоллиотте совсем не помнила. Любопытство хватило её. Она принялась доставать книгу, которая была туго зажата двумя другими книгами, но удалось получить желанное, приложив все силы в двух руках. —Всё о сверхъестественном и потустороннем... – прочла она вслух. Типичная книга для подростков, которые подобной темой заинтересованы. Ах, как же была в ней заинтересована Джоллиотте в школьные годы! И сейчас тоже интерес есть... Хочется просто верить в то, что все мертвецы после смерти дарят свой дух далёким-далёким звёздам, дабы кружить между них в ритме вальса... Хотя, она боялась встретить призрака. Была у неё мысль о том, что собственная смерть травмирует человека настолько, что он вовсе теряет рассудок. От мертвецов можно ждать чего угодно! А вот и страница о мёртвых душах. Говорится, что призраки, естественно, существуют. Наивно... Но Джоллиотте хотела в это верить. Может быть, ей удастся вызвать своего мёртвого друга? Виднелась небольшая сводка с инструкцией по вызову "простого призрака" – таковыми являлись призраки самых обычных мертвецов. Чаще всего знакомых, друзей, родственников. 1. Выберите лучшее время для вызова призрака – самый важный пункт. 2. Очертите круг мелом, солью или углём. 3. Гармонично расставьте четыре свечи – это позволит лучше увидеть дух. 4. Важная и неотъемлемая часть ритуала – расположить в центре вещь, которая когда-то принадлежала убиенному, либо же ту, что он держал в руках. Лучший вариант: подарок от ныне мёртвого. 5. Прочитайте особый заговор. Так Фуко и сделала. Круг из мела очертила, ароматические свечки расставила, осталось только выполнить два последних пункта. Перечитывая четвёртый, взгляд сразу же упал на мистера Миртиля, лежавшего на кровати. Повертев игрушку в руках, Джоллиотте сказала: —Не волнуйся. Август не заберёт тебя! А если и заберёт... Я думаю, он позаботится о тебе. Возможно, в глубине души, девушка прекрасно понимала, что всё это больше похоже на сумасшествие. Весь этот вызов призрака мёртвого Шнайдера... Правильно ли это? Но круг уже очерчен, а мистер Миртиль смотрит своими глазами-бусинками прямо в душу Джоллиотте. Он словно в ожидании свершения ритуала. —Пф... – фыркает она, располагая плюшевого опоссума по центру. После, снова взявшись за книгу, она, напрягая голосовые связки, начинает читать: —Вдруг обладатель ныне мёртвой плоти явится мне манифестацией друга моего. Во тьме ночной, и он не будет против. До встречи нашей уж совсем недалеко!.. Ничего. Совсем ничего не произошло. Джоллиотте, в отчаянии падая на кровать, говорит самой себе: —Что я вообще делаю?.. Я уже явно схожу с ума. Глаза сонно смыкаются, тело расслабляется. Всё здесь будто бы очень намекает на то, что стоит спать, а не заниматься вызовом призрака. Пусть мёртвое остаётся мёртвым, а живое – живым. <...> Сон. Покой. Чувствуется, будто бы все проблемы ушли куда-то далеко-далеко, оставив по себе лишь воспоминания о былых временах, когда всё было намного хуже. Как жаль, что даже во сне она чудесно понимает, что всё это не по-настоящему. Вот, сейчас она откроет глаза и проснётся в том же мире, в котором и умер Август. Эта мысль послала сигнал в мозг о том, что стоит проснуться. И вдруг, бросает в озноб, начиная с головы, и заканчивая кончиками пальцев. Внезапный и слегка грубоватый голос начал свою речь: —Лоб тёплый – значит, живая... – начал он, – О, и глаза открываются, точно живая! Он задорно говорил это, а его пальцы касались лба Джоллиотте. Когда сама она открыла глаза, перед ней предстал призрак Августа. Прозрачный и бледный. Кареглазая дёрнулась от страха, закрывая половину лица одеялом. —А... Авг... Август?!.. – начала она, окликнув с тревогой. Призрак улыбается, располагая голову на своей руке: —Я не хотел тебя пугать. Но ты сама вызвала меня, милая Джо. Оцепенение хватило её, а по лицу сходил холодный пот. Всё же, она открыла половину своего лица. Это ведь Август, её товарищ... Самый настоящий Август. —Боже мой, прости меня! Прости за всё! Прости, что я не понимала тебя все эти годы! Шнайдер ухмыляется. После, отвечает на раскаяние: —Ах, Джо... И даже поняв все мои намёки сегодня, хорошенько подумав... Ты, всё же, согласилась на прогулку с Ноланом. Он влюблён в тебя тоже, я-то знаю. Но ты же знаешь, что я люблю тебя больше, да? Нолан не сможет дать тебе столько любви, сколько даю я... Я был влюблён несколько лет подряд и продолжаю любить тебя. Никто не будет любить тебя так сильно, как люблю я... Он сделал паузу, глядя вверх. После, продолжил: —Даже несмотря на то, что сейчас на моей ноге бирка, а моё тело умерло... Душа навсегда будет привязана к любви к тебе. Я презираю Нолана за то, что он пытается увести тебя. Но, знаешь... В чём-то он прав. Я не хочу видеть твоих слёз. А ещё, я не хочу видеть его рядом с тобой. Неожиданное откровение Шнайдера посеяло очень много эмоций. Девушка была без понятия, что ответить. Она молчала и дрожала. Но не совсем от страха... От неизвестности, пронизывающей её сейчас. А также, от этой любви Августа. Он кажется опасным, когда говорит об этом так, как думает. Возможно, в такой честности виновно, кажется, отсутствие физиологических чувств. Нервно сглотнув, Джоллиотте пытается сказать что-то: —Прости... Нолан просто хочет, чтобы мне было хорошо... Между нами ничего нет, я же говорила. Призрак насмешничает. Смех с эхом раскатывается по комнате, а Фуко дрожит ещё сильнее. Тело будто бы тает со стекающим холодным потом. Но пора и ей задать ему вопрос. Это важно не только для неё, но и для тех, кто, сам того не зная, может двигаться с перспективой умереть от чьих-то рук: —Август, а... Кто убил тебя? Смех прекратился. Вопрос не казался ему смешным. Оно и понятно. —Я бы с радостью сказал, но когда я пытаюсь сказать имя убийцы, либо же, хотя бы его пол или ещё что-то, меня очень жестоко бьёт нечто крайне больное. Я могу попробовать рассказать тебе лишь намёками. —Ах, да, конечно-конечно, прошу! – судорожно молила она. —Ты всё ближе к этой твари. Пройди ещё немного, выстраивай связи и дальше – и обязательно выйдешь на это чудище. Оно не такое невинное, как кажется. Шнайдер начал растворять свою призрачную форму, становясь всё бледнее. Он исчезает. —Август, стой! Не уходи, пожалуйста!.. —До скорой встречи, Джо. Я тебя люблю. Она свалилась на колени перед его ускользающей манифестацией. Он улыбался до конца. Вернётся ли он снова? Или, быть может, так и оставит в неведении? Но, в любом случае, эту обиду в Джоллиотте сейчас подавляло совершенно другое чувство: гнев. Она была зла на убийцу. Сердце стучало, тело всё ещё предательски дрожало. Фуко глядела на свои сжавшиеся в кулаки руки. Она найдёт убийцу. Поднимая взгляд, сразу же виднеется занавешенная доска. Дабы полностью рассмотреть всё, что там есть, кареглазая и сама поднимается, открывает занавески и разглядывает планы на день, записанные на цветных листочках. Один из них был прост: " 1. Проснуться 2. Приготовить завтрак 3. Прибраться 4. Погулять с Августом 5. Докупить продукты 6. И будь, что будет:) " Времена, когда Август ещё был жив... Определённо лучшие. Но настала новая эра жизни Джоллиотте. Пора сорвать всё это и приняться за расследование. Руки жестоко и холодно, словно кровожадный убийца, срывают и разрывают все эти планы. Они несуразны. Нет в этом смысла более. Также, эти же самые руки и тянутся к карандашу, дабы написать более актуальный план: " Находки для расследования. План. 1. По мнению Августа, это тварь 2. Выстраивать связи и дальше 3. Я всё ближе к нему (или ней?) 4. Не так невинен, как кажется 5. Пол: ___ 6 Будь что будет. " —Так... Первый пункт. Кто по мнению Августа мог бы быть тварью и чудовищем? – вела дискуссию она сама с собой, – Это он буквально или... Или нет? Если да, то это Сильвен. Если нет – это... Нолан? Не хотелось верить в то, что это кто-то из них. Невозможно, нет! —Ладно. Можно подозревать кого угодно... Но я не думаю, что Нолан мог бы устранить Августа!.. А Сильвен... Он слишком слаб для того, чтобы убить кого-то. Но не исключаем! Второе... Не совсем понимаю. Может, это значит продолжать общаться с этими двумя? Она, сама того не замечая, погрызла кончик карандаша, пока размышляла... —Третье: очень схоже со вторым. Четвёртое... Я всё ещё выхожу на Нолана и Сильвена!.. Да я даже пол убийцы не знаю! Мне не хочется верить, что это кто-то из них... Это невозможно... Она ещё очень долго петляла по дому в раздумьях. До самого рассвета, да и после него тоже... Расследование продолжается. <...> Она всё ещё думает. Раздался стук в дверь. Джоллиотте смотрит в глазок, замечая там... Нолана Маре. Боже, а ведь на доске записаны подозрения на него! —Сейчас открою! – предупредила она, на всякий случай занавешивая доску с расследованием. Прокрутив ключ, она встретила Нолана. Тот же, начал говорить: —Здравствуй, Джоллиотте. Как ты себя чувствуешь? —Я?! Я-я-я... Великолепно! Лучше и быть не может!.. —Я рад, что тебе полегчало. Но ты... Выглядишь немного уставшей. И в самом деле: под её глазами расцветали красно-фиолетовые круги. Желая оправдаться, она сказала, небрежно махнув рукой: —Да нет, я в полном порядке, я долго сидела за компьютером! Ты что-то хотел? —Узнать то, как ты. Кажется, у тебя всё в порядке. Кто сегодня выйдет за тебя на работу? —Мисси сказала, что сможет. Сработаетесь? —Сработаемся, сработаемся, не переживай. А теперь, давай честно... Фуко напряглась. Маре продолжил: —Ты вообще спала этой ночью? —Я... Ах, кого я обманываю? Нет. —Ты всё ещё сходишь с ума после смерти Шнайдера... Я понима— —Я ТОЖЕ РАНЬШЕ ДУМАЛА, ЧТО СХОЖУ С УМА, НО Я ВИДЕЛА ЕГО СВОИМИ ГЛАЗАМИ! ОН БЫЛ ЗДЕСЬ! ПРЯМО В ЭТОЙ КОМНАТЕ, Я КЛЯНУСЬ! —Тебе его не хватает, я понимаю, но... Нельзя вечно держать его взаперти в своём сердце. —Нет, ты не понял! Он был в моей комнате этой ночью! —Джоллиотте, пожалуйста... Успокойся. Тебе же будет хуже, не убеждай себя... Я правда пытаюсь понять тебя. И я частично понимаю: тебе больно и ты хочешь увидеть своего друга снова. Но он не хотел бы, чтобы ты сходила по нему с ума! Нолан ещё продолжал говорить что-то, но Джоллиотте прекрасно понимала: Август хотел бы, чтобы она любила его также, как и он: безумно. Созависимость и психологическое рабство. Она как никто другой давала себе отчёт о том, что такими темпами и сама себя в могилу сведёт, но... Ещё всеми силами цеплялась за мысль о том, что Шнайдер может быть оправдан. Его намерения кажутся нездоровыми, но они так давно дружат... Не доверять ему = предать его. Она не хотела этого. —Ладно, мне, к сожалению, пора. А тебе, Джоллиотте, нужно оправиться после всего этого, я понимаю. Отдыхай, я позабочусь обо всём и сработаюсь с Мисси. Нолан вырывает из этих мыслей. Джоллиотте же, неуверенно отвечает, прощаясь: —П-пока! Удачи на работе!.. Я завтра выйду, обязательно выйду. —Главное – не перетруждайся. Пока! Маре закрыл дверь. Всё меньше хочется подозревать его, это же не может быть он, никак нет! Но и подозреваемый О'Коннелл не похож на убийцу. Кто тогда? Правильно ли вообще подозревать близких? Хотя... Призрак ведь говорил, что она скоро выйдет на убийцу, если продолжит выстраивать связи... Путь тернист. <...> Доска ещё с раннего утра открыта, дело об убийстве Августа Шнайдера тоже. Но, кажется, сейчас откроется и дверь. Кто-то снова стучит. И опять приходится идти к двери. Кто на этот раз? Сильвен? Не угадала. В глазке виднеется незнакомка: зелёные глаза, волосы оттенка какой-то потемнелой старой розы, кольцо в носу... И, кажется, небольшие тоннели в ушах. Достаточно неформальный внешний вид. Заметив, что взгляд Джоллиотте коснулся её лица, незнакомка выпрямила спину, сказав: —Нам нужно поговорить, открывайте. Поговорить так поговорить! Фуко открыла ей. Всё равно, хуже уже не станет. Зайдя за порог, незнакомая девушка, смотря в глаза официантке, представилась: —Доминика Ефремова. Расследую дело об убийстве Августа Шнайдера. Я видела вас на месте преступления. Теперь-то, до Джоллиотте дошло. Это та самая девушка, что с фотоаппаратом ошивалась рядом с трупом. —Я тоже видела вас... Доминика. —Представьтесь. – Ефремова поправила очки. —Д-Джоллиотте Фуко. —Кем вы были Августу Шнайдеру? Кем? Возлюбленной. Но, по факту, до самой его смерти они были просто друзьями. И сейчас они, верно, просто друзья, потому что она не знает, готова к такой любви или нет. —Подругой. Лучшей подругой. Слушайте, какое право вы имеете меня допрашивать? —А такое, что я детектив!.. – она эксцентрично встала в какую-то драматичную позу, – ...Неофициальный и самопровозглашённый. Пока что! Но совсем скоро, весь этот мир узнает, что Доминика Ефремова – лучший детектив района! А потом и лучший детектив города, потом окрестностей вокруг и далее по нарастающей! —Понятно... —Да, именно! Всем ясно то, что я добьюсь высот. Так, продолжая тему... У вас есть предположения на то, кто мог бы убить вашего лучшего друга? Фуко кивнула, проведя неофициального детектива в свою комнату, где красовалась доска с расследованием. Но, перечитав всё, что она писала за последние несколько часов, Джоллиотте поняла, что сейчас её посчитают сумасшедшей. Ну, вот, похоже, начинается: —Хм... Интересно. Погодите-ка... Откуда вы знаете это всё? Что, с призраками разговаривае— О, ПРЕСВЯТОЕ ВСЁ! Ефремова очень сильно отдёрнулась, заметив круг для призыва призрака. —Вроде того... – засмущалась владелица квартиры, – Мы разговаривали! Я клянусь! Я так уже вышла на двоих парней, но... Я не хочу верить в то, что это кто-то из них. —Как же я вас понимаю, Джоллиотте! Я тоже не хочу верить в то, что тот, на кого я вышла – настоящий убийца. Я знаю этого человека, он всегда казался мне самым светлым... Но все мои дороги ведут к нему. Хотя, я точно знаю, на поверхности он этого не хотел! Лишь в самой глубине души, наверное. Здесь замешано что-то сверхъестественное! Потусторонние силы, против которых полиция бессильна... Вы мне верите?! ВЕРИТЕ?! Вот он – пример настоящего безумства. Доминика говорила так, словно она одержима. Но, пока что, она единственная, кто двигает расследование и хочет помочь с этим и Джоллиотте. Подруга убиенного желает узнать больше: —Но кто этот убийца? Просто скажите! Хотя бы вы! —О-о-о, нет! Я не могу заявить вам так просто! Вижу, что вы хотите узнать, но, пока что, не стоит. Вы узнаете! Для начала, я должна подтвердить это для себя. А вы... Я расскажу вам! Обязательно, я клянусь! Осталось лишь молиться на то, чтобы я не умерла по пути к вам, ха! Возможно, убийца точит ножи и по мою душу. Ещё несколько дней наблюдений – и я расскажу всё. И ей не скажут. Не скажут той, кто больше всех нуждается в ответах. Эта Доминика кричит о том, что знает всё, что всё расскажет, но... Почему она не может рассказать сейчас? Её причины не кажутся Джоллиотте достойными. Хотя, в этом городе есть ещё один человек, который, похоже, верит в потусторонние силы, а также в явление Августа в качестве призрака. Хотя бы что-то! <...> Вечер, уже почти перешедший в ночь. По телевизору шумит какая-то передача. Сильвен с интересом наблюдал за происходящим. Он понимал, что это, скорее всего, обычная игра, но наблюдать было ну очень занимательно! Вирсавия же, в этот момент времени, сидела и устало глядела в пустую тарелку, постукивая по ней вилкой. Кажется, в голове не только усталость. Может быть, тревожность? Она не казалась спокойной. Что-то явно рушило всякое спокойствие внутри. Сильвен выключил звук на телевизоре. Повернув голову на сожительницу, парень, тоже забеспокоившись, задал ей вопрос: —У тебя всё в порядке? Та же, резко подняв голову, не до конца понимала, что ответить. Тогда, О'Коннелл присел перед ней, жалобно глядя ей в глаза, будто бы подтакливая признаться в причине своих раздумий. Она не выдержала на себе его взгляда: —Эм... Д-да я в порядке, я просто задумалась. Тот уныло наклонил голову, сказав: —Я же вижу, что-то не так. Что случилось, Вия? —Работа случилась... Очень устаю в последнее время. Мне раньше всё это было не в тягость, а теперь... —Так бросай работу! —А жить нам с тобой на что тогда? Не будет работы – не будет и денег. Она снова угрюмо опустила голову. Покрывало ресниц занавешивает её взгляд. Стоит сказать Вирсавии что-то такое, что вытянет её из этих раздумий, но что? Помявшись, Сильвен спросил: —А давай... Завтра после твоей работы сходим на свидание? Наконец, она подняла голову, удивившись такому предложению. Маккейн даже не знала, что ответить... —На свидание?.. —Ну, я видел по телевизору, что люди часто ходят на свидания! Может, и нам попробовать? —Ой, даже не знаю... Обычно, на свидания ходят пары, ну, ты понимаешь. Это несёт в себе романтический подтекст. —А что плохого? – не совсем понял Сильвен, – Это сильно мешает? —Мы же просто друзья... —Просто... Мне иногда кажется, что нас связывает нечто большее, чем просто, ну, знаешь... Обычная дружба! Мы созданы друг для друга. Отводя взгляд и подавляя смущённую улыбку, Вирсавия покраснела. Это признание в любви? —Похоже, что да... Не думала встретить таких, как ты. Да и, к тому же, мы делим одну квартиру. —Так ты согласна пойти со мной на свидание?! – резко встал со стула О'Коннелл, упираясь о стол, – Правда? —Мх-хе, ну... Да, я думаю... Может, у нас выйдет что-то. Ты мне, на самом-то деле, ещё с первой нашей встречи понравился. Между нами была искра или что-то такое... Вот уж да, не ожидала я, что наше признание в любви будет выглядеть... Так. —Тебе не нравится? —Нравится! – она тоже встала, направляясь к парню. После, Маккейн обхватила его торс, обнимая. Тот несколько смутился подобному жесту, немного разжав губы. Он не знал, как реагировать на то, что это всё не по-дружески, а романтично. Вроде как, признался сам, а вроде как, неожиданно. —Я, это... Так подумал... А давай на свидание сегодня сходим? Прямо ночью! —К сожалению, это плохая идея... Полиция сейчас очень сильно проверяет всё. Мы с тобой на все сто попадём под подозрение. —Это ещё почему? —Сам подумай... – голос плавно переходил в шёпот, чтобы соседи не услышали, – У тебя нет паспорта, а у меня он поддельный. Я бы правда хотела, но такова наша реальность. —Эх... —Но есть то, что я сделала бы прямо сейчас... – она плавно отошла дальше от окна, заходя в прихожую. О'Коннелл, естественно, по привычке подошёл к ней. После, она двумя руками схватилась за его расслабленные плечи, опуская их ниже. Её хватка была твёрже. После, заметив то, что блондин не возражает, Маккейн потянула левую руку к его голове, касаясь волос. А вот и последний шаг: она прижимает его губы к своим. Голова парня, сердце беспорядочно бьётся, а она всё продолжает, параллельно вцепившись в его волосы. Он же, не имел желания вырваться. Просто ответно притянул её к себе, копируя её движения, пока оба не упали на пол, спотыкаясь о ноги друг друга. —Не ушиблась? – спросил Сильвен, приподнимаясь на локтях, глядя на неё сверху. —Вовсе нет... Голову немного кружит, а так, я в порядке! А ты? —Вполне... Просто немного удивлён... Не ожидал такого! Столько чувств! —Ха-ха... Всегда хотелось попробовать сделать что-то... Такое, понимаешь? —Наверное! Люди так проявляют любовь? —Ага! Да и, не только люди... Просто конкретно у людей это развито больше. <...> После, они поднялись и пошли спать. Сильвен, как и всегда, лёг на матрас. Улыбаясь, он глядел на засыпающую Вирсавию. Но она не могла спать, пока на неё смотрят вот так. —Чего ты так смотришь?.. – сонно спросила девушка. —Можно лечь с тобой? Голубоглазая присела, то пяля в стену в раздумьях, то глядя на парня. В итоге, закатив глаза и ухмыльнувшись, она достала маленькие подушки, лежавшие на спинке дивана. Раскладывая их рядом с собой, Вия похлопала по месту, куда она приглашала его лечь. Тут же, Сильвен рванул ложиться рядом с ней, слегка обнимая. Заснул он сразу, далее спал как убитый. Девушка же, не возражала такому жесту. Она обняла в ответ, поглаживая его по спине.