Глава 6: экскурсия по души предателей

Звуки шагов в туфлях нарушают тишину ночных улиц города. Неофициальный детектив подводит итог расследования в дневнике в графе с названием " Согласно всем полученным показаниям и их соотношению убийцей с наибольшей долей вероятности является: " А после, торжественно заключает в графу имя и фамилию: " Вирсавия Маккейн. " Щёлкнув ручкой, Ефремова сунула её за ухо, пошагав по улице дальше. Свет фонарей добавлял какой-то эпичности каждому её шагу, она чувствовала себя главной героиней детектива. И, нет, не только из-за эпичности и драматизма... Она чувствовала, что за ней кто-то следит. Зеленоглазая, резко, будто бы пытаясь припугнуть, обернулась назад, но ничего не заметила. Но даже это не убрало то чувство. Тогда, Доминика ускорила шаг. Но и это ей, к сожалению, не помогло. Может, за ней следят с крыш? Хотят пустить на слом её идею о поимке преступницы, что кажется для остальных святой... На крышах тоже никого. А снизу... То, что заставляет дёрнуться и чуть ли не выронить очки: дикое животное. Скалит свои клыки, высоко поднимает хвост... Разглядев, Доминика понимает, что это вовсе не очередная бродячая собака. Это лиса. Детектив принимает решение отступить, ретируясь назад и пытаясь достать что-то из наплечной сумки. После, она начинает говорить: —Уйди от меня! У меня перцовка! – Ефремова направила на животное балончик. Но это совсем не напугало дикое существо. Наоборот: призвало атаковать. Рыжая разинула пасть, пытаясь укусить ногу Доминики, которая, к слову, была заменена протезом. Почувствовав опасность, зеленоглазая пнула лису, бросившись бежать. Но, кажется, зверь на мгновение смог ухватиться за протез, ибо на нём виднелись две небольшие вмятины от клыков. К слову, это не испугало её: она, наглая, всё также желала напасть снова. Ефремова забежала в пространство между двух многоэтажных домов. А там – тупик. Она ошибочно надеялась на то, что скроется от хищника. Но он уже здесь. Бежать некуда. Перцовка в сумке, но успеет ли она дотянуться до неё, прежде чем её укусит это животное? Рука нащупала перцовый балончик. Наконец-то, сейчас она даст отпор! Но ей не позволил сделать это шок. Она была удивлена тем, что предстало перед её глазами. Лиса обратилась в девушку. Криво подстриженные рыжие волосы, веснушки, узкие и будто бы вечно усталые глаза цвета ближе к ореховому. —ЧТО ЗА?!.. – крикнула Доминика, – ПОМИМО ПРИЗРАКОВ СУЩЕСТВУЮТ ЕЩЁ И ЛИКАНТРОПЫ?! Девушка перед ней же, возмутилась такому восклицанию: —НЕ ОБЗЫВАЙСЯ! —Ты... Ты... —У тебя заторможенность, а? Так и знала, люди деградировали... —Кто бы говорил! Ты укусила мой протез! —Какого хрена твоя нога вообще из железа?! —А какого ты пристаёшь ко мне?! Рыжая выглядела суровой, даже несмотря на её рост, что составлял менее метра с половиной. Она была около сто сорока пяти сантиметров. Внезапно, глядя прямо в зелёные глаза Доминики, она сказала: —Я предлагаю тебе сотрудничество. Ефремова ничего не поняла. Точно ли всё это – не дурной и странный сон? —Сотрудничество? —Да. Видишь ли, я наблюдала за тобой всё время расследования смерти Января... —Августа. —Какая разница! Выслушай. —Ладно-ладно... Ликантропка. —Заткнись, человек! Я снизошла к тебе, потому что наши мотивы очень похожи. И твой меня привлёк... —Какой? И вообще, наблюдать за людьми – плохо! —Ага, понравоучай мне тут. Я же видела, как ты хвостиком бегала за подозреваемой. М-да уж. С этим эта странная девушка ужасно права. Хотя, Доминика следила за своей главной подозреваемой ещё до расследования. Скажем так, у неё было такое коротание времени – слежка за знакомыми. И с Вирсавией они знакомы были, она была её психологом. И после сеансов, Доминика следила за ней, узнавая... Необычные подробности. —Было дело... Но я, кстати, детектив, а не странная девочка-ликантроп, которая кусает людей! —А я не мерзкое создание, у которого вместо ноги железка, которой оно пинает, прошу заметить, ОБОРОТНЕЙ! И ещё раз назовёшь меня ликантропом – я отгрызу тебе твою железку. Так что заткни свой грязный рот и выслушай условия сотрудничества! —Ладно, затыкаю свой грязный рот и выслушиваю условия сотрудничества. —Славно. Слушай, твоя цель – разоблачить эту твою Вирсавию. Моя цель – устранить её дружка, Сильвена. —Откуда ты зна... Ах, да, ты же следила. И, погоди... Устранить? Ты имеешь ввиду убить или... —Может быть. Любой способ хорош. —А что он тебе сделал? —Видишь ли, я из общины неподвластных луне оборотней. Проще говоря: из сборища пока не одичичавших тварей, которые превращаются в псин. У нас есть своя вышка, глава, власть, ты поняла. И моя семья очень близка к ней. Вся семья близка, но не я. Потому что я приёмная, и эти идиоты под фамилией Коннолли меня ни во что не ставят, даже перевоплатиться нельзя! И так получилось, что одна нищенская семья, семья О'Коннеллов, имеет возможность быть как Коннолли – ближе к нашей вышке. А знаешь почему? —Почему же? —Да потому что, видишь ли, Сильвен, который до своего восклицания был никем, как и его семья, захотел доказать, что неподвластные могут жить среди людей! И Рикелта, наша глава, говорит, что если он докажет это – все О'Коннеллы войдут в элиту. И, так как моей семье на меня абсолютно всё равно, я хочу доказать им, что я чего-то стою. Сильвен не должен вернуться в общину. И, по счастливой случайности, у них происходят какие-то тёрки с твоей Вирсавией, которую ты подозреваешь в убийстве Апреля. —Августа! —В убийстве Августа. Ну и вот, ты хочешь посадить Вирсавию за решётку, а я хочу устранить Сильвена. Если ты посадишь Вирсавию, ты станешь великим детективом, а если я подорву планы Сильвена – меня зауважает семья, а потом и вся община будет вынуждена уважать меня! Тебе тупо выгодно в этом участвовать. Несмотря на то, что я считаю людей глупыми, ты кажешься мне не такой уж и плохой. У тебя есть амбиции и своя голова на плечах. Такие на дороге не валяются! Необычный и своеобразный комплимент немного улыбнул Доминику, но она всё ещё была под впечатлением от рассказа этой странной девушки. Не каждый день такое встречается... Она думала, что из сверхъестественных созданий реальны только призраки, но, как оказалось, реальны ещё и оборотни. —Ну, чего встала как вкопанная? – задала вопрос рыжая. —Я... Просто под впечатлением. Неожиданно было встретить оборотня-лису. Могу я задать несколько вопросов?! Пожалуйста! —Для начала скажи, согласна со сделкой или нет. Ты думаешь, я тебе отвечать буду за "спасибо"? —Ой, точно... Ну, вообще, попробовать можно. Будешь моей напарницей в расследовании!.. – Доминика сделала паузу, – К-как тебя зовут? —Ханна. —А у Ханны есть фамилия? —А у человека с железной ногой есть имя? —Я первая спросила. —К сожалению, Коннолли. Я бы с радостью взяла любую другую фамилию. Любую, но не Коннолли, О'Коннелл или ещё какую другую, которая слышалась в этой общине. —У тебя красивая фамилия! —Не у меня. И, нет, она не красивая. – Ханна напрягла плечи, приподнимая их, – Тебя как зовут, железка? —Доминика Ефремова. —Доминикана значит... —Не Доминикана. —А со мной будешь Доминиканой. Что не нравится? —Ликантропы как всегда, ничего не меняется... – Ефремова давила ухмылку. —ЭЙ! Сколько раз мне ещё повторить?! —Я пойму только после того, как ты перестанешь называть меня Доминиканой. —Ладно-ладно! Но твоему имени нужно сокращение. —О, мы только начали общаться, а ты уже придумаешь дружеские прозвища? —До-ми-ни-ка... До... Дока! —Ты соединила первый и последний слог, серьёзно? Ханна кивнула. —Ясно... Ну, это всяко лучше, чем Доминикана. А теперь... Могу я задать несколько вопросов?! —Валяй. —Так... Сколько видов оборотней существует? —Эм, ну ты и загнула с первым вопросом... Я только три знаю: волки... Псины, которых я презираю... И... Я. —Ты? —Ага. Ты думаешь, почему меня не принимают в семье? Я и не сюда и не отсюда. Я даже не знаю, как я появилась на свет такой. Мне кажется, даже моей настоящей матери, которая была со мной до определённого возраста, меня подкинули. Я не знаю, кто мои настоящие родители. Но гнали меня везде, это я знаю точно. —Печально, прости... Меня тоже часто везде гнали. Родители не одобряли мои увлечения, одноклассники называли задротом. Но я уже смирилась, школу-то я уже давно окончила... Но я всё ещё задрот. Быть задротом ужасно круто! – она поправила очки, подмигивая, – Так... Какие ещё сверхъестественные существа есть? —Я не знаю. Рикелта говорит, что есть ещё вампиры... Но я не верю каждому её слову, в отличие от Коннолли. —Ясно! Так-с... Где находится ваша община? —Ага, прям сейчас я так тебе и скажу, разбежалась! Людям такого не рассказывают. —В теории... Если ты укусишь меня, я стану оборотнем? —Если бы оно так и было, все бы уже были оборотнями. Но я могу откусить тебе живую ногу, чтобы ты поставила вместо неё железную! – Ханна обнажила клыки. —Фу, нет! У тебя может быть бешенство! —Ну и неженка... Как ты вообще живёшь? —В попытках не заболеть бешенством. —Так неинтересно! А после, Доминика задавала Ханне ещё несколько самых различных вопросов. Они, кажется, прямо нашли друг друга. Первая – человек, которого не понимали и не принимали, вторая – оборотень неизвестного происхождения, которого также не понимали и не принимали. У обоих общая цель – показать свою правоту. Но как её осуществить? Девушки придумали план: так как Доминика знает, что Вирсавия часто ходит в кафе после работы, она уверена, что они с Сильвеном скоро появятся там. После похода в кафе, двое, верно, пойдут домой. Там же, Ханна вычислит их нынешнее место проживания, а именно квартиру, так как именно она владеет неплохими способностями к слежке, как выяснилось. Ночью же, они совершат нападение на них во имя справедливости: Вирсавию сдадут полиции, а Сильвена... Ханна так и не сказала, какой конкретно способ устранения его со своего пути она выберет. Может быть, если это и будет убийством, то получится свалить всё на Вирсавию... <.....> Кафе. Уже вечер. Ханна разрывала волокна мяса в ожидании того, когда их с Доминикой цели появятся в помещении. К слову, это мясо ей Доминика и заказала. —Вкусно? – спрашивает детектив. —ОХРЕНЕННО! – воскликнула Ханна, из-за чего многие повернулись на неё. Ей это безразлично, она всё ещё ест. Вдруг, со смехом, радостью и, похоже, какой-то чувственной романтикой, в кафе входит пара. Вирсавия и Сильвен здесь. —Птички в клетке! – сообщила Ефремова, глядя за напарницу. Рыжая же, ничего не понимая, вскидывает бровь. Детектив пытается объяснить: —Ну, пациенты в палате! —Мы в жральне, нет? —Вирсавия пришла. – тон Доминики понижается, – И Сильвен с ней. Следим. —А-а-а, поняла тебя. <...> Вирсавия уже хитро глядела на парня, что сидел прямо перед ней. Голова вскинута на руку, взгляд направлен прямо ему в глаза. —Говоришь, у нас теперь безлимит? – задала вопрос она. —Джоллиотте сказала, что всю неделю будем есть за счёт заведения. Дают – бери— —Не дают – отбери. – Маккейн расплылась в улыбке. —Привет, Джоллиотте! – поприветствовал Сильвен, заметив, что официантка уже близко к ним. Она выглядела, мягко говоря, потрёпанной. Грустна и подавлена. Но при этом, в воздухе от неё чувствовалась и какая-то тревога. Она боится, но скрывается это всё за её безразличной физиономией. —Здравствуй...те. Выбрали, что заказать? —Пока что нет, – сказала Вирсавия, – Но сейчас по ходу решим. Ты не против, Сильвен? —Только если не против ты! —Ну, я предложила, поэтому, я только за! —Главное, чтобы тебе хорошо было. —И тебе! Что ты будешь есть? —А ты? —Я тебя спрашиваю! —А я тебя! Ханна, выслушивая всё это, нервно вздыхала и закрывала лицо руками от стыда: —У меня аппетит пропадает. – вставила она, – Эти придурки ещё и встречаются. —Интересный межвидовый союз... – раздумывала Ефремова, указательным пальцем касаясь подбородка, – Но они ведут себя странно. Они что, флиртовать по фильмам учатся или это конфетно-букетный период так действует? —Какие бы ты там заумные термины не давала бы, это всё ещё мерзко. Доминика теперь глядела как-то жалобно. Она смотрела на то, как эта парочка смеётся, поправляет друг друга в неверном произношении названий блюд... —Эй, Док, ты чего? —Я понимаю, что нельзя вот так вот останавливаться, но они ведь любят друг друга... Прямо как люди. Искренне... —Не раскисай! Ты что, забыла наш план? —Не забыла, не забыла... Надо всё ещё помнить то, что Вирсавия убила Августа. Это я знаю точно. Иных вариантов у меня больше нет. —Ну вот и решили. Через несколько минут, и к их столу подошла официантка. Всё та же Джоллиотте. —Доминика, здравствуйте снова, я вас спросить хотела... – она потупилась, – Как там расследование? Как скоро вы всё расскажете? —У меня всё под контролем. Более того, я уже почти задержала убийцу! Скоро вы всё сами увидите в заголовках. Фуко, недоверчиво глядя, напористо вздохнула и уплыла в помещение для персонала. Ханна же, глазами проследив за её шагами, спросила Доминику: —Кто эта девушка и что ей от тебя вообще надо? —Подруга Августа Шнайдера. Ей больше всех надо знать о том, кто убил его. —Так почему ты ей не скажешь? Ты же уверена в том, кто убийца. —Лучше будет хвалиться ей после того, как я задержу Маккейн. <.....> Двери подъезда. Незнакомый мужчина открывает их, выходя на улицу. Они, к слову, закрывались медленно, скрипели неприятно. В этот момент, лиса и юркнула внутрь. Отлично, теперь, осталось лишь найти место, где она сможет скрыться. По всему подъезду раскинуты коробки из под обуви... Но они слишком малы. Замечается также огромный горшок с каким-то растением... Идеальное место, чтобы скрыться. Поджав уши и затаившись, она выжидает будущих жертв. В это время, бегая глазами, Ханна может рассмотреть сам подъезд и то, как люди его украсили: картины на стенах, на которых, к слову, облазит отделочный слой... А сверху – ни единой камеры. Никто кроме Ханны не следит – чудесно! Кажется, кто-то заходит. Пара тонких и длинных ног, все в небольших царапинах. И ещё одна пара ног, скрытых длинной тёмно-синей юбкой. Сильвен и Вирсавия. Весело болтают о чём-то: —Что мне на завтра приготовить? – задала вопрос предполагаемая убийца. —Хм... Да что угодно. Мне нравится всё, что ты готовишь! – отвечал О'Коннелл. —А что тебе больше всего нравится? —Больше всего мне нравишься ты! —Фу, какой кошмар! – рассмеялась она, – Где ты подглядел это? —Я не помню! Я смотрю слишком много! —Вот он – массовый потребитель на лицо, м-да уж... —Не понимаю, о чём ты... Оба свернули на лестницу, всё ещё продолжая диалог. Нужно попытаться пройти незаметно. И вот, безупречно так, словно она тренировалась всю жизнь, Ханна пошла за Сильвеном и Вирсавией, даже не вслушиваясь в их сладкие речи. А кому это нужно? Всё равно, одна из них скоро окажется в колонии, а другой... Может быть, умрёт. Она ещё не определилась, как играть с его дальнейшей судьбой. Пара заходит в квартиру, на двери которой, словно нечто инородное, отливает номер "48". Это всё, что ей нужно было. Ханна спешно удаляется, снова принимая человечный вид, дабы открыть дверь подъезда изнутри и выйти к напарнице. Та сразу же встречает её вопросом: —Ну, как там? —Квартира сорок восемь. Этаж второй. —Ну вот и всё... Совсем скоро, мы!— Не закончив фразу, Доминика смущённо оглянулась. Она осматривала, есть ли вблизи камеры. Кажется, нет. Но, к слову, она решила воздержаться от громкого изложения их с Ханной плана по наказанию. Она тихо сказала: —Восстановим справедливость и порядок в городе и общине!.. Ура! —Жду не дождусь, когда набью О'Коннеллу хлебоприёмник! —Что? —Нет, ничего. Осталось дождаться ночи. Тогда-то их план достигнет свершения, а все пути будут открыты... Их наконец зауважают. Они наконец смогут показать всем, что стоят чего-то!