Глава 7: взять неверный путь

Видятся сны. Сладкие и немного ослепляющие рассудок. Не понимаешь то, как же, всё-таки, здесь всё нелогично, глупо и несуразно, но тебе будто бы даже нравится это. Приятно. Так и Сильвен. Видел что-то нелогичное, бесформенное и цветное во снах. Он тянул свои руки к этому телу, но они дёргались. При этом всём, тело не дрожало. Ему не было холодно. Выглядит так, будто бы нечто инородное и невидимое дёргает его за руку. После, эта сила ощупывает и его лоб. А теперь, дёргается не только рука, а и всё тело вообще. Ноги бьются друг о друга так, словно оно пытается сбить с толку. Так О'Коннелл и выпадает из мира грёз и возвращается в тёмную реальность. Тёмную, потому что свет выключен. Пытаясь понять, по какой причине он был разбужен в столь поздний час, оборотень задаёт вопрос, сонно и еле-еле разлепив глаза: —Чего надо?.. Внезапно, он видит перед собой Вирсавию в её призрачном обличии. Она дёргает его до тех пор, пока не замечает, что он проснулся. Весьма необычно, особенно в такое позднее время. —Вия?.. —НЕТ ВРЕМЕНИ ОБЪЯСНЯТЬ! ОБРАЩАЙСЯ, ЖИВО! В глазах её виделись тревога, страх и ужас. Волосы растрёпаны, на ней одет какой-то плащ, а на спине красуется рюкзак с болтающимся брелоком в форме звезды. —Да что случилось-то? – Сильвен резко переходит в сидячее положение, из-за чего в глазах немного темнеет, а также чувствуется головная боль. —У нас нет времени! Я собрала все твои вещи, прыгай в окно, тут невысоко! О'Коннелл был в недоумении от подобного заявления. Первое, что пришло ему в голову: —Ты меня выселяешь? —ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС НЕ ОБРАТИШЬСЯ И НЕ ПРЫГНЕШЬ, НАС ИЗ ЭТОЙ ЖИЗНИ ВЫСЕЛЯТ! Слышатся стуки в дверь чем-то явно очень тяжёлым. Дверь выламывают. —Быстрее, окно я уже открыла! – Маккейн указывает на полностью открытое окно, – Я первая прыгну. Ты давай быстрее! А я... – она отошла к окну, её чёрные волосы с красными прядками развевал прохладный ветер, – Расскажу всё по дороге. Когда будем достаточно далеко, чтобы защитить самих себя. Она бросилась со второго этажа, грандиозно расставив руки. Сильвен же, желал просто верить в то, что всё будет хорошо. Он обратился, прыгая на подоконник. После, глянул, не слишком ли высоко. Внизу, прямо на тканевом навесе какого-то магазина, виднелся призрак Вирсавии. Она кричала: —Прыгай, невысоко! О'Коннелл же, решившись, рванул вниз, зажмурив глаза. Лишь бы без боли, лишь бы без боли!.. Небольшое неприятное чувство от падения на навес. Он облегчённо вздыхает, понимая то, что не ударился. —Ты в порядке? Голова не кружится? – спросила Маккейн. —Нет, всё, вроде, в норме... А ты? —Я тем более— Внезапно, слышится грохот из квартиры, где они недавно спали. А также, резвый женский голос. Почему-то он был немного знаком Сильвену... Но он никогда не слышал его с такой задорной интонацией: —ВЫЧИЩАЕМ ВСЁ! Вирсавия испуганно повернула голову, заорав: —БЕЖИМ! И спрыгнула ещё вниз, начав бежать вдоль дороги. Сильвен же, всё ещё не осознавая того, что здесь происходит, побежал за ней. —А по дороге бежать ТОЧНО не опасно? – спросил он, – Машина пройдёт сквозь тебя или что-то типа того? —Точно! Не пройдёт... Я не в настолько сильной форме! Я боюсь, что это приведёт к последствиям... Снова. —Снова? —НА ТРОТУАР! – она указала на свернувшую в их сторону машину, рванув с дороги. О'Коннелл подался в ту же сторону, остерегаясь автомобиля, который чуть не сбил их обоих. Парень пытался отдышаться, но подобного в планах у Маккейн не было: она продолжала бежать. —Стой!.. – кричал он, – Я не могу... Так быстро! Параллельно тому, он пытался бежать за ней, дабы не потеряться, спотыкаясь на своих четырёх. Непривычно разгонять такую скорость. Вирсавия же, даже и не хотела останавливаться. В её движениях чувствовался страх. Догонят – отнимут всё, что есть, скорее всего. Зачем она бежала сейчас так быстро? Никто всё равно не увидит её. А Сильвена никто и не узнает. Наконец, догнав её, он, легонько толкая в ногу, спросил: —Ты отходишь от темы! Почему снова? Молчание. Она не обращает внимания. Делает вид, будто бы не слышит. —Можешь и дальше молчать... Но я же вижу, тебе это даётся нелегко. Наконец, она обратила на него взгляд. Глаза узятся, губы дрожат. Она пытается вымолвить что-то: —М-мы... Идём к моим друзьям. Они приютят нас. —Как каким твоим друзьям? —Помнишь сербского олигарха, который дружит с моим отцом? Сильвен кивнул. —Мы идём к его дочери. Она живёт с мужем за городом. Дальше – посмотрим. <...> По щеке скользит рука. Чужая. Она не должна скользить по ней, она должна быть физической. Должна лежать вместе со всем телом в морге, но Август так не хотел. Его призрак гладил Джоллиотте по щеке, заставляя ту дрожать от соприкосновения с потусторонним. Парень же, хитро улыбался. Глядел на неё мечтательным взглядом, пытался обхватить за талию. Но та уворачивалась, глядя с испугом. Правильно ли это? —Смерти нас не разлучить... – начал Шнайдер, – Вопреки всему... Мы всё ещё будем встречаться. —П-прости, Август, я-я тебя тоже ну очень люблю, но ты же понимаешь, что... – она смущённо отвела взгляд на окно, к которому её уже прижал парень, – Я живая, а ты... Ты мёртв. Мы не можем быть парой... Это кажется мне неправильным. Взгляд пианиста из мечтательного разоблачился в какой-то разочарованый. Однако, брови его быстро нахмурились, а интонация стала нахально-озлобленной: —Это нам не мешает. Я же не всегда был мёртвым, и ты знаешь это. Я был живым всё время, сколько ты меня знала!.. —Но я знала тебя другим. Я думала, мы просто друзья... —Ошибалась. Но теперь ты знаешь, что я тебя люблю, и ты меня, безусловно, тоже очень любишь! – он пытался сжать её плечи в своих руках, – ...Ведь так?.. —Конечно люблю! Но я не думаю, что могу встречаться с мертвецом... Пусть мёртвое остаётся мёртвым, а живое – живым... Что-то рассмешило Августа. Но он аккуратно подавил этот смех, просто явив ухмылку. После, добавил: —Всё поправимо Джолли, всё поправимо. Она не полностью понимала, что он имеет ввиду. По крайней мере, ей не хотелось верить в то, что он говорит о том, что сейчас мельком проносится в её голове, как самый нежеланный вариант. —О чём ты?.. —Ну же. За тобой окно. Открывай и лети. На кухне неплохой нож, а ещё таблетки, от передозировки которыми случается всякое... Вариантов много, милая. Выбирай самый безболезненный – и мы будем счастливы. Лучший друг предлагает ей способы, которыми она может покончить с собой. Он, кажется, желает ей умереть безболезненно, но это не отменяет факта того, что он желает ей умереть. Она была бы рада быть с ним, но это звучит как безумие. Джоллиотте не готова отдать свою жизнь за отношения с Августом. Она не готова умирать так рано, тем более от своих рук по чужой просьбе. —Нет! Ты спятил! – она пытается шагнуть назад, но всё ещё упирается к окну. Шнайдер прижал, пытаясь открыть путь наружу и выпустить девушку в "свободный полёт" с девятого этажа, где внизу её уже поджидает необъяснимо агрессивный и нетерпеливый, кажется, собачий лай. Только вот, она этого не желает. Она не хочет такого финала для своей жизни. —Ты хочешь этого... – его рука всё ещё проходила сквозь ручку, – Я знаю... Умри за меня. Умри за нашу любовь! —ПОМОГИТЕ! – крикнула Фуко, дабы отпугнуть призрака. Она прекрасно понимала, что стены толстые, соседям её не услышать, да и им полностью безразлично её существование, но это был просто отвлекающий манёвр. Джоллиотте рванула к телефону, очень быстро набрав номер Нолана так, словно от этого зависит жизнь. По факту, так оно и было. Струится надежда на то, что живой товарищ ответит ей. Сейчас поздняя ночь, но он ведь ответит! Если не ответит – она не доживёт. Наконец, идёт время. Нолан здесь, он ответил! —НОЛАН, ПОМОГИ МНЕ, ПРОШУ! – умоляла Джоллиотте, – МНЕ СТРАШНО! —Что?.. – отвечал Нолан, – Ты точно не бредишь? —МЕНЯ ПЫТАЮТСЯ УБИТЬ! ТЫ ПОМНИШЬ МОЙ АДРЕС?! —Убить?! Д-да, я помню! – кажется, он уже накидывал на себя что-то. —ПРОШУ, ОТ ТЕБЯ ЗАВИСИТ МОЯ ЖИЗНЬ! КЛЮЧ ПОД КОВРИКОМ! —Я скоро буду! Связь обрывается. Август же, глядел на Джоллиотте злобно. Плечи и спина напряжены, брови злобно хмурились. Голос чуть ли не рычал, рвано заявляя: —Зачем ты позвонила ему?!.. Ты не хочешь, чтобы мы были вместе?! —Я не хочу, чтобы ты убил меня! Я хочу жить! Моя жизнь не зависит от тебя! —Я хочу тебе только всего самого лучшего... – он развёл руками, растворяясь. Неизвестно, куда он. Значит ли это, что он отстал от неё? Значит ли это, что он не будет пытаться столкнуть её полное веры в жизнь тело в объятия самой смерти? Летит кухонный нож. Прямо в Джоллиотте, прямо ей в лицо. Она уворачивается, испуганно взвизгивая. —ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! – кричит она, уже сквозь слёзы, – Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ, ПРОШУ, ХВА— Она не успевает договорить. Слова превращаются в хрип и кашель. Её душат белым кожаным ремнём. Он обхватывает шею, перекрывает дыхание. А она всё ещё пытается закричать навзрыд, чтобы кто-то услышал. В глазах уже темнеет. Она умирает. Не выживет. Никакой Нолан ей не поможет. Она уже, как чувствуется, смирилась, закрыв глаза. Так и удушат её тем же ремнём, который она так любила. Но... Внезапно, её будто бы отпустило. Слышатся какие-то звуки. Неторопливый лязг стали, кажется. Бьётся о что-то. И шаги... Похоже, Джоллиотте умерла. Достигла покоя. Сейчас Апостол Пётр встретит её, направит её душу... —ДЖОЛЛИОТТЕ! – слышится истошный вопль где-то. Она расслаблена. Уже закрыла глаза, отправившись в забвение. И лишь знакомый мужской голос зовёт её... А тело обволакивает прохлада. Больше не дрожит. —О, Боже... Боже, нет!.. – всё ещё слышится, – ДЖОЛЛИОТТЕ?! Она понимает, что не ответит. Слишком расслаблена. Жалко, конечно, что она даже и не борется за жизнь сейчас, как это делал Август, пока умирал, но это равновесие в блаженстве забрало всё, но взамен дало девушке вечную свободу от мирской суеты. Нет, не так. Не тут. Не здесь. Она будто бы не должна быть там, где находится. Точно ли это смерть? Почему ей так хорошо? Она боялась умереть, а теперь чувствует себя хорошо так, словно ждала этого с замиранием сердца... Прикосновение. Прямо к губам. Чьё-то дыхание... Тепло и живо. Также живо, как и... Глаза. Они не мертвы. Она может их открыть. Зрачки залеплены слезами, но эти слёзы будут таять. —Дыши, пожалуйста... – умоляет мужской голос. Тело дёргается и вскакивает, ударяясь обо что-то твёрдое и по-живому тёплое. Она жива. Нет той свободы, нет забвения. Всё было ложным. Лишь чувства от того, что призрак отпустил её. С этим пропал и необъяснимый потусторонний мандраж, и тело Джоллиотте наконец расслабилось. Так резко... Даже было похоже на смерть. Но сейчас, перед ней Нолан. Кажется, он делал искусственное дыхание, дабы спасти её. —ТЫ ЖИВА! – он обвил её руками, вскрикивая дрожащим от неожиданности голосом, – Славься, Боже! Из глаз Маре катали слёзы радости. Он был искренне счастлив видеть её живой вновь. На его губах несуразно отпечаталась помада Джоллиотте. —Жива... Я... – она тяжело дышала, приходя в себя, – Меня отпустило... Я была между жизнью и смертью... Буквально! —Кто пытался тебя убить, Джоллиотте?! Кто это был? —Ты... Ты веришь в призраков, д-да?.. Помнишь, мы же обсуждали паранормальщину!.. —Да, я... Частично верю в это всё. Что ты хочешь сказать? Неужели, призрак... —Призрак Августа пытался забрать и меня с собой. И она объясняла и дальше. А Нолану теперь, точно приходилось поверить ей. Иного варианта нет. А Август же, будучи незамеченным, скрестил руки, с отвращением глядя на обоих. Он не справился. Ни с одной из всех тех задач, что он себе ставил. Да, его любовь была деструктивна, но она всё ещё была любовью... Он хотел всего самого лучшего для Джоллиотте, но не понимал того, что самым лучшим для неё будет – просто отпустить терзания не путём самоубийства. <.....> —Мы их потеряли! – накалённо воскликнула Доминика, блуждая по своей комнате кругами, – Нигде нет! Ханна же, удобно расположилась на кровати, вскинув ногу на ногу. —Согласна, это проблема... Может, будем надеяться, что они выпрыгнули с окна и сдохли? Зеленоглазая строго глянула на напарницу. То ли по причине того, что та наигранно и импозантно лежала на кровати, показывая то, что здесь она главная, то ли потому, какое предложение она выдвинула. —Но я хочу добиться справедливости! – продолжала она, сжимая руки в кулаки, – Для меня, тебя... И народов. Моих и твоих. —Хах, ну... Есть вариант такой: я могу найти этих двоих по нюху. У лис, между прочим, он развит куда лучше, нежели у собак. —Правда? —Ага. А тебе самой это в голову раньше не пришло? —Ты не говорила... —Всему тебя учить и ко всему подталкивать надо! Сегодня ночью выдвигаемся. —Идёт! Я так рада, что ты можешь, спасибо тебе! Но... —Чё надо? —Слезь с моей кровати. —А не то чё? —А не то я тебя заставлю идти мыться. —ДА НУ, НЕТ! ТЫ НЕ НАСТОЛЬКО... —Настолько. Вперёд! —Да хоть назад... – уныло буркнула Ханна, перекатываясь на узорчатый ковёр с восточным орнаментом. <.....> Деревья качаются из стороны в сторону. Они одинаковы. Вводят в заблуждение... Точно ли этих двоих здесь не было? Кажется, будто бы они видели такие же когда-то. Только вот, сейчас путь пройден более длинный, а обстановка между парой более напряжённая. Сильвен пытается как-то исправить это: —Эй, Вия... Может, отдохнём? Просто солнце уже показалось, а мы всё ещё бежим в неизвестном направлении... – он немного поник, – А ты со мной не разговариваешь. Наконец, она вступила в диалог: —Да. Нам стоит отдохнуть. Ты устал. —А ты нет? —Мне нет смысла уставать. Вирсавия присела на землю, скрещивая руки и сжимая их. О'Коннелл же, приблизив свой облик к максимально человечному, сел рядом: —Ты в порядке? Её глаза были пусты. Расширены и пусты, как у одержимой. —Вия? Она не отвечала. Будто бы в трансе. —Вирсавия! —ААА?! Её очень сильно отдёрнуло, что заставило принять человеческий облик. Будто бы током ударило. Глаза снова оживают, Маккейн глядит по сторонам. После, на парня. —Ты не в порядке... – забеспокоился он, грустно глядя, – Может быть, уже расскажешь мне, а? Она, кажется, совсем не знает, что ответить. —Ладно, может быть, ты ещё не готова. Но мне кажется, что тебе бы стало легче, если бы ты рассказала мне что-то! Порой нужно просто поговорить. Внезапно, О'Коннелл заметил, как по его колену стекают небольшие капли крови, образуя струю. Он смотрит на ладони, замечая там большое количество царапин. Но кровоточат лишь единицы из них. И то, не так сильно, чтобы беспокоиться. Но, всё же, парень заглядывается. Вирсавия тоже. Вот и опять, она словно зачарованная. Даже не моргает. Её рука тянется к рюкзаку, где на поверхности лежал ящик, на котором был приклеен красный крест. Вия открывает его и достаёт небольшую бутылочку и свёрток чего-то мягкого. Потом, свободной рукой хватается за руку Сильвена. —Что ты... Она срезала его попытки сказать то, что он хотел своим пустым взглядом. Она не в себе? Но... Даже с этим, она будто бы пыталась казаться заботливой. Она бережно открыла бутылочку и начала переливать из неё что-то прямо на рану. Немного щиплет. Далее, Вирсавия перевязывает это чем-то белым. —Эм... Неожиданно... – выпалил О'Коннелл, – Но спасибо! Так, наверное, лучше. Маккейн же, без каких либо движений глазами, явила улыбку. Тоже пустую. А потом... Она сошла с её лица. На нём появился испуг. Ладони сжимаются в кулаки, брови хмурятся. Внезапно, она говорит: —Стой! И пытается отдышаться. Держится за сердце, смотрит вниз. Глаза снова живые. —Что с тобой происходит? Я ничего не понимаю! —Сильвен, я... В порядке... Да даже лучше! Когда хорошо ей, пусть хорошо и мне, и тогда мы просуществуем в симбиозе, пока я не умру в мучениях! —Да о чём ты вообще? Какой симбиоз? Какие мучения? И кто эта... Она? Вирсавия попыталась дышать ровно. Пора объясняться: —Я должна была сказать тебе ещё раньше. —Давай. —Помнишь тот раз, когда я спасла тебя в лесу? —Такое не забыть... —Ну и... Тогда я перетрудилась, использовав слишком много сил. До этого я так давно не делала. —Ага... —...И я начала медленно терять рассудок. Я думала, это будут обычные тараканы в голове, но нет... И так получилось, что... Выступили слёзы. Она не хотела признавать это, говоря ему. Но внутри себя, Вирсавия уже поняла всё. —Я... Она схватилась за свой торс, будто бы пытаясь сжать свои внутренности внутри себя и утихомирить голод, который терзал её на протяжении всего сегодняшнего дня. —Под влиянием... Теперь хватается и за волосы, будто бы пытаясь вырвать их. Но Сильвен пытается успокоить, ложит руку ей на плечо. Она истошно и, будто бы это спасёт её, пробивает в себе: —УБИЛА АВГУСТА!.. Оборотень опускает руку. Глядит на неё. Она на него. Убийца... Прямо перед ним. Но, похоже, она совсем не счастлива. Вирсавия не хотела убивать его. Этого хотела вовсе не она, а нечто чужое внутри её сознания. Сильвен был в оцепенении. Как такое возможно? Почему? Вирсавия казалась ему той, кто вообще не смог бы совершить убийство. —Что?.. Да быть не может!.. —Ты меня ненавидишь... Я понимаю! Я, себя, по правде, тоже, н-но я могу объясниться!.. Я надеюсь... Только, прошу, послушай... О'Коннелл кивнул. —Это была не я. Она использовала моё тело, чтобы сделать это... —Кто? —Я не знаю, как её называть. Но у моей матери есть нечто похожее... Как злой двойник. Когда живые призраки долго не используют свои способности, они привыкают. Но если раскрыть их в один момент слишком резко и в полной мере... Появляются эти двойники. Когда у моей матери было такое, она хотела истреблять людей. Её зрачки расширялись, кожа бледнела, она была сама не своя... Но нас с отцом не трогала. Она хотела убивать только людей. А то, что во мне... Я думаю, работает также. Оно не хочет убивать тебя. Я надеюсь... Но и всех людей, наверное, оно убить не желает. Оно посчитало, что если убьёт Августа – сделает тебя счастливым. НО Я-ТО ПОНИМАЛА, ЧТО НИЧЕГО ПОДОБНОГО! Маккейн замолкла, глядя на изумлённого парня. Она поняла: всё плохо: —Ты ненавидишь меня. Не отрицай. Но тот лишь безмолвно притянул её к себе. —Что ты... – не успела договорить она. О'Коннелл просто даже и не знал, что ей ответить. Он просто обнял её. Просто надеялся на то, что это поможет. Если бы всё было так просто... —Я не ненавижу тебя. Не смей даже и говорить так. Ты не хотела этого. И ты молодец, что пытаешься подавить это существо внутри себя. Она рыдала. Наконец-то смогла рассказать о том, о чём так долго молчала. —Ну же, пожалуйста, не плачь... Это не твоя вина... —Ты меня не боишься?.. —Я боюсь этого существа, не тебя. —Н-но ведь... Оно – часть меня... —Ты ещё сможешь это исправить. Уйдёт также быстро, как и пришло. Опять же: не ты убила Августа. —Я надеюсь, что путь назад ещё есть... —Меня ещё вот что волнует... —А? Что? —Это моя вина. —Что? Нет! Точно нет! С чего ты взял? —Ты спасала меня. Если бы ты этого не сделала, ты бы не сошла с ума! —Слушай, при ином исходе я бы сошла с ума ещё сильнее! Тебя бы располовинило, а я винила бы себя всю оставшуюся жизнь за то, что ничего не сделала! Но мы вместе. И нам будет легче пройти через это... —Я буду с тобой всегда. Обещаю. —Как и я с тобой... Главное, чтобы те люди, что ломились к нам в дом не разлучили нас... Они хотели поймать нас. Но мы сможем защитить друг друга теперь!.. Вместе. Они обнялись ещё крепче. После, смотрели друг на друга некоторое время. —Пойдём дальше? – предложил Сильвен. —Да, надо бы... —Так как зовут тех людей, к которым мы идём? —Невен и Николай. Они очень классные! —Ну, раз ты так говоришь – я верю! —Кстати, можно их попросить тебе документы все нужные сделать. —О, ура, у меня будут документы! Я буду жить законно! —И без судимостей! —Ага!.. Погоди, а это как? —Судимости могут у нас появиться, если ты так продолжишь вблизи населённого пункта кричать о том, что только сейчас начнёшь жить законно... – усмехнулась Вирсавия, – Быстро разоблачат и меня, и тебя. Ещё немного, и за деревьями будут виднется дома. Осталось совсем немного.