Глава 8: для приличия

Возвышался огромный двухэтажный дом. Вирсавия с неуверенностью в лице глядит на него. Но есть внутри неё и надежда на то, что здесь им с Сильвеном обязательно помогут. Девушка робко стучит в дверь. Тут же, видимо прекрасно услышав, раздаётся голос одной из двух обитателей таких владений: —Кого там принесло? Заслышав такое, Сильвен напрягся. Кажется, их тут видеть не хотят. Но Вирсавия положила руку ему на плечо в успокоительном жесте, говоря: —О, это Невен. Не бойся только, ладно? Она добрая. Дверь распахнулась. Перед парой показалась высокая русоволосая женщина с аккуратным, словно кованым лицом. Обзор для голубых глаз поправляют стильные очки. Сама же она обнажила зубы для улыбки. Ровные и аккуратные... И лишь одна щербинка между зубами выбивалась. Хотя, не только она бросается в глаза в этой её улыбке: багровые губы пересечены шрамом вдоль. А если рассматривать её лицо ещё сильнее, наблюдаются мелкие шрамы в разных его областях. Устрашает. Но она, кажется, хочет отогнать это чувство страха у Сильвена, ведь очень приветливо и добродушно говорит: —Ой, Вирсавушка, привет, моя дорогая! Какими это судьбами ты здесь? – внезапно, её взгляд касается О'Коннелла, – И дружка с собой своего привела, ну что за чудо! Ты о нём не рассказывала. Как и о своём визите... —Кхм, ну, так вышло, что... Сильвен смотрел на неё. Что она скажет? Наконец, Маккейн со всей уверенностью и верой в логичность своих слов, выдаёт: —Мы в бегах. О'Коннелл поражается её словам. Она сказала правду? В самом деле? Он таращил глаза на неё, а дочь сербского олигарха, тем временем, улыбнулась ещё ярче. Её, кажется, ничего не смутило. —Ах, ну, с кем не бывало! – усмехается Невен, – А друг твой, кажись, язык проглотил. Или немой и глухой вдобавок? Ну, если уж так, то я тебе руку жму. Приютить инвалида – дело хорошее! —Меня зовут Сильвен. – представился парень, – Я не инвалид, что бы то ни значило. —Да я же пошутила просто! Посмейся для приличия! Чувство юмора надо иметь всегда, в любой ситуации! —Ага... – согласилась Маккейн, смутившись. —Ребята, давайте пройдём домой. Я вас накормлю, напою, всё как надо. А то вы совсем устали в своих бегах, ужас... Женщина кинула ещё один колкий взгляд и пошла внутрь, махнув рукой, приглашая. Она хозяйнически побрела дальше, оставив пару разуваться. Когда О'Коннелл поднял голову, он был ошеломлён: высокие потолки, люстры... И куча статуэток. Зачастую, кошки и звери семейства кошачих. Редко встречались парнокопытные. —Ну и после этого ты назовёшь мой дом дворцом, а? – улыбаясь, спросила Маккейн. —Я-я... Даже и не знаю, что сказать... —Тут прихожая выглядит богаче всей моей квартиры. Она сделала паузу, помрачнев. —Уже не моей. Нам пришлось оставить всё... —Ищи плюсы! Теперь у тебя нет работы! —Звучит как минус... – криво улыбнулась она, – Теперь я буду разбираться не с чужими проблемами, а со своими. —Мы. Мы будем разбираться. Из остальной части дома показался зеленоглазый брюнет. Кажется, муж Невен. Глаза не спешат подниматься на гостей. Он занят чтением какой-то очень толстой книги. Название на обложке выведено прописными буквами, явно кириллица. Вдруг, он всё же поднял свой взгляд, заговорив: —Проходите на кухню. И, захлопнув книгу, побрёл на кухню. Некая загадочность всё ещё застыла в воздухе... Эти двое на какой-то своей волне, неуловимой для Сильвена. —Ну, Силь, пойдём? А-то ты глаза всё таращишь и таращишь, не переживай! Они только кажутся такими серьёзными. Невен знаешь какая весёлая? —Да я заметил... —Ну вот! Пошли. И вот, они уже восседают на кухне. Невен заботливо кладёт каждому в тарелку, кажется, отбивные. В качестве гарнира – картофель. —Присаживайтесь, дорогие гости. Все так и сделали. Николай, несмотря на то, что гостем не был, тоже сел. Своими зелёными глазами он пронизывал Сильвена. А теперь его голос, словно внезапный гром, начинает звучать из уст в вопросе: —Как вас зовут, юноша? —Сильвен... О'Коннелл? – он будто бы задавал вопрос. —Приятно познакомиться, Сильвен. Меня зовут Николай Шанерин. Мужчина сделал паузу, будто бы думая, что бы ещё спросить. —А откуда вы? —ИЗ АНГЛИИ! – воскликнула Вирсавия, заметив то, что парень уже размыкает губы для ответа, – Он из Англии! ДА, Сильвен? Кажется, пришла пора подыграть ей. Ладно уж, причины можно узнать и потом. —Да! Англия, эх... Скучаю по дому! Очень... Скучаю. —Я был в Англии. А из какого вы города? Сильвен понял, что ничего не знает об Англии. Несмотря на то, что оттуда родом его мать, он всё ещё ничего не знал. Спасением здесь была Невен, которая уселась за стол, переведя тему: —Коленька, а помнишь, как хорошо в Англии было? —Да, – отвечал муж, – там было потрясающе. —ОЙ, а я рассказывала, как мы с Коленькой познакомились?! —Не— Не успела договорить Маккейн, как та уже начала свой рассказ. —Вы кушайте пока, а я рассказывать буду! Короче говоря, было это в крематории. Я была там танатопрактиком, весёлая работка! А Николай Викторович был оператором кремационного оборудования. И так всё закрутилось, завертелось, такие мы романтики были! И не заметили, как уже у алтаря клялись! И теперь живём тут, работаем в психбольнице. Санитары мы теперь, да, Николай? —Всё верно. —А вы как познакомились? Вирсавия и Сильвен глянули друг на друга. Как правильно сказать? Парень надеялся на то, что она снова спасёт ситуацию. Он просто боится сказать: хоть правду, хоть нет. —Ну, изначально, он был моим клиентом... Но мы стали ближе, и получилось так, что теперь мы встречаемся. —Как некомпетентно... – пожал плечами Николай, – Я думал, что ты, даже с поддельным дипломом и прочими документами, в курсе о том, что нужно избегать сильного сближения с клиентами. Это звучало несколько грубо с его стороны, но он, всё-таки, прав. —...И я, если честно, поражён тем, что ты выбрала себе в партнёры именно человека. Значит, ты адаптировалась прекрасно. —Да, вроде того... Они считают Сильвена человеком... Может, оно и к лучшему? Это определённо гарантирует то, что они не будут предвзято относиться. —А вы, получается, делитесь друг с другом секретами, да? – задала вопрос женщина, улыбаясь О'Коннеллу. —Ну, получается, так, да. —Про Вирсавию ты, верно, знаешь... —Да. – прервала Маккейн, – Он знает, что я не человек. —Мило. Хорошо быть человеком. Да, Сильвен? —Д-да, очень хорошо! —Как быт разделяете? —Вообще, – начала Вирсавия, – у нас всё поровну. Главных нет. —Ага. – усмехнулся Сильвен, – Только вот все дела по дому ты берёшь на себя, а мне ничего не остаётся! —У тебя свои дела, а у меня – свои. —Ну уж нет, у меня нет дел. Да я даже посуду помыть не успеваю! Невен, слушая диалог между двумя, сделала для себя вывод, озвучив его: —Эх, Вирсавия... Вся в мать. Ты её копия. И этот вывод смутил Маккейн. Очень сильно смутил. Она напряглась: —К чему ты? —Твоя мать всегда была будто бы главной в семье, хотя утверждала, что это совсем не так. – Шанерина мрачнеет перед тем, как сказать следующие слова, – ...Как и утверждала то, что она нормальная. Я всё ещё помню, как она накинулась на мою мать... Вирсавия, вспомнив это, тоже помрачнела и поёжилась. Было страшно хранить в памяти такое. В тот момент её мать была явно беспощадна и жаждала, кажется, кровопролития. —Невен, я же говорила, это не её вина... Она не хотела. —Ох, Вирсавушка, ты что, думаешь, что я в обиде на тебя? Вовсе нет! Джэин Маккейн всегда славилась своим... – она будто бы пыталась вспомнить, но не приходило на ум, – Добродушием. Именно им, ага! Поэтому, зла на неё разве что моя мать. —Никто там не умер... Да и вообще, это было давно. И, опять же, это не вина моей матери. —Закрыли тему! Как там у тебя с живым уголком? —Живым уголком? – переспросил О'Коннелл, не поняв. —Его нет. – ответила та, кому вопрос и был задан. —Ох, так ты всё же не завела себе котов, кроликов, собак, морских свинок и так далее по тому списку, который ты планировала? —Нет. Я поняла, что это слишком большая ответственность, не вывезла бы... —Помнится, как ты горячо рассказывала о том, как превратишь свою квартиру в зоопарк. – Николай ухмылялся, – Тебе не дали разрешения? —Нет, дали. Мне сказали, что могу заводить кого угодно, но я сама поняла, что не смогу. Всё-таки, у меня много работы, я не смогла бы уделять достаточно внимания. —Может, оно и к лучшему... – вздохнула Невен, – Тебе бы пришлось бежать с животным, либо же выпустить его на волю, в этот жестокий мир! А ещё, если бы ты привела сюда собаку, я думаю, было бы неудобно. —Что вы имеете против собак? – немного нахмурившись, спросил Сильвен. —Видишь эти шрамы? – она указательным пальцем очертила невидимую фигуру вокруг своего лица. —Да... —Когда я была ребёнком, на меня напала стая диких собак. Очень злых, они пытались убить меня! Отец еле вытащил меня оттуда, и меня повезли в больницу, где мне сделали большое количество уколов! Но ты думаешь, что это был последний раз? НЕТ! Ничего подобного. На меня нападали, и не раз. Эти существа ужасно неконтролируемы. —Возможно, это вы что-то не так сделали им. —Что, прости меня? —Когда собаки сбиваются в стаи, они могут нападать с целью защиты территории или потомства. Возможно, вы просто зашли на их территорию или приблизились к их семьям, логично же. Нарушение личного пространства никого не радует. Вирсавия глядела на него несколько странно. Она прекрасно понимала, как он палится. Вся надежда на то, что Невен и Николай не узнают ничего о его происхождении. По крайней мере, правды. —И что ты мне прикажешь? —Ну, не прямо прикажу... Но я не рекомендовал бы появляться в местах, где сбиваются собаки, раз уж вы их так ненавидите. —Собаки есть везде. – прервал Николай. —Есть вариант ещё один: они могли быть больны, либо же голодны. Также, они могли просто иметь плохой опыт с людьми. Те могли обращаться с ними неподобающе— —Так усыплять таких надо значит! – нахально перебила Невен, – Зачем они нужны? —Каждое существо по-своему важно! Если люди бывают злыми, их тоже усыпляют, да? —У тебя странный ход мыслей. —Я просто мыслю с их стороны, вы никогда не делали так! У них тоже есть семьи, как и ва— кхм... Нас. У всех есть семья, каждый хочет быть любимым. —В любом случае, мнение моё ты никак не изменил, уж прости. И обращайся на ты, я тебя не сильно старше... Если конечно твои документы не поддельные. Я была бы рада взглянуть на них... —ОНИ УПАЛИ В РЕКУ, ПОКА МЫ БЕЖАЛИ СЮДА! – выпалила Вирсавия на одном дыхании, чувствуя то, как накалилась атмосфера за столом, – А мои... Уцелели! Поэтому мы были бы очень рады, если бы вы сделали Сильвену новые! —А Сильвен не может сходить и самостоятельно их оформить, а не просить поддельные? – недоверчиво вскинул бровь Николай, – И может ли он выражать своё мнение насчёт этой ситуации не через тебя? Мужчина кинул взгляд на него. О'Коннелл опустил свой. Кажется, ему тут не рады. —Я... Я хочу новые документы... Ну, поддельные, потому что... Потому что мы с Вией в бегах, и если меня распознают – меня посадят за решётку! А я не хочу туда. Мои родители и власть не будут рады... —А власть-то тут при чём? – задал ещё один вопрос Шанерин. И тут он понял, что уж слишком палится. Какая власть? Кому он нужен в месте, где родился, учитывая то, что по информации от Вирсвии, этим местом является Англия? Разве что своей семье и Рикелте, которая через Сильвена проводит своеобразный эксперимент. Но это не в Англии. Вообще не там. —Я-я-я... У нас... Наша семья, она... Мы состоим в общине. Маккейн округлила глаза. Неужели, он так просто всё расскажет этим двоим? Неужели, его вообще не пугает то, что узнав, кто он, его могут выгнать отсюда куда подальше? А О'Коннелл продолжал: —Она маленькая. И наша семья очень близко может стоять к власти. Ну, мы близки к этому, вся надежда на меня! И если я сяду за решётку... Я не увижу всего того, что подготовлено нашей семье, когда мы станем ещё ближе к нашему лидеру! Как-то так... Отделался, кажется. Шанерины не выглядели сильно злыми на него. По сути, он сказал правду. Умолчал очень важные детали, всего-то! —Ах, это многое объясняет. – начала дочь олигарха, – Тогда уж, всё ясно. —Ага, иначе мы уже испугались, что у тебя нет документов на существование вообще! Николай смеялся, а Сильвен прекрасно понимал, что он прав. Слишком прав. —Забавно было бы... Но Вирсавия бы не стала врать, мои документы правда утонули! Ещё некоторое время застолья Маккейн пилила оборотня взглядом. Но, как-то не по-злому, а с некоторым состраданием к нему. Жаль, что приходится так врать добрым людям. Но Вирсавия давала себе точный отчёт о том, что им не стоит знать. Каким-то же образом, Сильвен выкручивается из всего этого... А кто знает, что могло бы произойти? Может, Шанерины знают о существовании оборотней. Или, как минимум, догадываются. Всё же, эти двое знают о существовании призраков, ведь лично имели дело с семьёй Маккейн. <...> Когда это закончилось, Николай пошёл показывать гостям место, где они будут спать, а его жена наводила порядок. Когда Сильвен начал идти вместе с Вирсавией туда, его окликнула Невен: —Сильвен! Нужно обговорить кое-что, задержись-ка. Тот с испугом глянул сначала на неё, потом на свою девушку. —Иди, а я посмотрю пока всё. – улыбнулась Маккейн. —Х-хорошо! Блондин подошёл к женщине, которая хотела поговорить с ним. —Рада, что ты согласился. Порой нужно поговорить именно наедине, без лишних глаз и слов, понимаешь? Он напрягся. Нет, не понимает. Зачем она вообще и к чему? —Не совсем... —А ты у нас несмышленый. Но зато как яро и громко ты аргументировал свою позицию... —Вы... Ты сейчас о том, как я рассказывал про нарушение личного пространства собак? —Угадал. Ну, давай, расскажи мне... Кто ты есть? Кажется, всё. Она всё знает. Точно знает же! И что теперь ей говорить? Невен в любом случае не захочет этого слышать. Но ответ дать нужно. Она же будет выпиливать его парой этих голубых глаз. А шрамы, рассыпанные по всему её лицу будут давать представление о том, как собаки яростно царапали её лицо, пока та была ребёнком. О'Коннелл даже не знал, что страшнее: то, что он представляет эту жестокую картину, либо же то, как она ждёт его ответа. —Да я... Просто о собаках много знаю, что уж там... Я такой же, как и вы. —Это да, а я про профессию! Кинолог? Ветеринар? Зоопсихолог? Угадала хотя бы что-то? Как камень с сердца... Невен говорит про профессию! Выбрать то, что больше всего нравится по названию... Потому что сути этих профессий он не знает. —Зоопсихолог! – ответил он, – Работа хорошая. —Как мило! Парочка психологов. Это объясняет, почему собаки тебя так заботят. О'Коннелл выдохнул так, словно только что пробежал марафон. Женщина же, опустила взгляд чуть ниже. Высматривает и говорит: —Милое украшение... Откуда оно? Тот, поняв то, что камень видно, спрятал его под футболку. —Ну, чего ты сразу прячешь? Это что, как крестик? Нательное? —Наверное. —Наверное? Ты что, сам не знаешь, зачем носишь это? —Это, вроде как, ну... Оберег! Да, точно. У нас в общине эта штука является очень сильным оберегом. Благодаря нему, мы не болеем ничем! Например, СПИДом. —Интересно... А можно посмотреть поближе? —Нельзя давать это в руки людям. Человек не может носить это. Шанерина непонятливо дёрнула бровью, а парень добавил: —Посторонний человек не может! Я это имел ввиду. Только членам общины можно. Женщина пожала плечами, ухмыляясь. —Ну, ясно всё с вами. Интересный ты, конечно. Иди давай к Вирсавии, осваивайся. Ложитесь пораньше, вы устали! —Да, есть такое... —Вот и отдыхайте. Если что – мы с Коленькой дома ближайшие несколько дней. Отпуск у нас. —Это хорошо! Спокойной ночи заранее, тогда. —И тебе! Сильвен пошагал на второй этаж. Кажется, туда направлялись Николай и Вирсавия. И вот, перед ним несколько дверей, но куда идти? Возможно, дверь по центру, а возможно, дверь справа, а может и вообще слева... Лучше попробовать все. Он открывает ту, что посередине, заходит. Но дверь не та. Вовсе не та... Тут ничего живого и быть не может. Никаким образом. Он бы вышел, но увиденное завораживало: на стенах были головы различных животных. Бедные звери... Они просто жили на этом свете, пока не оказались здесь, на стене у Шанериных... Зачем им это вообще? Они горды? Им нравится? Что они вообще хотели показать этим? Прикосновение. Кто-то трогает О'Коннелла за плечо, берётся за него. Слышится мужской голос: —Нравится, а? – улыбаясь, спросил Николай. Как такое может нравится? Это же головы мёртвых животных, это не может нравится! Сильвен нервно сглатывает, пытаясь вымолвить хотя бы что-то: —Я-я... Простите, что зашёл сюда, я искал Вирсавию!.. Правда! Мне не надо было этого видеть! —Да не переживай ты. Эти чучела ненастоящие. Но Невен нравится... Ещё больше опасности он чувствует рядом с этой семейной парой. Им правда доставляет удовольствие глядеть на это? —Хотя... Я хожу на охоту иногда. —Люди тоже охотятся? А разве для этого нет магазинов или кафе, где можно купить мясо? —Охота – это так, забавы ради. —Отнимать чужие жизни можно только в случае крайней необходимости... Голода, например. Главное – не есть себе подобных. —Ха, ну, как знаешь, дело твоё. Вирсавия, если что, в двери справа, ждёт тебя уже. Мужчина ушёл вниз, а его собеседник направился туда, где его ждут. Нужно обсудить с кем-то увиденное. На кровати лежала Вирсавия, расправив руки. Она наконец-то расслаблена, не на взводе. Пялит в потолок, отдыхает... Но услышав то, как парень входит в их новую комнату, сразу поворачивается, говоря: —Сильвен! Выглядишь немного озадачено... Тот приподнял руку, чтобы помахать, но обнаружил, что она слегка дрожит. Лучше будет опустить. Сильвен присаживается на кровать, и Вирсавия тоже переходит в сидячее положение. —Что-то случилось? – догадывается она. —Мне... Немного тревожно здесь находится. Эти двое почти узнали, что я оборотень! Мне кажется, они поняли. Другого варианта быть не может... —Прости конечно, но ты правда палился очень сильно! Хотя... Я не думаю, что они в курсе о существовании неподвластных. Они не так заинтересованы в теме, как я, например. Но Невен и Коля в курсе о том, что я призрак, и их вообще не волнует. Всё-таки, наши семьи в хороших отношениях... Исключая мою мать. —А что с ней? —Она... Она один раз накинулась на мать Невен. Это было её безумием, в котором она желала убить всех людей, но защитить нас с отцом! Это было ненормально, но она ничего не могла поделать... Напоминает мне меня. Возможно, прозвучит грубо, но я никак не хочу быть похожей на свою мать! Ничем! В поселении духов мне часто говорили, что мы похожи. И в детстве я так радовалась, когда слышала это, моя мать была моим героем, я восхищалась ей! Но теперь мне хочется быть дальше от всего того, что нас связывает. —Мне очень жаль, что оно так вышло... Я бы тоже не хотел быть похожим на своих родителей. Я и так, но, в любом случае, я хочу, чтобы меня заметили и приняли то, что мы с людьми можем жить вместе! А родители это отрицали до того момента, когда не услышали, что благодаря мне попадут в элиту... Я им выгоден. Мило, что они разрешили мне отправиться в город, но они не жаловали меня до этого. Да даже Шэйн была рада, что я свалил! —В этом мы похожи... С разных сторон, но похожи. —Ага... Но, если вернуться к прошлой теме, меня немного пугает атмосфера здесь... Они хранят поддельные головы животных! —Ну, Невен такое любит. Ты череп волка видел? —Нет... Ненастоящий, надеюсь! —Настоящий. —Какой ужас! Мне всё страшнее находиться здесь... —Да чего ты? Я пошутила! —Мне не понравилось... —А если в самом деле... Я надеюсь, что он ненастоящий. Жестоко было бы, особенно зная то, что Коля занимается охотой. —Не понимаю этого стремления людей охотится... Они не голодают, чтобы убивать так просто! —Людей это забавит. Не знаю чем, но забавит. —Они живут так, что им доступно всё... Мясо есть у всех, за него даже не дерутся! У нас когда-то было сражение за мёртвого воробья... Я участвовал. —Победил, я надеюсь? —Нет, победила Пелагея... —М-да уж... Ну, а насчёт Шанериных не волнуйся, они хорошие! С приветом... Но хорошие! У меня "привет" ещё более приветственный. —Мы обязательно со всем справимся. Будем просто держаться вместе, я буду помогать тебе! —Тебе самому помощь нужна, поверь... Но, раз уж ты хочешь сам, я рада, что мы можем проходить через это вдвоём... —Мы со всем справимся. —Надеюсь! <...> Через время, Сильвен пошёл в душ. Но перед этим, конечно же, нужно было зайти за полотенцем, которое находилось в гардеробной. Он пошагал туда, но, кажется, совсем невовремя пришёл. Приоткрыв дверь, он застал Невен и Николая перед трюмо. На шее мужчины О'Коннелл заметил то, чего совсем не было на ней, когда они виделись. Две точки, вокруг которых кожа была окрашена в фиолетово-красный оттенок. Похоже на следы от клыков, словно его кусал дикий зверь. Но не было похоже на следы клыков животного... Даже волка не напоминает. Жена, что крутилась рядом, смывала пудру с шеи. На ней была та же самая отметина, что и у Николая. —Когда заживёт уже, а? – вздохнула она. —Без понятия. Надеюсь, там не было инфекции. —Ну, у меня-то точно нет, а у тебя... Спонтанно всё это произошло. Тебе стоит провериться у врача. —Ты права. Не хотелось бы умереть от инфекции. —Умрёшь ты – умру и я. Поэтому, уж постарайся! —Хотя, мне кажется, это даёт бессмертие. Я читал, что это один из эффектов. —Проверим? —Ну уж нет. Слишком рисково. —Коль, ну посмейся для приличия! Взор Николая резко кинулся на дверь, что заставило Сильвена закрыть её от испуга за то, что он обвинит его в слежке. Но, всё-таки, о чём они говорили? Почему их шеи носят на себе одинаковые укусы, которые принадлежат неизвестно чьим клыкам? Это оставалось загадкой, которую, кажется, стоит разгадать. Он должен знать, с кем живёт теперь.