До предела

Они возвращались домой медленно. Не потому, что дорога была длинной. Просто никому из них не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Прохладный вечерний воздух окончательно прогнал остатки вина. Шарлотта уже не путала слова и шла гораздо увереннее, хотя время от времени всё равно невольно прижималась к нему плечом и держала его за руку. Крепко. Почти доверчиво. Будто после всего, что произошло у озера, ей почему-то было необходимо постоянно чувствовать, что он рядом. Время от времени она бросала взгляд на их переплетённые пальцы. А потом — на кольцо. И каждый раз её лицо озарялось одной и той же тихой улыбкой. Такой счастливой, что Ями невольно косился на неё снова. И снова. И снова. Она шла рядом с ним, чуть прижимаясь плечом, и совершенно не замечала, что уже в который раз смотрит на свою левую руку. Ями едва заметно усмехнулся. Женушка Мысль появилась совершенно сама. Без спроса. Без предупреждения. И почему-то сразу показалась ему абсолютно правильной. Он посмотрел на неё. Шарлотта как раз снова рассматривала кольцо, слегка поворачивая руку, чтобы поймать в нём свет Луны. Такая довольная. Такая красивая. И до смешного доверчивая рядом с ним. Ями тихо хмыкнул. Вообще-то теперь правильнее было бы думать о ней как о своей невесте. Он ведь только что сделал ей предложение. Она сказала «да». Они ещё не поженились. Но... Невеста Ями немного подумал. А потом мысленно пожал плечами. Всё равно станет женой Так что какая разница? Он снова посмотрел на неё. Моя женушка... Да. Определённо лучше. *** Когда они наконец добрались до дома, вокруг уже окончательно установилась ночная тишина. Шарлотта первой переступила порог. И почти сразу остановилась. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать простую вещь. Они вернулись домой. Вместе. Как обычно. Только теперь она была его невестой. Ями закрыл дверь и бросил на неё взгляд. — Чего застыла? Она медленно повернулась к нему. — Ничего. Потом посмотрела на кольцо. — Просто... Она замолчала. Ями ничего не сказал. Только подошёл ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Шарлотта подняла на него ясные голубые глаза. — Я теперь действительно твоя невеста. Он спокойно кивнул. — Ага. — Это так странно. — Почему? — спросил он, не отрывая от неё внимательного взгляда. Она задумалась. — Потому что ещё утром я была просто... Ями тут же перебил: — Ты никогда не была «просто». Шарлотта замерла и в уголках её глаз против воли начала появляться влага. Он сам, кажется, понял, что сказал это слишком быстро и открыто. Поэтому недовольно цыкнул и отвёл взгляд в сторону тёмного коридора. Внутри у него всё панически сжалось. Чёрт, ну вот опять Успокаивать плачущих женщин Ями Сукехиро не умел от слова «совсем» — в его привычном арсенале выживания были драки, заточенная катана и крепкий табак, но никак не утешительные речи. Он прекрасно понимал, что эти слёзы другие, что плачет она от переизбытка счастья, но этот влажный блеск в её глазах всё равно выбивал у него почву из-под ног, заставляя чувствовать себя неуклюжим медведем. — Я имею в виду... Он шумно выдохнул. — Только не начинай, пожалуйста, опять плакать, — непривычно глухо, почти умоляюще буркнул он. Слово «пожалуйста» далось ему с трудом, застряв в горле, и он поспешил напустить на себя суровый вид, чтобы скрыть, как сильно эта женщина умудряется им веревки вить. Но на её лице появилась такая тёплая, нежная улыбка, что Ями почти пожалел, что вообще открыл рот. Почти. Её искренность обезоруживала его круче любого магического заклинания. Она сделала шаг ближе, оказываясь к нему вплотную. — Я не буду. — Вот и отлично. — Наверное, — лукаво добавила она. — Шарлотта, — с наигранным предупреждением в голосе выдохнул он. Она тихо, счастливо рассмеялась, а затем поднялась на носки и поцеловала его. Коротко, легко, но с такой безграничной нежностью, что у Ями внутри снова глухо заворочалось то самое непривычное, оглушительное чувство. *** В спальне царила непривычная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мягким шорохом за окном. Стоя перед большим зеркалом, Шарлотта медленно распускала свои золотистые волосы. Она аккуратно расчесывала пряди гребнем, но мысли её были бесконечно далеки от привычного вечернего ритуала. Пальцы то и дело замирали, бережно касаясь изящного кольца на руке, а на щеках проступали глубокие смущенные ямочки. Это кольцо было физическим доказательством того, что всё случившееся на берегу озера — не сон. Сердце всё еще трепетало, отказываясь до конца верить в реальность происходящего. Ей до сих пор чудилось, что кожа на плече хранит прохладу озерных брызг, а в ушах звучит его непривычно тихий, хриплый голос, произносящий её имя. «Боги, какой же он всё-таки милый...» — пронеслось в голове, и от этой мысли по телу разлилось непроизвольное, щемящее тепло. Шарлотта вспомнила, как смешно он хмурился, пытаясь скрыть волнение, как неуклюже, но бережно держал эту маленькую коробочку своими огромными, мозолистыми ладонями. За этой вечной маской грубоватого неотёсанного мужчины скрывалось самое преданное и любящее сердце. От этого осознания внутри всё переворачивалось. Она любила его. Любила так сильно, что порой казалось — эта любовь затапливает её до краёв, не оставляя места ни для одной другой мысли. Каждую его ворчливую фразу, каждый хмурый взгляд, каждую редкую, но такую искреннюю улыбку она хранила в памяти как самое дорогое сокровище. И то, что он открылся ей в ответ, делало её абсолютно, до головокружения счастливой. Шарлотта посмотрела на свои ладони — руки сильной женщины, мага, привыкшего держать меч. И теперь на одной из них сияло кольцо от мужчины, которого она тайно любила так долго, что успела смириться с безответностью. Осознание накатило внезапной, теплой волной, заставив колени слегка задрожать. Это произошло. Он выбрал её. Она перевела взгляд на закрытую дверь спальни, за которой, возможно, прямо сейчас ворчал или тихо курил её будущий муж, и тихий, счастливый смех сорвался с её губ. *** Ями тем временем спустился в тёмную гостиную. Подошёл к широкому окну, толкнул створку и лениво щёлкнул зажигалкой, с наслаждением затягиваясь крепким табаком. Он курил в темноту сада, глядя на серебряный диск Луны, пока внутри его широкой груди медленно разгоралось непривычное, почти оглушительное чувство. Сейчас он испытывал странное, чисто мальчишеское волнение, от которого хотелось одновременно и ухмыльнуться, и шумно выдохнуть. Она и правда согласилась. Эта гордая и темпераментная женщина теперь официально принадлежала ему. «Надо же, не сбежала», — лениво подумал Ями, выпуская изо рта густую струю дыма. Он вспомнил, как у неё дрожали пальцы, когда она коснулась кольца, и как смешно округлились её глаза. Чёрт, да он сам чуть не облажался, пока открывал эту дурацкую коробку. Пальцы, привыкшие держать тяжёлую катану и крушить врагов, в тот момент казались деревянными и непослушными. Ями усмехнулся, стряхивая пепел. Он никогда не умел красиво говорить или ухаживать, как эти смазливые столичные аристократы, но сейчас, глядя на залитый лунным светом сад, он абсолютно чётко понимал одну вещь: он костьми ляжет, но сделает эту упрямую женщину счастливой. И если ради этого придётся в очередной раз превзойти собственный предел — что ж, он сделает это без лишних слов. *** Его мысли прервал тихий шорох — лёгкие, почти невесомые шаги на лестнице. — Хиро… — негромко позвала она из полумрака. Он медленно обернулся, выпуская изо рта густую струю дыма, и у него в груди на мгновение перехватило дыхание. Шарлотта стояла на ступенях. На ней была лишь тонкая лавандовая сорочка. Спускаясь, она инстинктивно присобрала пальцами край струящейся ткани, для удобного шага, но это простое движение соблазнительно обнажило изящное, гладкое бедро в серебряном лунном свете. Она смотрела на него своими ясными голубыми глазами, и в этом взгляде читалась бесконечная, чистая нежность. — Пойдём спать, — едва слышно, ласково прошептала она. Ями мгновенно затушил сигарету, одним резким движением захлопнул окно и без лишних слов направился к ней. Шарлотта заворожённо наблюдала за его приближающейся массивной фигурой. Он остановился на ступеньку ниже, оказавшись с ней почти одного роста, и внимательно вгляделся в её лицо. В серебряном лунном свете она выглядела такой хрупкой, домашней и беззащитной, что у него внутри всё переворачивалось. Настоящее сумасшествие. И в его голове с глухим, собственническим восторгом промелькнуло: Чертовски красивая у меня всё-таки жёнушка От этой мысли по телу разлилась непривычная, ленивая теплота. — Замёрзнешь тут босиком, упрямица, — тихо, почти беззвучно проворчал он, но в его голосе не было и капли злости — только бесконечное тепло. — Идём уже. Он наклонился, бережно обнял её за талию и поцеловал — медленно, глубоко, с какой-то щемящей, благоговейной серьёзностью. От этой непривычной нежности у неё сладко подкосились колени. Заметив, как она покачнулась, Ями коротко ухмыльнулся прямо ей в губы. Не давая Шарлотте опомниться, он легко подхватил её на руки. Она инстинктивно обвила руками его шею, утыкаясь носом в тёплое плечо. Ями уверенно зашагал вверх по ступеням, крепко прижимая к своей широкой груди самое дорогое сокровище, и увлекая её обратно, к теплу их общей постели. *** Ями аккуратно опустил её на мягкие, прохладные простыни, но не отстранился ни на дюйм. Кровать тихо скрипнула под его внушительным весом, когда он присел рядом, на самый край матраса. В полумраке спальни, едва разгоняемом струящимся из окна серебряным лунным светом, Шарлотта казалась ему нереальным, почти призрачным видением. Её золотистые волосы разметались по белой подушке шёлковым, сияющим облаком. Он замер, нависая над ней, и просто смотрел. Его тяжёлый, потемневший взгляд скользил по её лицу, подмечая каждую мелочь: дрожащие ресницы, лихорадочный румянец на щеках, влажный блеск приоткрытых губ. Шарлотта затаила дыхание, чувствуя, как её собственное сердце бьётся где-то в районе горла. — Хиро… — тихо, едва слышно позвала она, и её голос дрогнул от переполнявших её чувств. — Помолчи, — хрипло отозвался он, но в этом приказе не было ни капли его привычной резкости. Только глухая, вибрирующая нежность. — Дай мне минуту. Всё ещё думаю, что мне это снится, и я сейчас проснусь где-нибудь на общей кухне в штабе под крики Магны и Лака. Шарлотта слабо улыбнулась, и на её щеках снова проступили те самые очаровательные ямочки. Она медленно протянула к нему руку, словно призывая убедиться в реальности происходящего. Ями перехватил её движение в воздухе. Его огромная, мозолистая ладонь, привыкшая к грубой рукояти катаны и покрытая шрамами от сотен сражений, бережно заключила её тонкие, изящные пальцы в свой капкан. На безымянном пальце Шарлотты в лунном свете мягко, торжественно блеснул ободок кольца. Ями долго, заворожённо всматривался в это украшение, словно до конца не веря, что это упрямое, гордое и неприступное создание теперь действительно принадлежит ему. Он медленно поднёс её руку к своим губам. Шарлотта заворожённо наблюдала за ним, не смея пошевелиться. Он коснулся губами безымянного пальца, целуя его прямо поверх прохладного, гладкого металла кольца, согревая его своим горячим дыханием. — Чертовски красиво смотрится на твоей руке, — глухо пробормотал он прямо в её кожу. *** …Спустя время Шарлотта лежала, полностью обессиленная, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Ями лениво перебирал золотистые пряди, рассыпавшиеся по его груди. — Ну и темперамент у тебя, — ухмыльнулся он и перевёл на неё свой хитрый, потемневший взгляд. — Если нас так накрыло только от кольца и предложения, то во время брачной ночи мы точно превзойдём все мыслимые пределы, — он глухо, довольно хохотнул, бесцеремонно прижимая её к своему боку за талию. — Придётся укреплять стены дома магией, Шар, иначе Королевство Клевера лишится сразу двух капитанов из-за обрушения крыши. Шарлотта от таких слов мгновенно вспыхнула до самых кончиков ушей. Она возмущенно легонько стукнула его в плечо. Он поймал её запястье и мягко сжал её ладонь, заставляя прохладный металл кольца снова прижаться к его горячей коже, и нежно поцеловал её в раскрасневшуюся щёку. — Спи уже, — тихо, с ленивой нежностью проворчал он. Шарлотта лишь тихо, утомлённо фыркнула ему в изгиб шеи, чувствуя себя абсолютно, до краёв счастливой. Она уютно устроилась на его широкой груди и закрыла глаза, мгновенно засыпая под мерный, убаюкивающий стук его сердца.