Границы дозволенного

Кольца теперь официально украшали их пальцы. И, разумеется, Ями тут же заявил, что такое событие необходимо отпраздновать. Не слушая осторожных возражений Шарлотты, он без лишних церемоний утащил её в самую известную винокурню столицы. Оттуда они вышли уже с бутылкой дорогого выдержанного огненного вина из южных провинций — густого, терпкого и такого крепкого, что его редко подавали даже на пирах знати. — Сегодня празднуем. Категорично объявил Ями, подмигнув ей. Шарлотта вспыхнула до самых кончиков ушей. Где-то глубоко внутри её воспитанная аристократическая часть личности ещё пыталась напомнить, что подобные импровизированные праздники совершенно не соответствуют правилам приличия. Но она лишь тихо закусила губу и послушно кивнула. Спорить с этим человеком было совершенно бесполезно. К тому же, он уже видел её пьяной и прекрасно знал, что Шарлотту, привыкшую к строгому контролю, уносит буквально с нескольких глотков, превращая строгую воительницу в на редкость ласковую и беззащитную женщину. *** Поздним вечером весь дом освещал только камин. Толстые дубовые поленья мерно потрескивали в огне, наполняя гостиную уютным теплом. Янтарные отблески скользили по стенам, по деревянной мебели и по высоким окнам, за которыми уже опускалась ночь. Ями расстелил прямо перед камином большое меховое покрывало. Рядом поставил бутылку вина и два тяжёлых хрустальных бокала. Они устроились у огня и долго разговаривали обо всём подряд. Огненное вино быстро сделало своё дело. Спустя пару-тройку глотков Шарлотта почувствовала, как приятная, тягучая истома разливается по её телу. Мысли становились легче, тревоги растворялись одна за другой, а рядом с любимым ей было удивительно спокойно. Ями, заметив, что его королева уже заметно захмелела, лениво улыбнулся. Он поставил свой бокал на пол, обнял её за талию и без особых усилий притянул ближе. Шарлотта не сопротивлялась. Напротив. Она доверчиво устроилась между его коленями, прислонившись спиной к его широкой груди, и облегчённо выдохнула. Голова сама собой легла ему на плечо, а её длинные светлые локоны рассыпались по его смуглой коже. Ями налил им ещё по бокалу. Сам он обычно никогда не напивался сильно — его организм легко справлялся с любым алкоголем. Но сейчас, после рабочего дня (хоть и не полного), прогулки в городе и тяжелого выдержанного вина, его разум тоже слегка, совсем немного затуманился приятным хмелем. Несколько минут они просто сидели молча. За окном шумел ночной ветер. В камине негромко потрескивали дрова. Шарлотта лениво переплела свои пальцы с его рукой, разглядывая их кольца, сверкающие в отблесках огня. — Красиво... Тихо прошептала она. Ями посмотрел сначала на её руку, потом на свою. — Ага. Коротко хмыкнул он. — Теперь всё так, как и должно быть. Он снова прошёлся взглядом по Шарлотте. Та совершенно доверчиво глядела на него своими прелестными глазками. Очаровашка. Ями поставил бокалы на пол. Его ладони скользнули по её плечам вниз. Одним плавным, нетерпеливым движением пальцев Ями потянул за узел шёлковых завязок на её груди. Те мгновенно поддались, распахивая ткань платья и обнажая её грудь. Шарлотта прерывисто, шумно вздохнула, но даже не подумала закрыться. Ями с жадностью ухватился одной рукой за неё, слегка сжимая и лаская чувствительный сосок большим пальцем. Вторая его рука в это же время властно скользнула под подол её платья, поднимаясь по гладкой, горячей коже её обнажённых бёдер вверх, пробираясь к самому сокровенному, изнывающему от желания лону. Его пальцы уверенно коснулись её влажного тепла, начиная медленные, дразнящие ласки. Шарлотта выгнула спину, её голова сильнее прижалась к его плечу, а из груди вырвался громкий, полный чистой неги стон. Ями наклонился к её лицу, нежно чмокнул её в висок, а затем слегка, дразняще укусил за чувствительное ушко, обжигая её кожу своим тяжелым, хмельным дыханием. Его голос опустился до низкого, вибрирующего шёпота с особой, хриплой нежностью: — Ты полностью моя, Шар. Прошептал он, и его пальцы внутри неё сделали более глубокое, уверенное движение. Шарлотта, окончательно опьянённая вином, его близостью и этой невероятной лаской, не стала сопротивляться совсем. Вся её гордость полностью сгорела в огне камина. Она тихонько, призывно застонала, расслабилась и еще шире раздвинула ноги, полностью подставляясь под его горячие ладони и открывая ему абсолютный доступ к своему телу. Этот её покорный, полный безграничного доверия жест завёл Ями ещё сильнее, сорвав последние остатки хмельного контроля. Его тёмные глаза потемнели до глубины бездны. Его ласки стали более настойчивыми, а хмель в голове Шарлотты приятно туманил мысли. Она полностью откинулась на его грудь, шумно вздыхая, пока его пальцы продолжали дразнить её под подолом платья. Его дыхание стало совсем тяжелым. Он наклонился к её уху и хрипло произнес: — Charlotte, soko на... kuchi de tameshitemo ii ka? (Шарлотта, можно мне попробовать тебя там... губами?) Шарлотта от этих слов мгновенно протрезвела наполовину. Её сердце пропустило удар, а лицо вспыхнуло настолько густым пунцовым цветом, что ей показалось, будто камин у её ног горит не так сильно, как её собственная кожа. Она судорожно сжала его плечи и испуганно выдохнула: — Н-нет! Хиро, не надо… Пожалуйста. Ями не стал злиться. Он лишь сильнее прижал её к себе, обжигая шею горячим дыханием, и тихо спросил: — И когда ты мне позволишь? — Я… я не знаю, — пролепетала она, её голос дрожал от смущения, а взгляд лихорадочно метался по комнате. Огненное вино делало её честной. — Это… это слишком смущает, Хиро. Это… это неправильно. Это грязно. Ями тихо, глубоко вздохнул, и в его рокочущем басе прорезалась абсолютная, ласковая серьезность: — В этом нет вообще ничего грязного. Я просто хочу сделать тебе приятно. Так, как ты еще не чувствовала. — Нет… не сейчас. Прошу. Умоляюще прошептала она, пряча лицо в ладонях. — Ещё месяц, и мы официально станем мужем и женой. Неужели ты и тогда собираешься не подпускать меня ближе? — Я... Не-нет, я хочу быть ближе... Но я не готова к такому... Он молчал. И в затянувшейся между ними тишине их мысли почти одновременно сорвались в одно и то же воспоминание. --- Ями отчётливо помнил тот вечер. Тогда они наконец встретились после миссий и заперлись в этом доме на целые выходные. После долгой, изматывающей близости Шарлотта без сил лежала на смятых простынях. Её золотые волосы рассыпались по подушке, грудь всё ещё часто вздымалась, а на разгорячённой коже играли отблески камина. Он смотрел на неё долго. Слишком долго. И вдруг понял, что ему мало. В тот момент внутри него родилось совершенно новое, непривычное желание — заставить её забыть обо всём. Потерять контроль. Раствориться в удовольствии. Но не через секс. В тот момент Ями медленно опустился ниже. Его ладони неторопливо скользили по её талии, губы оставляли горячие поцелуи на животе. Шарлотта лениво улыбалась, не понимая, что он задумал. Лишь когда его губы коснулись внутренней стороны её бедра, её дыхание стало заметно чаще. Он целовал её медленно. Нарочно. Поднимаясь всё выше. Пока между ними не осталось буквально нескольких сантиметров. И именно тогда она всё поняла. Он до сих пор помнил, как мгновенно напряглось её тело. Как она резко свела ноги. Как её пальцы судорожно вцепились в простыню. В её глазах тогда не было отвращения. Не было неприязни. Только самый настоящий испуг. Словно он собирался перейти невидимую черту, к которой она оказалась совершенно не готова. Шарлотта закрыла лицо ладонями и почти шёпотом попросила его остановиться. Ями не стал спорить. Не стал убеждать. Он лишь молча поднялся, крепко обнял её и долго гладил по волосам, пока она не перестала дрожать. Но с той самой ночи это желание никуда не исчезло. Наоборот. С каждым месяцем оно становилось только сильнее. Каждый раз, когда его ладони скользили по её бёдрам, он невольно вспоминал тот вечер. Ему хотелось однажды вернуться к этому моменту. И именно поэтому сейчас, подогретое выдержанным южным вином и долгими месяцами терпения, это желание вновь сорвалось с его губ. --- Для Шарлотты тот вечер тоже навсегда остался одним из самых ярких воспоминаний их совместной жизни. Её учили быть благородной леди. Но никто и никогда не учил её тому, что происходит между двумя по-настоящему любящими людьми, когда за ними закрываются двери спальни. О подобной близости не говорили вслух. Лишь иногда, украдкой, среди служанок и замужних дворянок можно было услышать смущённые намёки, которые тут же обрывались неловким смехом. Конечно, уже будучи взрослой женщиной, Шарлотта понимала, что подобные ласки существуют. Она знала об этом из книг и редких разговоров. Но знать — совсем не означало быть готовой пережить это самой. В тот момент, когда её любимый опустился перед ней, её сердце забилось так сильно, что ей показалось — он слышит каждый удар. А когда его дыхание коснулось её кожи... Мир буквально перевернулся. Её воспитание кричало, что так быть не должно. Что подобное не достойно. Что это неправильно. А сердце одновременно шептало совсем другое. Именно это внутреннее столкновение тогда и заставило её в панике закрыться. Она вовсе не отвергала Ями. Она боялась собственной уязвимости. Боялась окончательно потерять контроль. Боялась, что после этого между ними уже не останется ни одной стены. И сейчас... Спустя месяцы... Когда его хриплый голос снова задал тот же самый вопрос, Шарлотта почувствовала, как все её старые страхи вновь поднимают голову. В её душе столкнулись сразу две Шарлотты. Гордая железная леди, воспитанная строгими законами аристократии. И женщина, которая всем сердцем любила этого невыносимого упрямца и уже начинала понимать, что однажды обязательно сможет разрушить перед ним и этот последний барьер. --- Ями выдохнул прямо ей в ушко, и его ухмылка снова стала хищной, а тьма в глазах разгорелась с новой силой. Он понял, что настаивать сейчас — значит напугать её еще сильнее. Всё-таки и с пьяной Шарлоттой манёвр не прошёл. — Ладно. Уговорила. Хрипло проворчал он, и его ладонь на её талии сжалась крепче. — Но в таком случае… я хочу секс. Прямо сейчас. Шарлотта, чуть пошатываясь от выпитого вина и накатившего возбуждения, медленно привстала с мехового одеяла. Её движения были плавными, почти гипнотическими. Она сделала шаг вперед, наклоняясь перед ним у самого огня и опираясь одной рукой о теплый пол. Вторая её рука уверенно и медленно приподняла подол платья, полностью оголяя её бедра и ягодицы в золотистых отсветах камина. — Хорошо… Прерывисто, с вызовом выдохнула она, оборачиваясь к нему через плечо. Её голубые глаза лихорадочно блестели. — Ты… ты можешь войти, Хиро. Ями довольно прохрипел что-то нечленораздельное, и его взгляд буквально прирос к её телу. Он мгновенно поднялся на колени позади неё, быстрым движением приспустил свои домашние штаны. Его горячая, твердая плоть коснулась её бедер снизу, заставляя Шарлотту судорожно вздрогнуть. Он наклонился к её пояснице и властно, низким рокотом произнёс: — Koshi wo agete, shitagi worase. (Приподними попку и отодвинь трусики). Шарлотта, полностью подчиняясь его хриплому голосу и своей собственной безумной любви, послушно приподняла бедра и отвела тонкую ткань шелка в сторону, полностью открывая ему доступ. Ями, уже стоя на коленях позади неё и тяжело дыша, на секунду замер. Его потемневший от дикого вожделения взгляд прирос к её идеальным, нагим ягодицам, подсвеченным янтарным огнем камина. Он медленно провел горячими ладонями по её бедрам, заставляя Шарлотту судорожно вздрогнуть от этого обжигающего контраста, а затем низко, утробно прохрипел ей прямо в поясницу: — А ты, оказывается, отлично умеешь играть со мной… Не позволяешь ласкать тебя там ртом, прячешь лицо и уверяешь, что это грязно и непристойно. Но при этом так покорно стоишь сейчас передо мной. Настоящая тактическая уловка, а? — Хиро, замолчи… Это… это совсем другое! И я вовсе не играю с тобой! Просто… просто так ты можешь взять меня прямо сейчас… Этот её смущённый, но отчаянный и полный страсти ответ окончательно сорвал последние тормоза в голове Ями. Его тёмные глаза вспыхнули хищным, поглощающим блеском, а на суровом лице появилась безумно довольная ухмылка. Ями перехватил её за талию своими огромными ладонями и одним мощным, плавным и сокрушительным толчком глубоко вошел в неё на всю длину. Громкий, полный эротичной неги и экстаза крик Шарлотты эхом взлетел к потолку гостиной. В его затуманенной алкоголем и страстью голове вспыхнула дикая, абсолютно собственническая и эгоистичная мысль. Тяжёлая, первобытная гордость затопила его грудь: никто во всём Королевстве Клевер, ни одна живая душа в этой вселенной не должна даже догадываться о том, какая эта женщина на самом деле. Для всего мира она останется неприступной, холодной и строгой капитаном «Голубой Розы». Но здесь, за закрытыми дверями их дома, эта хладнокровная воительница превращалась в невероятно горячую, податливую и страстную женщину. И только он один имел законное право видеть её такой. Только он один владел этим сокровищем. Ями опустил взгляд на их руки. На его мозолистом пальце и на её изящной руке мягко поблёскивали их парные кольца. Символ того, что капкан захлопнулся окончательно. Она — только его женщина. До самого конца.