Особое мнение Совета

Столичный особняк рода Роузрей встретил своих хозяев непривычной, величественной тишиной. Карета плавно остановилась у парадных ворот накануне далеко за полночь. Слуги поспешили принять багаж, во дворе бесшумно зажглись магические фонари, но сам дом словно спал под покровом ночи, терпеливо ожидая утра. Лорд Адриан Роузрей первым вышел из экипажа и подал руку супруге, помогая ей спуститься на мостовую. — Дорога оказалась куда утомительнее и длиннее, чем я рассчитывал. Элеонора лишь мягко, устало улыбнулась: — Зато мы наконец на месте, Адриан. Она подняла задумчивый взгляд на темные окна второго этажа. — Жаль только, что нам не удалось сегодня же увидеть Шарлотту. — Завтра увидимся. Адриан успокаивающе накрыл её ладонь своей. — Мы приехали надолго, так что теперь нам совершенно некуда торопиться. *** Однако уже следующим утром их хрупкое семейное спокойствие подошло к концу. Едва супруги успели закончить с ранним завтраком, как в обеденную залу буквально влетел запыхавшийся, бледный от волнения семейный управляющий. — Господин... Госпожа... Он судорожно поклонился, пытаясь перевести дух. — Прошу прощения за столь непозволительную спешку, но только что к воротам прибыл королевский вестник. Доставлено официальное уведомление от Совета высшей знати. Адриан недовольно нахмурился, откладывая салфетку: — Совета? Что за срочность? — Приказано явиться сегодня же. Всем без исключения представителям великих и старших благородных родов предписано немедленно прибыть во дворец. Элеонора тревожно переглянулась с мужем: — Что-то произошло на границах? Какая-то угроза? — В самом послании причина не раскрывается, госпожа. Управляющий дрожащими пальцами развернул плотный пергамент. — Стоит лишь сухая министерская отметка: «Вопрос исключительной государственной важности». В комнате повисла тяжелая, озадаченная тишина. Лорд Роузрей медленно поднялся из-за стола и подошел к высокому окну, выходящему на залитую солнцем столицу: — Государственной важности, говоришь... Он задумчиво прищурился. — Что-то подсказывает мне, дорогая, что этот внезапный переполох напрямую связан с нашей дочерью. Элеонора пришла к такому же выводу почти мгновенно. Она тихо, обреченно вздохнула и поднялась со своего места: — Если это действительно так, мы должны быть готовы ко всему. Женщина подошла к изящному письменному столу в углу залы. — Нужно хотя бы оставить Шарлотте весточку. Она должна знать, что мы в городе. --- Несколько минут спустя на плотной дорогой бумаге появились аккуратные, каллиграфические строки: «Дорогая Шарлотта. Мы благополучно прибыли в столицу прошлым вечером. К сожалению, прямо сейчас нас экстренно вызывают на внеочередное собрание Совета знати, из-за чего мы не имеем возможности заехать в штаб «Голубой Розы» лично. Слишком много неясных слухов ходит по городу с самого утра. Очень надеемся на скорую встречу, как только этот официальный хаос утихнет. С любовью, мама». Элеонора аккуратно сложила лист и запечатала его оттиском с гербом рода Роузрей. — Доставьте это письмо в штаб ордена нашей дочери. Произнесла она. Слуга почтительно склонил голову: — Будет исполнено без промедления, госпожа. *** Королевский зал Совета знати был заполнен почти до отказа. Под величественными высокими сводами собрались главы древнейших домов Клевера, влиятельные представители Совета, министры, старшие судьи и члены королевского двора. Воздух буквально дышал чопорностью и дорогими духами. Лорд Адриан Роузрей, бережно придерживая супругу под локоть, остановился почти у самого входа. Элеонора обеспокоенно огляделась и тихо наклонилась к мужу: — Сегодня необычно многолюдно, Адриан... Собрался весь цвет королевства. Лорд Роузрей мрачно и медленно кивнул, всматриваясь в лица собравшихся: — И это мне совершенно не нравится. Слишком уж пахнет назревающим судилищем. В этот момент массивные позолоченные двери вновь распахнулись. В зал один за другим вошли капитаны магических Орденов: Фуэголеон, Нозель, Уильям, Рилл и Кайзер. Будучи главами и представителями знатных родов, они заняли свои законные места среди аристократов. Элеонора лишь прошептала, сильнее сжав рукав мужа: — Адриан... Похоже, то о чём мы думали, подтверждается... Вскоре на возвышении появился и сам король Август Кира Клевер. Окруженный свитой, он с довольной улыбкой занял трон. Прямо по правую руку от монарха, словно живое воплощение непреклонного закона, замер Дамнатио Кира. Его холодный, проницательный взгляд и зажатые в руке весы магии правосудия мгновенно остудили пыл ближайших рядов. Король медленно, театрально оглядел притихший зал: — Дорогие, верные представители благородных домов... Сегодня нам предстоит обсудить весьма... деликатный и необычный вопрос. По рядам аристократов мгновенно прошёл негромкий, заинтригованный гул. Август выждал паузу и продолжил: — До меня дошли достоверные сведения... что капитан Ордена «Голубой Розы», леди Шарлотта Роузрей... изъявила упрямое желание вступить в законный брак... с капитаном Ордена «Чёрных Быков», Ями Сукехиро. В ту же секунду зал Совета буквально взорвался. Гул мгновенно перерос в возмущенный ропот. Пожилые графини испуганно ахнули, хватаясь за веера, а лорды раздраженно зашушукались, гневно качая головами. Из разных концов залы послышались резкие выкрики: — Немыслимо! Какое падение нравов! — Это же позор для всего Клевера! — Наследница великого рода Роузрей! Прекрасный бутон нашей знати! — И с кем?! С каким-то чужеземцем из глуши?! — С неотёсанным простолюдином! Дикарем! Дамнатио спокойно опустил взгляд на бушующую толпу, оставаясь абсолютно бесстрастным. Август же с искренним наслаждением наблюдал, как благородное собрание стремительно теряет самообладание. Позволив им выплеснуть первую волну негодования, король лишь спустя минуту лениво поднял пухлую руку в перстнях: — Тише... Господа, тише. Попрошу порядка в зале. Раз уж сегодня среди нас столь удачно присутствуют родители капитана Роузрей... Пожалуй, будет справедливо... если первым делом мы дадим слово именно им. Сотни пар глаз одновременно обернулись в сторону четы Роузрей. Адриан спокойно сделал шаг вперед, не выказав ни единой капли волнения или сомнений перед бушующей толпой. — Благодарю за предоставленное слово, Ваше Величество. Он вежливо наклонил голову, а затем обвел уверенным взглядом притихший зал. — Полагаю, большинство присутствующих здесь сейчас искренне ожидает, что мы с супругой первыми выступим против этого союза. Вынужден вас разочаровать: мы с Элеонорой уже дали нашей дочери свое полное родительское благословение. На мгновение в зале Совета воцарилась абсолютная, звенящая тишина. А в следующую секунду помещение буквально взорвалось волной яростных выкриков: — Что?! Благословили?! — Вы серьезно?! Это невозможно! О чем вы думали?! Один из пожилых графов раздраженно и громко ударил резной тростью по мраморному полу: — Род Роузрей обязан немедленно пресечь это безумие на корню! Адриан Роузрей выпрямился во весь рост, и под его тяжелым, холодным взглядом дворянские перепалки мгновенно стихли. — Обязан? Его голос прозвучал негромко, но в нем отчетливо зазвенела сталь. — Позвольте уточнить, уважаемый... Кому именно обязан мой древний и суверенный род? Несколько высокопоставленных министров растерянно переглянулись. — Лорд Роузрей... Поймите, речь идет о репутации всей аристократии Королевства Клевер! Адриан медленно, непреклонно покачал головой: — Нет. Речь идет исключительно о счастье моей единственной дочери. — Вы серьезно хотите сказать, что считаете этого безродного варвара достойной партией?! Возмущенно вскочили с мест еще несколько старейшин. В этот момент в разговор впервые вступила Элеонора. — Варвара? Она улыбнулась удивительно мягко, с легким аристократическим превосходством. — Забавно. Мне довелось познакомиться с капитаном Сукехиро лично. И я увидела мужчину, который смотрит на мою Шарлотту так, будто она — самое редкое и драгоценное сокровище во всей его жизни. Как мать... я просто не имею права желать для нее большего. По залу Совета снова пронесся недовольный ропот. Один из представителей Совета раздраженно процедил: — Это слепые родительские чувства. Но существует еще и долг перед высшим обществом! Родители могут ошибаться, любовь ослепляет, но государственные интересы всегда должны стоять выше! Король Август на своем троне довольно заёрзал и расплылся в широкой улыбке. Именно этого момента — когда обстановка накалится до предела — он, кажется, и дожидался. Монарх медленно перевел свой театральный взгляд в сторону, где чинно восседали приглашенные капитаны. — Что ж... Как всё любопытно складывается. Август картинно развел руками в перстнях. — Родовые ветви не возражают. Однако здесь присутствуют люди, которые знают капитана Ями в деле куда лучше любого придворного. Капитаны магических Орденов... Быть может, вы тоже пожелаете поделиться своим веским мнением по данному вопросу? Дворяне в зале заметно оживились, по рядам прокатилась новая волна предвкушающего перешёптывания: — Вот теперь-то всё и встанет на свои места. — Капитаны-аристократы ни за что не поддержат подобный фарс. — Особенно капитан Сильва... Он этого дикаря на дух не переносит, сейчас камня на камне от этой глупой затеи не оставит! Первым со своего места поднялся Фуэголеон Вермиллион. Его высокая фигура в ярко-алом плаще мгновенно приковала к себе все взгляды. Как и всегда, он говорил спокойно, размеренно и с абсолютной уверенностью в голосе: — Если этот вопрос ставится перед нами так, будто мы обсуждаем союз благородной леди и недостойного человека... что ж, в таком случае я вынужден в корне не согласиться с самой постановкой вопроса. Он медленно, давящим взглядом обвёл замерший зал. — Эти двое - не наивная юная наследница великого дома и не случайный безродный чужеземец. Они — два действующих капитана Орденов Рыцарей-чародеев Клевера. Два лидера, которые годами проливали кровь, защищая наши границы. Два человека, которые бесчисленное количество раз рисковали собственными жизнями ради спасения всех тех людей, что сидят сейчас в этом благородном зале. Фуэголеон сделал короткую, весомую паузу, позволяя своим словам глубже осесть в головах придворных, и продолжил: — Именно по их реальным поступкам и верности долгу я привык судить людей, а вовсе не по происхождению или месту их рождения. В зале Совета стало заметно тише — спесь со многих аристократов начало стремительно сдувать. — Я скажу предельно просто: если мы оцениваем капитана Ями как мужчину и защитника, то я полностью и безоговорочно поддерживаю этот союз. Твёрдо отчеканил Фуэголеон. Несколько лордов растерянно и недоверчиво переглянулись, не ожидая такой мощной защиты со стороны королевской крови. Вермиллион же завершил свою речь со слабой, но искренней улыбкой: — Да, Ями Сукехиро бывает невыносимо груб. Он неотёсан, циничен и часто говорит раньше, чем думает. Но... если мне однажды придётся выбирать, кому именно доверить жизнь моей собственной семьи в разгар смертельной опасности, одним из первых людей, на кого я положусь, будет именно Ями Сукехиро. И лично для меня этого качества более чем достаточно, чтобы считать его достойным любого благородного титула Клевера. Следующим со своего места поднялся Уильям Ванджанс. Он спокойно и чинно сложил руки перед собой, удерживая привычную мягкую, умиротворяющую полуулыбку: — За долгие годы совместной службы мне довелось наблюдать капитана Ями в самых разных, порой критических ситуациях. Стоит признать очевидное: он действительно практически никогда не соблюдает светский этикет. Он редко говорит то, что принято говорить в высшем обществе, и совершенно не умеет производить правильное первое впечатление на благородных господ. Несколько придворных министров в зале понимающе и согласно закивали, соглашаясь с этой очевидной истиной. Ванджанс выдержал секундную паузу и продолжил, заставив всех присутствующих вслушаться в свой тихий голос: — Но... каждый раз, когда над Королевством Клевер нависала смертельная опасность, я ни разу не видел, чтобы капитан Ями сделал хотя бы полшага назад перед лицом врага. Он перевёл свой проницательный взгляд прямо на притихших членов Совета. — Более того, господа. Давайте не будем забывать, что именно капитан Ями лично воспитал и вырастил человека, которого все мы официально признали новым Королём Магов. После этих слов сотни взглядов дворян невольно переместились к трону Августа, а затем и к Дамнатио, стоявшему рядом. Уильям мягко подытожил: — Если его прямой воспитанник и ученик оказался безоговорочно достоин этой величайшей и священной должности в королевстве... то, полагаю, данный факт говорит о самом наставнике куда больше, чем любые родословные свитки. В зале заседаний воцарилась глубокая, тяжелая тишина. Этот безупречный политический аргумент высокомерной знати было попросту нечем оспорить. Вслед за Уильямом заговорил Рилл Буамортье. Он удивлённо, почти по-детски оглядел притихшую знать: — Вы всё время рассуждаете о происхождении, о фамилиях, о древних титулах... Юный капитан «Аквамаринового Оленя» слегка пожал плечами, искренне недоумевая. — А я сижу и думаю: почему никто из вас не говорит о том, что эти двое уже много лет плечом к плечу стоят в самых жутких битвах? Он посмотрел сначала на Фуэголеона, а затем на Нозеля, словно ища у них поддержки, и уверенно продолжил: — Мне кажется... человек становится по-настоящему благородным не потому, что ему повезло родиться в правильной семье с громким именем. А потому, что он каждый день, снова и снова, выбирает защищать тех, кто слабее. Именно такими — сильными, верными и самоотверженными — я всегда видел капитана Шарлотту и капитана Ями. Поэтому лично мне очень сложно представить более достойную и красивую пару во всём нашем королевстве. Кайзер неторопливо поднялся со своего места вслед за остальными. Старейший капитан «Пурпурной Касатки» задумчиво погладил свои усы и обратился к притихшему залу с мягкой, мудрой улыбкой: — Я старше большинства присутствующих в этой зале господ, и на своём веку повидал достаточно кровопролитных войн. Поэтому поверьте старому человеку на слово: в реальном бою громкое происхождение и семейные гербы никого не спасают от вражеского заклинания. Там, на передовой, рядом с тобой остаётся лишь тот, кто действительно готов умереть за Королевство Клевер и прикрыть твою спину. Он уважительно, едва заметно кивнул в сторону своих коллег: — Капитан Ями доказывал эту готовность неоднократно, как и капитан Роузрей. Они оба — живой щит нашего государства. А потому лично я не считаю, что кто-либо из этой прекрасной пары хоть в чём-то недостоин другого. Их союз скреплён куда более прочными узами, чем сухие чернила на дворянских бумагах. Последним со своего места величественно поднялся Нозель Сильва. Именно его вердикта с замиранием сердца ждали абсолютно все присутствующие. Огромный зал Совета знати замер, погрузившись в абсолютную, звенящую тишину. Капитан «Серебряного Орла» молчал несколько секунд, сохраняя идеальную осанку, после чего заговорил — холодно, спокойно, без единой лишней эмоции в ледяном голосе: — Великий дом Сильва во все времена ставил незыблемые интересы Королевства Клевер гораздо выше любых личных предпочтений. Поэтому сегодня я отвечу вам не как представитель королевской крови, а исключительно как боевой капитан. Он обвёл притихших аристократов строгим, проницательным взглядом, и его голос зазвучал ещё тише, но отчетливее: — За долгие годы совместной службы капитан Ями неоднократно спасал жизни Рыцарей-чародеев в самых безнадёжных битвах. В том числе... доблестных рыцарей моего собственного ордена. Многие из присутствующих министров и лордов в изумлении переглянулись — услышать подобное признание от гордого Нозеля Сильвы было сродни грому среди ясного неба. Нозель же продолжил всё тем же ровным, непоколебимым тоном: — Да, его методы ведения боя далеки от общепринятых идеалов. Его манеры и поведение в обществе оставляют желать лучшего. Но... ни разу за всё время нашей службы у меня не возникло ни единого веского основания усомниться в его абсолютной верности Королевству Клевер. Нозель медленно перевёл свой холодный взгляд на Адриана и Элеонору, уважительно склонив голову: — И раз уж сам действующий глава древнего рода Роузрей добровольно и осознанно даёт своей дочери родительское благословение... то лично я, как представитель королевской семьи, не вижу абсолютно никаких законных или моральных оснований запрещать этот союз. Когда Нозель сел на свое место, по залу Совета прокатился тихий, растерянный шепот — аристократы были полностью деморализованы. Фуэголеон, сидевший рядом, слегка подался вперед. Его огненная магия на миг слабо полыхнула, а на губах заиграла редкая, лукавая ухмылка. Он чуть наклонился к сопернику и негромко, так, чтобы слышал только Сильва, произнес: — Надо же, Нозель. Какая пламенная и благородная речь в защиту Ями. Не думал, что ты так сильно за него переживаешь. Ты практически назвал его своим боевым братом. Нозель даже глазом не повел. Он сохранил идеальную, ледяную мину, хотя внутри него все буквально перевернулось от одной мысли об этом. — Я лишь констатировал неоспоримые факты, Вермиллион. Процедил он сквозь зубы, упрямо глядя прямо перед собой. — И упаси меня боги Клевера, чтобы этот неотесанный дикарь Ями хоть когда-нибудь узнал, что я здесь его защищал. В этот момент в зале заседаний тишина стала почти осязаемой. Даже самые непримиримые, закоренелые консерваторы из числа высших аристократов не спешили открывать рот для возражений. Потому что прямо сейчас перед ними выступали не близкие друзья Ями Сукехиро, не преданные подчиненные из его эксцентричного ордена и не члены его семьи. Говорили боевые капитаны Клевера. Люди, чьей железной воле и магической мощи официально доверена защита всего государства. И ни один из них — от юного гения до старейшего ветерана и члена королевской семьи — ни на секунду не усомнился в чести и достоинстве капитана «Чёрных Быков». Именно это единодушие боевой элиты произвело на изнеженную придворную знать самое оглушительное впечатление. Зал окончательно капитулировал и затих. Даже сам король Август на своем троне выглядел растерянным и заметно удивленным столь мощным отпором. Лорд Адриан Роузрей медленно, облегченно выдохнул, чувствуя, как невидимый груз падает с его плеч. Он украдкой посмотрел на супругу, и Элеонора тут же встретилась с ним теплым, понимающим взглядом. Они оба в этот миг думали об одном и том же: их упрямая, гордая Шарлотта больше не была одна против законов высшего света. Неожиданно для них самих оказалось, что людей, готовых искренне и до конца защищать счастье их дочери, в этом королевстве гораздо больше, чем они вообще смели надеяться.