Когда двое начинают строить будущее

Пикник постепенно начал угасать сам собой. После нескольких часов тренировок, еды и оглушительного объявления о свадьбе даже «Чёрные Быки» наконец начали сдавать. Магна с Лакком всё ещё спорили о том, кто из них сильнее приложился к тренировочному голему, Чарми пыталась выяснить у девушек «Голубой Розы», какие начинки лучше всего подойдут для свадебного торта, а Финрал уже в который раз самодовольно пересказывал кому-то, как филигранно приметил у капитана кольцо раньше всех остальных, явно наслаждаясь собственной наблюдательностью. Но солнце неумолимо клонилось к горизонту, окрашивая полигон в багровые тона, и рыцари один за другим потянулись к выходу. Ями лениво махнул рукой, отправляя своих ребят на базу, а Шарлотта проводила взглядом последних девушек, после чего повернулась к родителям. — Вы сильно устали за сегодня. Нежно произнесла она. — Надеюсь, вы сразу возвращаетесь в поместье отдыхать? Элеонора мягко покачала головой. — Да, дорогая, нам пора. После сегодняшнего переполоха в Совете знати у нас в столице наверняка прибавится бумажных дел и визитов. Адриан добродушно улыбнулся, поправляя воротник: — Зато теперь мы хотя бы лично убедились, что ты не пропадаешь здесь в абсолютном одиночестве среди бесконечных отчётов и патрулей. — Папа... — смущенно протянула Шарлотта. — Я увидел сегодня всё, что мне было нужно. Невозмутимо отрезал лорд Роузрей, оглядывая разгромленный, но счастливый полигон. — Полагаю, до одиночества тебе теперь очень далеко. Ями довольно хмыкнул. — У неё теперь вообще нет ни единого шанса на одиночество. Я позабочусь. Элеонора посмотрела на зятя с тёплой, одобряющей улыбкой: — В таком случае мы будем с нетерпением ждать вас обоих у себя в поместье, как только утихнет первая волна слухов. — Придём, — спокойно ответил Ями. — Обязательно, мама, — кивнула Шарлотта. Родители тепло попрощались с парой и направились в поместье. Спустя несколько минут последние голоса окончательно стихли вдали, и сад «Голубой Розы» наконец погрузился в долгожданную, умиротворяющую тишину. Остановив сумасшедший рабочий день, Ями и Шарлотта бок о бок отправились домой. --- Они успели отойти от штаба «Голубой Розы» всего на несколько тихих улочек, когда Ями вдруг негромко хмыкнул. Шарлотта, всё ещё погружённая в глубокие размышления о безумных событиях сегодняшнего дня, не сразу обратила на это внимание. Однако через пару секунд Ями снова хрипло усмехнулся. Она недоверчиво покосилась на него, сбавив шаг: — Что? — Ничего, — невинно отозвался он. — Ты смеёшься. — Есть немного. — И над чем же, позволишь узнать? Ями поглубже сунул руки в карманы брюк и посмотрел на неё с той самой ленивой, несносной ухмылкой, которая почти всегда предвещала какую-нибудь очередную прямолинейную глупость. — Да просто вспомнил выражение твоего лица, когда лорд Адриан и твоя матушка вышли к нашему общему столу. Шарлотта мгновенно почувствовала, как к щекам приливает знакомый жар: — Я была совершенно спокойна и собрана! — Ну конечно. — Хиро! — Абсолютно невозмутима, — продолжал он. — Прекрати уже, несносный мужчина! Он громко, раскатисто расхохотался на всю безлюдную улицу, ни капли не заботясь о приличиях: — Да ладно тебе, Шар! Ты пунцовой краской залилась так, будто тебя посреди бела дня застали за подготовкой государственного переворота или кражей казны. Шарлотта возмущённо отвернулась, упрямо глядя прямо перед собой: — Это было ужасно неловко. — Это еще почему? — Потому что... Она запнулась, судорожно подбирая весомые аргументы. — Потому что я всё-таки действующий командир «Голубой Розы». А они — мои родители, высшая знать. И вместо того, чтобы застать меня за исполнением обязанностей, разбором важных документов или хотя бы суровой тренировкой... они увидели меня... Она неопределённо, с явной досадой махнула рукой в сторону оставшегося позади сада. — За этим безумным, хаотичным пикником. Ями лишь безразлично пожал широкими плечами: — И что с того? — Я выглядела в их глазах вовсе не как собранный и авторитетный капитан, а как... — Как нормальный, живой человек? — спокойно перебил её Ями. Шарлотта бросила на него испепеляющий, недовольный взгляд: — Не издевайся надо мной, Сукехиро. — Я и не думаю издеваться. Совершенно серьёзно ответил он, и его ухмылка стала мягче. — Просто интересно стало. — Что именно? С подозрением спросила она. Ями лениво повернул к ней голову, прищурив один глаз: — Насколько сильнее ты бы смутилась, если бы они застали нас не за этим мирным пикником. Шарлотта нахмурилась, не предчувствуя беды: — А? — Ну... Его ухмылка мгновенно стала откровенно хулиганской. — Например, если бы они приехали в столицу на пару дней раньше. И решили навестить тебя в тот самый момент, когда я без лишних свидетелей зажимал тебя в тех огромных розовых кустах за вашим главным корпусом. Шарлотта остановилась как вкопанная, будто наткнувшись на невидимую стену. Воздух вокруг неё, казалось, мгновенно нагрелся на добрый десяток градусов. Ями беззаботно прошёл ещё несколько шагов, прежде чем заметил, что его невеста безнадежно отстала. Он лениво обернулся через плечо. Шарлотта стояла посреди безлюдной улицы, густо, до самых кончиков ушей залитая пунцовой краской. — Сукехиро! — задохнувшись от возмущения, выкрикнула она. Ями не выдержал и снова оглушительно расхохотался на всю улицу, хлопая себя по бедру: — Вот! Вот примерно такое выражение лица я себе и представлял! Точь-в-точь! — Как ты вообще можешь так спокойно и громко говорить об этом на улице?! Шарлотта панически огляделась по сторонам, готовая сквозь землю провалиться. — А чего стесняться? Дело-то житейское, да и нас там всё равно никто не видел. — Это абсолютно не значит, что ты должен постоянно мне об этом напоминать! Она поспешно прибавила шаг, чтобы догнать этого несносного человека, но теперь уже физически не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Стоило её безупречному воображению на секунду дать волю и представить, что было бы, если бы в тот злополучный день из-за живой изгороди чинно появились родители... Перед мысленным взором Шарлотты с ужасающей, хрустальной ясностью предстала кошмарная картина. Вот её утонченная мать замирает у розовых кустов, удивленно приподнимая изящную бровь. Вот её отец смотрит на них с абсолютно непроницаемым, леденящим душу аристократическим выражением лица. А затем — она сама, растрёпанная, со сбившимся набок капитанским плащом, и Ями, нагло ухмыляющийся прямо над ней. Вместе. В гуще розовых кустов. Издав тихий, мучительный и полный отчаяния стон, Шарлотта просто закрыла лицо обеими ладонями. — О боже... Нет... Пожалуйста, замолчи. Ями, не переставая тихо посмеиваться, покосился на неё: — Что? — Не заставляй меня это визуализировать, умоляю. Это слишком ужасно. — Да ладно тебе, я же просто спросил. — Ты прекрасно знал, какую реакцию вызовешь, Хиро. — Зато теперь ты наконец понимаешь, что сегодняшний пикник прошёл просто идеально, — резонно заметил он. Шарлотта медленно убрала ладони от пылающего лица. К своему глубочайшему и искреннему ужасу, её рациональный разум был вынужден безоговорочно признать стопроцентную правоту этого мужчины. После всего, что обрушилось на неё за последние сорок восемь часов, этот мирный семейный пикник действительно был самым безобидным, чистым и контролируемым вариантом, за которым родители вообще могли их застать. Она тяжело, побежденно вздохнула, признавая поражение: — Хорошо. Твоя правда. — Что? Не расслышал? — Ями приложил ладонь к уху. — Пикник, — процедила она сквозь зубы. — М? — Я говорю, что пикник действительно был лучшим из всех возможных сценариев! Доволен? Ями снова самодовольно ухмыльнулся, победно затягиваясь сигаретой: — Вот видишь. А ты паниковала и переживала на ровном месте. Шарлотта лишь обреченно покачала головой, но уголки её губ всё-таки предательски поднялись вверх, выдавая её истинные эмоции: — Знаешь, Хиро... Иногда мне искренне кажется, что с тех пор, как мы сошлись, моя жизнь становится всё менее и менее приличной. — Иногда? Ями невозмутимо пожал широкими плечами. — Лично я бы сказал, что ты просто наконец-то начала жить как нормальный человек. — Сукехиро... — Да, королева? — Пожалуйста, замолчи. — Есть, капитан, — послушно отозвался он, посмеивась. И, не выдержав этого нелепого диалога, Шарлотта всё-таки тихо, облегченно рассмеялась вместе с ним, чувствуя, как остатки дневного напряжения окончательно покидают её тело. *** Они продолжили свой путь по засыпающей столице Клевера, держась совсем рядом и ловя плечами тепло друг друга. И именно в этот момент впереди, на углу улицы, показалась тускло освещенная магическими кристаллами вывеска аптечной лавки... Шарлотта сделала ещё пару шагов по мостовой, прежде чем заметила, что Ями остался позади. Она обернулась и вопросительно приподняла бровь: — Что такое? Что-то случилось? Ями молча кивнул в сторону тускло мерцающей вывески: — Нам сюда. Зайти надо. Шарлотта подняла взгляд, прочитала название лавки и всё сразу поняла. В груди испуганно ёкнуло. — А... Вырвалось у неё, и она замерла как вкопанная. — Точно. — Зелье на исходе, — буднично обронил он. — Да, — едва слышно ответила она, опустив взгляд на носки своих сапогов. И почему-то именно сейчас её мысли с новой, сокрушительной силой вернулись к прошлой ночи. Она до мельчайших деталей вспомнила тот самый момент. Как Ями внезапно, на самом пике страсти, резко остановился. Как он, тяжело и прерывисто дыша, на секунду замер, борясь с собственными инстинктами, а потом бесшумно исчез в темноте спальни. Вспомнила флакон с зельем, который появился в его руках спустя несколько минут. Его непривычно серьёзное, даже строгое лицо. И, конечно, утро. Ту самую странную, пугающую мысль, которая после промелькнула в её голове. Ребёнок от Ями. Шарлотта искренне испугалась самой себя. И вовсе не потому, что эта мысль была ей неприятна или противна. Напротив. Отрезвляющее осознание того, насколько сильно она этого хочет, пугало её больше всего на свете. Она бессознательно на секунду прижала ладонь к животу. Ями перехватил это мимолётное движение. Он некоторое время молчал, внимательно наблюдая за ней из-под густых бровей, а потом негромко произнёс: — Знаешь... Я тут подумал. Шарлотта вскинула голову. По его прямому, тяжёлому взгляду она сразу поняла: прямо сейчас он совершенно серьёзен. — О чём ты подумал? — тихо спросила она. Ями глубже сунул руки в карманы: — После вчерашнего. Ну, когда я про зелье забыл. Шарлотта мгновенно вспыхнула, чувствуя, как пунцовый румянец заливает шею: — Хиро, умоляю... — И после того, что сегодня наши ребята на пикнике наговорили, — как ни в чём не бывало продолжил он. Она уже прекрасно понимала, куда именно он клонит, и её охватила паника: — Пожалуйста, только не здесь!.. — А где ещё? — Но вокруг же люди! — Да плевать, они не слушают, — отмахнулся Ями. — Ты не можешь знать этого наверняка! Ями коротко усмехнулся, но проявив чуткость к её чувствам, завёл её в уединённый угол улицы. Он чуть склонил голову, заставляя её смотреть прямо на него, и поймал её испуганный взгляд: — Ладно. Давай без свидетелей и совершенно серьёзно. Ты как к этому относишься, Шар? Она замерла, боясь сделать вдох. — Насчёт детей, — выдохнул он. На несколько секунд Шарлотта просто перестала дышать. Сердце бешено заколотилось где-то в горле. — Хиро... — Я не шучу. Его хриплый голос стал ещё тише, интимнее. — Сегодня утром в штабе, когда отчёты перебирал, я думал об этом. Она посмотрела на него с искренним, безграничным удивлением: — Ты? Серьёзно? — Ага. Ями спокойно пожал широкими плечами. — Сидел, соображал и понял, что мысль о мелких меня вообще ни капли не пугает. Шарлотта почувствовала, как её сердце болезненно и сладко ударило о рёбра. — Если честно... даже совсем наоборот. Ями отвёл взгляд в сторону, словно впервые в жизни искренне подбирал правильные, деликатные слова. — Какой-нибудь маленький пацан или упрямая девчонка, которые будут с криками носиться по нашему дому и ломать всё подряд... Не знаю. Звучит нормально. Мне нравится эта картина. Шарлотта невольно, очень нежно улыбнулась, представив маленького мини-Ями с деревянной катаной. Но улыбка быстро растаяла, уступив место привычной капитанской тревоге. В памяти тут же всплыли сегодняшние шуточки ребят. И, конечно, её собственная утренняя мысль, в которой она так отчаянно боялась признаться даже самой себе. Она действительно, всем сердцем хотела ребёнка. Его ребёнка. Но её строгая, рациональная натура требовала, чтобы всё было правильно. Не посреди предсвадебного хаоса и войны со знатью. — Я... Шарлотта смущённо опустила взгляд, разглядывая ободок на своём пальце. — Я бы действительно хотела, Хиро. Ями ничего не ответил. Он лишь замер, ловя каждое движение её губ, и пристально всмотрелся в её лицо. — Правда? Она решительно, преодолевая остатки девичьего стыда, кивнула и посмотрела ему прямо в глаза: — Да. Очень. Щёки снова запылали, но Шарлотта упрямо продолжила, не отводя взгляда: — Но только не сейчас, Хиро. — Хорошо, — спокойно согласился он. — После свадьбы. Когда всё будет официально. Ями понимающе и весомо кивнул: — Тоже нормально. Как скажешь. Шарлотта нервно сцепила пальцы, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями и окончательно разложить всё по полочкам: — Просто... сейчас на нас навалилось слишком много всего одновременно. Сумасшедшая подготовка за четыре недели, капризы короля, Совет знати, сама церемония, наши отряды, которые тоже нужно контролировать... Она на секунду сбилась, шумно выдохнув. — Я просто физически не хочу, чтобы всё это важное и священное случилось в один и тот же момент. В хаосе. — Понимаю, Шар, — тихо отозвался он. — И ещё... Она сделала шаг ближе к нему, совершенно густо краснея, и её голос опустился до едва уловимого, интимного шёпота: — Я хочу сначала стать твоей законной женой. Последняя фраза прозвучала настолько искренне и беззащитно, что у Ями внутри что-то окончательно перевернулось. Он несколько секунд молча смотрел на неё — на её пылающие щёки, на решительный блеск в глазах, на эту удивительную женщину, которая скоро станет его навсегда. Затем он медленно вынул руку из кармана и уверенно протянул ей свою огромную, тёплую ладонь. Шарлотта без колебаний вложила свою ладошку в его, чувствуя, как кольца на их пальцах соприкоснулись с тихим, едва слышным стуком. — Тогда так и сделаем. — Ты... не расстроился? Шарлотта осторожно заглянула ему в глаза. Ями удивлённо приподнял густую бровь: — С чего бы это? — Ну... ты ведь только что сам сказал, что совсем не против. — Не против — ещё не значит, что я куда-то тороплюсь. Он слегка, ободряюще сжал её ладонь. — Мы с тобой и так всю жизнь куда-то лихорадочно неслись. Воевали, ордена спасали, королевство. Можно хоть сейчас сделать паузу и насладиться моментом? Шарлотта тихо, очень нежно улыбнулась: — Надо же... Это на удивление мудрые и глубокие слова для человека, который внезапно решил устроить свадьбу всего через четыре недели. — Эй. Ями вальяжно ухмыльнулся, выпуская сизый дым. — Я сказал, что не тороплюсь с детьми. А насчёт свадьбы я ничего такого не обещал. Шарлотта не выдержала и весело рассмеялась, а затем снова опустила взгляд на их сцепленные руки. — Значит... — Значит, — спокойно и уверенно закончил он за неё, — берём зелья ровно на один месяц. Закрываем все вопросы со свадьбой... а на следующий день после праздника я лично выкину эти флаконы в окно. И мы приступим. — Хорошо, — едва слышно, но бесконечно счастливо выдохнула она, чувствуя, как вся тревога окончательно отступает, уступая место абсолютному, нерушимому покою за их общее будущее. Ями слегка наклонился к ней и коротко поцеловал в висок: — Вот и договорились. Пойдём. Он совершенно серьёзно шагнул внутрь аптечной лавки. Но, едва заметно подергивающийся вверх уголок его губ выдавал капитана с потрохами. Похоже, мысль о маленьких упрямых Роузрей и Ями, которые однажды перевернут их дом вверх дном, ему действительно чертовски понравилась.