Глава 2 Из огня да в полымя

Утро девушки началось в тот момент, когда она соизволила встать. Вылезать отчаянно не хотелось. В голове назойливо вилась мысль о том, что необходимо выйти в город и не нарваться на проблемы. Тяжело вздохнув, грешница неохотно вылезла из-под одеяла. Аккуратно сев, так, чтобы хвост не оказался зажатым между пятой точкой и кроватью, она сонным взглядом обвела простое убранство спальни. Единственной выбивающейся деталью из полупустого пространства была книга в кожаной однотонной чёрной обложке, к которой крепилась чёрная ручка в форме пера того же цвета. Она лежала на комоде и была единственной примечательной вещью в обезличенной спальне. Мысленно напомнив себе, что это всё ещё Ад из Отеля Хазбин, девушка спустила ноги на пол, стянула свою книгу с деревянной поверхности и направилась на кухню. Босые ноги застучали пятками по плитке. Кажется, носки потерялись на просторах постели во время сна. Как она умудрялась неосознанно их снимать каждую ночь, не знала и сама девушка. Добравшись до кухни, грешница первым делом поставила кипятиться чайник. Затем, взяв кружку, которая на этот раз была полностью чёрной – девушка не всегда могла отследить незначительные детали, которые она поленилась прописать в книге, когда воплощала всё необходимое, поэтому некоторые вещи могли незначительно поменять свой цвет, узор или форму – вытащив из кухонного шкафа банку кофе, открыла её и насыпала себе две чайных ложки. Заполнив половину ёмкости водой из быстро закипевшего чайника, грешница перемешала содержимое и направилась к холодильнику. Вытащив из него бутылку молока, она закрыла холодильник и, вернувшись к своему кофе, добавила туда белую жидкость. Привычная рутина давала время окончательно проснуться и привести в порядок мысли. Переместившись за стол с кружкой, девушка принялась помешивать свой напиток. Пустой взгляд скользнул по столешнице, на противоположном конце которой грешница положила свою книгу с ручкой, и остановился на них. Когда ложка прервала своё движение, рука машинально потянула кружку к губам. Горячий напиток обжёг полость рта, вырывая из оцепенения. Кажется, девушка вновь переборщила с кипятком. Она осторожно подула на напиток и вновь попробовала. Вроде, даже не так уж и горячо. Сойдёт. Привычный вкус кофе напоминал о схожей ситуации. Казалось, после него стоило привести себя в порядок, помыть кружку и пойти в вуз. Но сейчас она не дома. И да - верно, ей придётся идти, но не в вуз, а в город, полный грешников. Отвратительное и опасное место, насколько она могла судить по воспоминаниям, связанными с мультсериалом. Опустив со стуком кружку на стол, грешница знатно задумалась. Что делать? Ей нужна была материальная одежда. Для одежды, наверно, мало посетить город – так ещё и местную валюту надо было добыть. Но главная проблема была не в этом. Главная проблема была в людях, а точнее, в грешниках. Девушка явственно чувствовала, что отчаянно не желает куда-либо сегодня идти. И не только сегодня. Вообще никогда. Тяжёлый вздох прорезал тишину комнаты. Неизвестность задуманного предприятия пугала. Всё равно ей придётся идти. Именно сегодня, иначе откладывать подобные вещи можно было до бесконечности. Но там люди, причём не обычные, а опасные. Что можно ждать от грешников разных мастей, которым по сути нечего терять? Точно не конструктивного и мирного разговора от первого встречного. От досады грешница уронила голову на стол. Рядом неприятно звякнула ложка в подскочившей кружке. В районе лба вспыхнула и принялась гаснуть слабая боль от встречи головы со столом. Мысли же продолжили безрадостно водить кривые хороводы в голове. Выйти всё же было необходимо. Оценить обстановку, узнать, когда следующее истребление, может, выведать, открыла ли Чарли Моргнинстар свой отель и как давно, и в конце концов найти способ добыть нормальную, материальную одежду. Но как следовало это провернуть, чтобы не влезть в неприятности? Конечно, вряд ли был риск нарваться и тут же впасть в немилость кому-нибудь сильному – вряд ли у них есть время и силы придираться ко всем мелким грешникам. Но шанс нарваться на кого-нибудь менее могущественного, но больного на голову – вполне. А учитывая, как она и раньше случайно влипала в мелкие неурядицы, то риск накликать беду на свою голову этим походом стремился к ста процентам. Раздражённая собственным положением, грешница приподняла голову и посмотрела на книгу. Идея, как минимизировать возможные риски, пришла ещё давно. Девушка ещё раз устало вздохнула и встала. Взяв со стола книгу, она направилась в санузел. Там висело небольшое зеркало, у которого удобно было приводить перья на голове в порядок. Единственная на весь дом зеркальная поверхность, в которой она нуждалась для реализации плана. Войдя в ванную, девушка тут же столкнулась со своим отражением. Перья на голове пребывали в хаосе, а лицо и близко не выглядело свежим, коим ему следовало быть после сна. Наоборот, отражение выглядело усталым, растерянным и нервозным. Учитывая, как себя чувствовала сама грешница – вид отражения не вызвал удивления. Скользнув взглядом по выглядывающим из-за спины отражения крыльям, девушка опустила глаза на книгу в руках. Раскрыв её и вытащив ручку, грешница принялась выводить на чистых строках предложения, тщательно держа нужный образ в голове и подбирая верные формулировки. Идея была проста. Если уж девушке суждено было влипнуть в неприятности, то стоило сделать так, чтобы она могла выйти из них целой и невредимой. Если дело дойдёт до каких-либо неприятных стычек, стоило замаскировать свои слабости и скрыть преимущества. Слабостей было минимум три: крылья, хвост и причёска. За всё это оппонент в теории мог бы схватить, получив преимущество. Самыми неприятными были бы хвост и крылья – бесполезные в плане обороны и атаки, но способные причинить боль своему хозяину. Невыгодные для неё птичьи черты. Их стоило стереть хотя бы визуально. Единственным преимуществом были острые когти и зубы. Кусать, конечно, абы кого не хотелось, но мало ли. Да и когти, которые неприятно вспарывали подушку или одеяло во сне, а однажды и матрас, и которые затрудняли открытие дверей, банок, причиняли неудобства при обыденных вещах: таких как чистка зубов или удерживание кружки – могли бы сгодиться хотя бы в качестве самообороны. Конечно, драка была последним, во что хотела бы влезать такая пацифистка и лентяйка как она, но учесть стоило все варианты, которые она могла придумать. Вскоре в книге сформировалась парочка предложений, которые шли под перечёркнутой строкой. «Внешность пернатой грешницы претерпела изменения: теперь не было видно ни крыльев, ни хвоста, а длинные когти словно сточили – они стали короткими, закруглёнными. И как бы ни вглядывался посторонний зритель, девушка бы выглядела вполне человечной, если бы не перья вместо волос.» – гласили предложения, выписанные кривым и прыгающим почерком. Придирчиво осмотрев написанное, девушка нахмурилась. Казалось, формулировка была неидеальной, но ничего лучше в голову не приходило. В конце концов, грешница оторвала взгляд от книги и внимательно посмотрела в зеркало. Отражение было всё таким же лохматым и растерянным, крылья также виднелись из зеркальной глади. Грешница обеспокоенно нахмурилась. Неправильный образ или формулировка. Возможно, это из-за того, что упомянут лишь сторонний наблюдатель, но не она сама. А может дело в зеркале? Внимательно пробежавшись по строкам, девушка дописала: «Никто: ни хозяйка крыльев, ни посторонний грешник или ангел, ни даже зеркальная гладь или объектив камеры - не мог заметить неладное во внешности без крыльев, хвоста и когтей.» Новое предложение звучало ещё более режущим слух, но содержание охватывало большее переменных. Поэтому эго придирчивого читателя пришлось запихнуть подольше и вновь оценить результат. Хотя, кажется, он был заметен и без зеркала. По ощущениям, когти всё также царапин книги, но взгляд улавливал лишь чёрные, привычно закруглённые ногти на чешуйчатых конечностях. Повернув голову и старательно извернувшись, девушка не заметила ни закрывающих весь обзор на заднюю часть одежды крыльев, ни хвоста. Однако тяжесть в районе спины всё ещё ощущалась. Бросив взгляд на зеркальное отражение, грешница также не заметила ничего вопиюще неправильного, по типу неисчезнувших крыльев. Замечательно. Теперь осталось дело за малым – для собственного успокоения и удобства создать парочку вещей, привести голову в порядок, заставить себя успокоиться и выйти на прогулку в город. И лишь последний пункт в списке для грешницы казался наиболее проблемным. Встряхнув головой, девушка вздохнула и принялась вновь что-то чиркать в блокноте. Несмотря на скрытые глазу когти, они всё ещё мешались. Раньше у неё почерк итак не отличался красотой идеальной каллиграфии, а с когтями вообще превратился в то, что бы написал дошкольник, не умеющий писать. Это раздражало. Наверно, также сильно, как и крылья, которые не могут поднять в воздух, и хвост, который лишь мешается и доставляет дискомфорт. Мысли вновь ускакали не в ту степь, но грешница силой воли вернула их к строкам в книге и образу желаемого. Мгновение, и вскоре на книге появились серые ремни, а рядом что-то стукнулось об пол столь громко, что девушка даже вздрогнула. Захлопнув книгу и вернув ручку на место, девушка наклонилась, подбирая упавший на пол кинжал в ножнах. Повертев его в руках, девушка вытащила его, посмотрела на блестящее лезвие, но проверять остроту не стала – засунула обратно и спрятала в карман толстовки. С новыми ремнями на книге пришлось повозиться, чтобы аккуратно и надёжно повесить книгу на пояс. Проверить самую последнюю запись, сделанную следом за материализованными вещами пока не представлялось возможностью, но грешница рассчитывала и надеялась на успех. Когда нововоплощённые вещи были пристроены, девушка вернулась к своему отражению. Открыв кран, намочила руки и принялась осторожно приглаживать и распутывать перья, пытаясь привести их в более приемлемый вид. Через пару минут данное сомнительное предприятие увенчалось подобием успеха. Перья и пух на голове всё ещё топорщились, но уже не столь неконтролируемо. Из состояния полного хаоса они пришли к намеренному беспорядку, лёгкой пушистости и приемлемой лохматости. Глядя на свою причёску и мысленно убеждая себя в адекватности состояния головы, девушка закатила глаза и, развернувшись, направилась обратно на кухню. Стоило прибраться. Когда же грешница не застала свою грязную чашку и забытое вне холодильника молоко, а нашла их там, где они стояли до её сонного вторжения на кухню, усомнилась в собственных действиях. Она не помнила, чтобы убирала всё. Впрочем, большую досаду вызывала не чистая чашка, а невозможность оттянуть неизбежное с помощью рутинного наведения порядка. Дел больше не осталось и причин не идти – тоже. Зубы принялись ныть от тревоги, словно ей предстоял поход к стоматологу. А живот неприятно тянуло. Грешница глубоко вдохнула и выдохнула. Всё будет хорошо. Она справится. На крайний случай – это всего лишь сон или галлюцинация. Рано или поздно это закончится. Так что, чтобы не произошло – всё будет сносно. Акт самоубеждения не сильно помог. Но девушка всё же заставила себя вернуться в комнату, найти на просторах кровати носки, на скорую руку застелить постель и, надев носки, а следом и обувь в прихожей, и аккуратно пригладив свою толстовку, она всё же вышла. Дверь хлопнула довольно зловеще, словно предвещая нечто дурное. По крайней мере так показалось грешнице, которая только выйдя из дома, уже желала вернуться. В пустоши было всё также пустынно. Только из-за тревоги и без того корявые и недоброжелательные на вид подобия деревьев казались ещё более жуткими. Осторожно сжав руки в кулаки, девушка направилась в сторону, где на горизонте поблёскивали огни города.

***

Шлёп, шлёп. Пустошь казалось бесконечной. Шлёп, шлёп. Песок и красный цвет окружения начинали давить на нервы. Шлёп, шлёп. Алая луна горела ярко. Шлёп, шлёп. Шлёп, шлёп. Шлёп, шлёп... Путь казался бесконечным. Раньше девушка бы шла с музыкой в наушниках и лёгкими, ничего не значащими размышлениями и фантазиями. Но в данный момент не было музыки, и гнетущие мысли лишь крутили худшие варианты возможных событий, тем самым делая и без того нервозное состояние девушки ещё хуже. Обстановка не способствовала успокоению или хорошему настроению. Мрачные алые тона, пустоши, где никого не было видно. Корявые деревья. Редкие перекати-поле. Непривычная девушке обстановка. Кроссовки успели испачкаться в пыли и земли. Хорошо хоть это был не песок, который сильнее задерживал бы движение. Ещё какое-то время девушка шла, приближаясь к своей цели. В конце концов городские огни становились всё ближе и ближе, пока грешница не дошла до окраины.

***

Это было не самым приятным зрелищем. Вообще, по её скромному представлению, город посреди пустоши и искривлённых клыков скал выглядел зловеще и безвкусно, учитывая преобладающий красный цвет всех оттенков. А уж мрачные окраины неблагоприятных районов картину лучше не делали. Вид, представший грешнице, вызвал у неё острое желание развернуться и уйти домой. Уродливые лачуги и железные контейнеры подпирали каменные дома и стены. Из узких переулков несло чем-то неприятным. Грешница нахмурилась, тяжело вздохнула и, не давая себе времени на сомнения, двинулась вперёд. Тут и там между делом ей встречались демоноподобные существа. Они сидели в тряпье, рядом с искорёженными мусорными контейнерами, и не обращали внимание на осторожно бредущую пернатую грешницу. Возможно, им было не до неё, а может это работала последняя записанная строка: «И была она незаметна, ничем не выделяясь из толпы иль группы, привычно выглядя везде, где бы не оказалась.» Чтобы это ни было, главное – работало. Пока путешествие проходило без проблем. Грешница ускорила шаг, стремясь как можно быстрее углубиться в город, сделать все дела и вернуться. Пустошь уже ей казалась самым приветливым и приятным местом, какое только могло быть в Аду. Интересно, какому Оверлорду могли принадлежать эти окраины. Тупики, грязь и мусор, узкие зловонные улочки петляли лабиринтом, сводя напряжённую девушку с ума. Интересно, сможет ли она после этой вылазки найти свой дом или придётся создавать новый? Если последнее, то зачем она застилала кровать? В какой-то момент впереди показался просвет и послышался шум города. Девушка оживилась. Она ещё немного ускорилась, чуть ли не переходя на бег. Свет был близок, когда чья-то рука болезненно схватила её за плечо, резко тормозя. Грешница резко остановилась, едва не упав сначала вперёд – из-за торможения, а затем назад – из-за перевеса крыльев во время инертного движения тела назад. От неожиданности дыхание сбилось, а внутри зародилась паника. Перед тем, как окончательно замереть, напрягшись всем телом, и обратить внимание на препятствие, в голове мелькнула обречённая в своей глупой надежде мысль: «Вот бы это был простой сон». Взору грешницы предстало существо, отдалённо похожее на человека. Это скорее был богомол. Длинные лапы, вместо рук, угловатое лицо, стремящееся к треугольной морде насекомого. Зеленоватый оттенок кожи. На существе сидел рваный комбинезон коричневого цвета с грязными разводами. Пытаясь разглядеть существо получше, девушка задрала голову. Морда и вправду была похожа на морду богомола. Пусть незнакомец и имел человеческие глаза и рот, но они были с нечеловеческими пропорциями. Волос не было, как и бровей. Зато вместо них можно было разглядеть два отростка. Усики что ли? Самым неприятным в этой ситуации было осознание того, что одна из лап «богомола» в данный момент покоилась на её плече. Девушку едва не передёрнуло от отвращения, но она стерпела. Мимолётное смятение на лице грешницы сменилось холодным безразличием. «Нельзя показывать слабость, особенно здесь,» – забилась на подкорке мозга простая мысль. -Вам что-то нужно? – спросила пернатая грешница. В голос невольно проникла растерянность, однако она не сильно была заметна из-за хриплости. Кажется, она забыла о том, что ей понадобиться говорить. Долгое время молчания давало о себе знать. Существо надменно усмехнулось. Хватка на плече стала лишь сильней. -Душа или жизнь? – голос был отвратительным, скрипуче угрожающим с низким тембром. -Сейчас не Хеллуин. Вы ошиблись, – оторопела произнесла она и дёрнулась в стремлении поскорее уйти. Но существо не отпустило. Хватка по ощущениям стала сильнее. Казалось, ещё мгновения – и когти чужой конечности вонзятся в плечо, вспарывая его, проникая в мягкие ткани, пока не достигнут хрупких костей, которые так легко можно сломать, при должном старании и приложенной силе. -Отдай мне свою душу, – голос стал более раздражительным. Умереть или попробовать сбежать? Что делать? Девушка начинала паниковать. Развитие событий она не могла даже предположить. Знала лишь одно – кроме когтей, оружия у неё не было. Хотя... Точно, у неё был кинжал, взятый чисто для самоуспокоения, и которым она не умела пользоваться. Класс. Умереть быстро своими силами она не может, а вероятность удрать не была стопроцентной. Как он вообще её заметил? Где она ошиблась? Крылья нервно подрагивали. Заметив это, грешница постаралась успокоиться. Нельзя было допустить того, чтобы крылья, которые чудом не зацепило существо, докоснулись до нежеланного собеседника. -Иначе что? – холодно спросила грешница. Тело напряглось. Внутри вскипало раздражение на эту нелепую и неприятную ситуацию. Что она теряет? Это сон. Умрёт – воскреснет. Попадёт в большие неприятности – рано или поздно всё закончится. Единственное, что она могла сделать в этой ситуации – напасть на оппонента и сбежать. Убить когтями она вряд ли сможет. С кинжалом всё пойдёт крахом ещё при попытке его достать. Создать с помощью способности что-нибудь более эффективное, чем когти и кинжал в толстовке и ножнах явно не успеет. Шутка ли, достать книгу с пером, открыть на пустой странице, сформулировать, представить и написать желаемое. За это время неприятель успеет сходить за кофе. Вот и вышел боком ей костыль. Хотя, навряд ли она смогла бы в стрессовой ситуации сосредоточиться и достаточно ярко представить необходимое. «Вот бы умереть на месте,» – с безнадёжностью подумала грешница. Когда слова достигли сознания богомола, его нечеловеческая морда исказилась, должно быть, от гнева. Грешница опустила уже порядком затёкшую от неудобного положения шею и со всей силы полоснула правой рукой оппонента по лапе. Существо, издав болезненный сип, согнулось, но хватка наоборот стала лишь сильнее. Из глубоких порезов на зелёной конечности выступила алая кровь. Однако задаваться вопросом, какая кровь у богомолов и есть ли она вообще, ей было некогда. Быстро, не давая существу что-либо предпринять, она схватила за усики, которые до этого момента не были доступны из-за роста богомола. Хорошенько дёрнув за них, девушка отпустила усики, выдернула начавшееся кровоточить плечо из чужой ослабевшей хватки, резко развернулась и побежала. Бегала пернатая грешница ещё при жизни плохо. А с лишним весом за спиной делать это было ещё сложнее. Оставалась надежда, что существо ещё не скоро оклемается от боли, а за это время она успеет выбежать в более населённый район... Но будет ли безопасней в более многолюдном месте? Всё-таки это не нормальный город из её реальности. Это Ад. Стоит ли рассчитывать на помощь прохожих в месте, полном опасных личностей? Впрочем, а что оставалось, если она была в абсолютно незнакомом месте? Прятаться на задворках, не зная их как свои пять пальцев и рискуя упереться в тупик? Лучше уж просто бежать туда, где будет хоть малейший шанс смешаться с толпой и оказаться в относительной безопасности. Дыхание становилось тяжёлым и обрывочным. В ушах стучало собственное сердцебиение. Гонится ли за ней то существо или нет, грешница не знала. Поворачиваться – глупая идея. Поэтому она просто бежала. Ноги и спина уже наливались свинцом, но надежда впереди была всё ближе. И на это бесконечно долгое время бега можно было забыть, что надежда – это глупое чувство. Выскочила девушка из грязного закоулка как пробка из бутылки и, даже оказавшись в более благоприятной части города, не остановилась. Тёмные грязные переулки сменились благоухоженными и чистыми улочками в розовых тонах. Грешники стали встречаться чаще. Они гуляли семьями, спокойно и мирно. Они походили на людей. Но девушка продолжала бежать, пытаясь осторожно лавировать между гуляющими жителями, которые недоумённо оборачивались на неё. В какой-то момент силы окончательно иссякли, и грешница резко остановилась в переулке, рядом с двумя домами. Чуть не упав вперёд, она развернулась на сто восемдесят градусов. Уперев руки в колени, девушка хрипло дышала, пытаясь восстановить дыхание, но взгляд анализирующе скользил по округе. Преследователя не было видно. По облагороженным улочкам ходили грешники. И если во время бега девушке было не до внешнего вида горожан, то сейчас она осознала, куда попала. Все грешники были практически неотличимы от простых людей, за исключение парочки интересных отличий: чёрные провалы глаз, нездоровая бледность и улыбки острых треугольных зубов. Повернув голову в сторону левого плеча, грешница заметила пропитавшуюся кровью в районе плеча толстовку. Вернув взгляд в сторону улицы, девушка осматривала округу. Самым глупым, что она могла сделать – это прибежать раненой в район каннибалов. Но хорошо было то, что, кажется, никто не обращал на ней внимания, проходя мимо. Казалось, её здесь не было. Неужели запись всё-таки работала? Тогда почему то существо её заметило? Да и во время бега те грешники, между которыми она лавировала, всё-таки оборачивались в её сторону. Зависит ли это от расстояния? А может, запись изначально не работала, и она просто перегибала палку, думая, что другим грешникам есть до неё какое-то дело? Возможно, им было просто плевать. У каждого жителя района, да и города, были свои дела, цели. Людям же обычно плевать на других. Важны они сами и то, чем они заняты. Посторонний и незнакомый человек становится лишь фоном для их личной истории. Вернув себе возможность дышать более равномерно, но всё ещё слишком глубоко, грешница разогнулась. Стоило привести себя в порядок и решить, что делать дальше. -Что здесь делает такая молодая леди в столь плачевном виде? – послышался мелодичный женский голос. Потерявшая бдительность из-за задумчивости девушка вздрогнула, повернулась на голос и с настороженностью посмотрела на подошедшую женщину. Более выразительный наряд в розовых тонах, чем у других жителей, шляпа с перьями и широкими полями и светлые чуть вьющееся волосы, не доходящие до плеч, наталкивали лишь на одного персонажа – Рози. Кажется, вот теперь она точно влипла.