Оказывается, гнилое и вкусное - это не синонимы

Мне все больше кажется, что я начинаю деградировать... Вы намекните, пожалуйста, если что. Прихожу в себя на рассвете. Весь белый мел, которым я нарисовала пентаграмму, пропитан кровью, а подо мной красное пятно. Отлепляю себя от пола, осматриваю одежду. Ну нееет… Все в крови. Да мне в жизни ее не отстирать! А это моя любимая домашняя одежда. Сожаления прерывает копье, которое так и лезет под руки. Теперь оно выглядит поживее, даже двигаться само может. Ласково глажу свою спасительницу. «Привет, котик… Кто-нибудь заходил к нам?» — ответ отрицательный, можно выдохнуть. Надеюсь, с Пьеро все хорошо, а то он так и не встал, когда я уходила. Сегодня проведаю.

***

Мочу тряпку и начинаю оттирать пол. При каждом наклоне и резком повороте края раны так и норовят разойтись. Это только в астрале от нее остался простой шрам, тут же — это огромный, пусть и запекшийся, разрыв, который ужасно болит и воняет кровью на весь квартал. Да, завтра это уже станет аккуратным шрамом, как и в астрале, но сейчас я буквально ходячая приманка. На работу, скорее всего, пойду: до шести часов это безобразие на животе станет более-менее приличным, а там уж перебинтуюсь и можно будет спокойно двигать.

***

Выхожу из дома. Рана отзывается тупой болью, но ничего серьезного и кровью почти не пахнет. А вот копье чувствует себя просто замечательно, пожалуй, я даже начинаю скучать по времени, когда оно смирно лежало в шкафу. Шутка ли: чуть не выбить дорогущий стеклопакет и разбить зеркало. Кое-как удалось его успокоить, остается лишь надеяться, что мне будет куда возвращаться вечером. Впереди работники цирка в черно-розовых костюмах раздают листовки, Арлекин и Билетер привлекают внимание страшными историям. Я уже собираюсь сменить маршрут, чтобы избежать с ними встречи, но это малахитовое чучело успевает меня приметить. — О, мэм, чем цирк приглянулся тебе в столь ранний час? — мои глаза мгновенно меняются на черный с золотым, я это чувствую, так что на секунду приходиться прикрыть их ладонями. Я не учла, что после ритуала будет сложнее себя контролировать, чтоб меня… Зеленка трактует это по своему: — Извини, не хотел тебя напугать. — он встает рядом, гаденько улыбаясь. А я тем временем понимаю, что копье уже нацелилось на стеклопакет. Мысленно приказываю чуть подождать, оно слушается с неохотой, и я прекрасно его понимаю. — Утром мне приглядывается только дорога на работу, а она лежит мимо цирка. — я слегка улыбаюсь, делая вид, что не хочу сломать ему нос — К тому же Пьер сказал… — мой диагноз ясен: умственно отсталый аутист. — Так ты слышала его голос? Ха, только посмотрите на это виноватое выражение лица, как очаровательно! — нет, на нем написано сожаление, что я вообще заговорила с тобой в самый первый день. Еще минуту я слушаю о болванчиках, о том, как его задело то, что я не одела его брошь и бла-бла-бла. Я почти уснула под теплыми лучами солнца, но тут проскакивает нечто интересное: — Он показывал, что у него под маской? — сейчас худший момент, чтобы вскрывать карты, вот если бы это произошло хотя бы завтра… Копье пытается взломать замок входной двери при помощи острого кончика. Узнаю свое оружие… Ладно, пускай, кажется, мне сейчас понадобится помощь, — Или ты ждешь, чтобы я сделал первый шаг? Он идет в сторону шатров, лукаво оглядывается, давая молчаливое приглашение. Навряд ли меня прикончат, а если заточат и подержат до завтра, то рана затянется и я вполне смогу улизнуть. К тому же, копье уже на свободе и скользит над крышами домов, незаметно для людей. Хорошо, рискнем. Прохожу между разноцветных шатров, Арлекино куда-то исчез. А. нет, он прямо за спиной, только вот ни слух, ни осязание сказать мне этого не могут, только чутье может подсказать его местоположение. Делаю вид, что не понимаю, где шут, и в итоге его когти легко проходятся по моей шее и талии, мягко утягивая под полог шатра. — Как насчет того, чтобы выключить свет? Мне так нравится, когда ты выглядишь потерянной. — либо он знает куда давить, либо он просто сам по себе тварь. Копье прибавляет в скорости, спеша на помощь. — Я против. — руки начинают легко трястись, сердце — ускоряется. Я ведь боюсь темноты. — Ха-ха, сердечко уже бьется так, как я люблю. Тут слишком темно для твоих милых глазок, но для меня… — для человеческих глаз. Если я сменю форму, то уже твоему сердцу придется отбивать барабанную дробь. Как же тебе повезло, что я травмирована. Только вот мое копье — нет. Оружие уже притаилось возле входа за ворохом тканей, но я приказываю немного обождать. Вдруг получится выведать что-нибудь. — Эт-то не смешно, я тебя не вижу… — Поверь, так лучше. Главное — я тебя вижу просто прекрасно, каждую деталь… Мха-хах… — холодная маска прижимается к моей шее сзади, за холодом следует две полоски тепла. Меня лизнули. Копье, жди. Пытаюсь отступить, но что-то обвивает мои лодыжки и запястья. Лишь бы без акробатических трюков, а то рана вновь откроется. Мой подбородок приподнимают, заставляя взглянуть в зеленые, светящиеся зрачки. Канаты тьмы обвивают мою талию, бедра… Только не сжимай живот… — Ты скучная… — в голосе слышится разочарование — Твое сердце бьется, но ты не сопротивляешься… — темные путы прижимают меня… к столу, наверное. Зеленка тянется к лицу. Стаскивает маску? Похоже на то. Так, надо срочно играть ужас. Его голова снова льнет к моей шее, теперь он теплый. Похоже на Пьеро, но… Ничего приятного. Скорее как мерзкое земноводное. — Я могу это исправить… — острые зубы впиваются мне в плечо с довольным мычанием. Но как только челюсти смыкаются, Арлекин отшатывается, отплевываясь и кашляя, путы отпускают меня и хаотично вскидываются вверх с возмущенным воем. — Да ты… гнилая… — естественно, токсин душевного червяка все еще циркулирует у меня в крови. Зеленка говорит это между попытками отчистить пасть. Но опомнится ему не дают: огромная, двухметровая тень налетает сбоку, слышится чавканье плоти, в которую вонзают лезвие. Если останусь тут, то скорее всего меня просто задавят. Выбираюсь на свет и пытаюсь найти выход. Вот же, туда… Стараюсь двигаться быстро, насколько позволяет рана, копье скользит вдоль крыш и ворчит что-то о том, что надо было позволить ей вмешаться. Оглядываюсь, проверяя наличие погони, и врезаюсь в одного из тех болванчиков, которых видела утром. Маска падает на землю и я вижу лицо Кэрол. О как… — Не пропусти аттракцион, посетитель! — она произносит без выражения на лице, это странно не сочетается с задорной интонацией. Тут же появляется самый сексуальный мужик в мире — Билетер. Правда сейчас он весьма некстати. Встает между мной и Кэрол. — Не волнуйтесь о ней, она всего лишь отыгрывает свою роль. Тут никто и никогда не нарушает образ, несмотря ни на что. Но вот вы, посетитель, выглядите напуганным. — он легко касается цилиндра, кланяясь — Что-то случилось на аттракционе? — ........ — часть мозга, отвечающая за сознательную речь отключилась. Сознание, взбудораженное недавним происшествием полностью перешло на боевой лад и я пристально осматриваю тело Билетера, примеряясь, куда приказать ударить копью. Удивительно, что мои глаза остаются человеческими. Так и не дождавшись ответа он продолжает: — Знаете, эта территория закрыта для посетителей. Откуда вы пришли? Позвольте проводить вас до выхода. — он делает жест рукой, приглашая следовать за ним. Мы стоим в развилке между трех шатров и выход точно не там. Похоже, мне удастся избежать драки. — Я думаю, что смогу дойти сама, извините за беспокойство. — слегка кланяюсь и уже отступаю назад, чтобы идти своей дорогой, но Билетер хватает меня за руку. — Я настаиваю. — тон не терпит возражения, на черной половине маски загорается синий глаз. Хорошо, значит драться все-таки будем. Навряд ли я выиграю, но долгозаживающие раны им обеспечены. Копье, заходи сзади по дуге, целься между лопатками, а вообще, чем больше травм, тем лучше. Оружие мгновенно принимает приказ и наращивает скорость, чувствую, как острое лезвие рассекает воздух. Закрываю глаза: зрение мне сейчас понадобится. Мою сосредоточенность прерывает шорох ткани, рука Билетера вздрагивает. Копье — стоп. Как хорошо, что магическая природа оружия позволяет игнорировать законы физики. Слышу разочарованный стон в голове. Понимаю, мне тоже очень жаль, но сейчас я должна использовать малейший шанс избежать прямого столкновения. Судя по тому, что мое тело все еще цело, шанс у меня есть. Открываю глаза и вижу Пьеро. Обещаю, я его поцелую сегодня вечером. Мой благодетель. — Пьеро? Что ты…? — он сначала указывает на меня, потом прикладывает руку к груди. Его перчатки забрызганы кровью, — Она с тобой? — утвердительный кивок, — То, как она смотрит… она напугана. — ну, это ты загнул, немного взбудоражена, но не более, — Они видели ту часть цирка, которую мы не показываем? — Пьеро наклоняется ближе к нему, почти вплотную. — Цирк ужасов. Конечно, они напуганы. — Не говори. — тот же тон, когда он настаивал на моем сопровождении. А он никого не щадит, плюс один в его репутацию, итого ноль (минус один было за розовый билет). Однако, пальцы на моей руке наконец-то разжимаются, — В таком случае, думаю, наша гостья заинтригована посетить нас вечером, не так ли? — Пьер встает чуть за спиной Билетера и еле заметно кивает. Намек понят. — Естественно! Сегодня я хочу прийти чуть пораньше. — улыбаюсь как ни в чем ни бывало. — Пьеро, выдай ей свой билет, иначе я предложу сам. — красный шут кивает, Билетер удаляется. Мы остаемся вдвоем. Я тяжело вздыхаю. Пьеро тянется к моему плечу одной рукой, а другой протягивает билет, но останавливается, чтобы не напугать. Я снисходительно улыбаюсь и беру билет. — Поговорим вечером. Цирк цирком, а работа волком не станет и в лес не убежит. И, спасибо, я тебе должна. — хлопаю Пьеро по плечу и быстрыми шагами направляюсь к выходу. Тот провожает меня растерянным взглядом. Ничего, вечером мы все друг другу объясним.