Часть 5

Как будто бы я написала полную ересь, но однако могу завереть, что дальше будет менее кринжово.

***

Путь обратно из каньона не был легкой прогулкой. Остатки личной гвардии Сандерса попытались отбить своего босса, устроив отчаянную контратаку на выезде из ущелья. Пришлось попотеть: Соуп, несмотря на рану, отстреливался из окна пикапа, а Астра и Гоуст прикрывали отход, снимая преследователей с хвоста. Но когда пыль улеглась, Полковник Сандерс, помятый, в изорванном дорогом костюме и с простреленным плечом, был надежно упакован в багажный отсек. Воздух в подвале застоялся, пропитавшись едким запахом пота, крови и жженого табака. Единственная лампа, свисающая с потолка, мерно покачивалась, из-за чего тени в углах комнаты казались живыми. Астра вошла бесшумно, словно сама была одной из этих теней. У стола стоял Соуп. Его дыхание — тяжелое. Он работал по-военному: жестко, методично, но в рамках определенных внутренних границ. Для него это был допрос военнопленного. Для Астры — это была расплата. Гоуст стоял в стороне, прислонившись к бетонной стене; его маска-череп равнодушно взирала на происходящее, но по напряженной позе было ясно: он контролирует каждое движение в комнате. Сандерс сидел, обмякнув на стуле. Его лицо превратилось в месиво из синяков, левая рука висела под неестественным углом — Соуп явно не церемонился при захвате. Полковник что-то хрипел, выплевывая ложь вперемешку со сгустками крови. Он плел паутину из полуправды, надеясь запутать оперативников, выиграть время. Астра слушала. Она знала каждое изменение его интонации, каждую мимолетную дрожь век. Она видела, как он уводит взгляд вправо, когда лжет о расположении своих резервных счетов. Соуп ударил его еще раз, заставляя голову Полковника мотнуться назад. — Бесполезно, Джонни, — подала голос Астра, выходя из тени. — Он водит тебя за нос. Соуп вздрогнул от неожиданности, но тут же кивнул и отошел в сторону, освобождая место. Он видел блеск в её глазах — холодный, расчетливый огонь, который не предвещал Сандерсу ничего хорошего. — Врать — это очень плохая привычка, Полковник, — медленно, почти нежно произнесла она. Сандерс услышал её голос и попытался поднять голову. В его глазах на мгновение вспыхнула надежда на то, что он сможет снова манипулировать своей «правой рукой», но Астра не дала ему и шанса. Прежде чем он успел произнести хотя бы слово, её тяжелый армейский берец с глухим стуком врезался ему прямо в скулу. Голова Полковника дернулась, раздался отчетливый хруст челюсти. Астра не торопилась. Она достала свой тактический нож. Лезвие хищно блеснуло в тусклом свете. Она присела перед ним на корточки, ведя кончиком ножа вдоль его предплечья — прямо по линии сломанной кости. Она делала это почти ласково, оставляя неглубокий, но длинный надрез, из которого тут же начала сочиться темная кровь. — Вам стоило бы говорить правду, Полковник Сандерс. Для вашего же блага, — прошептала она. Её лицо было пугающе спокойным. Она нащупала пальцами место перелома, где кость выпирала под кожей, и внезапно, без всякого предупреждения, с силой вогнала массивную металлическую рукоять ножа прямо в точку разлома. Крик, вырвавшийся из легких Сандерса, был больше похож на вопль раненого зверя. Он забился в путах, его лицо покраснело, а на лбу вздулись вены. Соуп невольно поморщился от звука дробящейся кости, но Гоуст даже не пошевелился. — Первая ложь стоила тебе челюсти, — Астра продолжала давить, проворачивая рукоять, чувствуя, как обломки кости скрежещут друг об друга под её рукой. — Вторая ложь стоила тебе этой руки. Третьей попытки у тебя не будет. Я выпотрошу тебя медленно, Полковник. Я знаю все твои болевые точки — ты сам меня этому учил, помнишь? Сандерс медленно поднял голову, и даже сквозь маску боли на его лице проступила та самая ядовитая, торжествующая ухмылка, которую Астра видела в своих самых жутких кошмарах. — О, моя маленькая девочка… Мартини, — его голос, хриплый и надтреснутый, сочился ложной лаской. — Неужели ты действительно забыла, кто ты на самом деле? Кем ты была до того, как нацепила этот чистенький камуфляж? Если бы не я, ты бы сдохла в сточной канаве от голода и нищеты. Не смей забывать, чья рука дала тебе кров и позволила стать тем, кто ты есть. Он замолчал, намеренно растягивая паузу, наслаждаясь эффектом своих слов. Астра замерла. Её пальцы сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, оставляя на коже глубокие полумесяцы. Она чувствовала, как внутри закипает ледяной свинец. — А давай-ка вспомним твою «другую сторону», — вкрадчиво продолжил Сандерс, подаваясь вперед. — Ту часть тебя, которая упивается агонией врагов. Которая жаждет крови так сильно, что это пугает даже профессиональных убийц. В сознании Астры вспыхнули рваные кадры из прошлого: зачистка базы цру. Тот день, когда пелена безумного азарта застлала ей глаза. Она помнила вкус меди во рту и то пугающее, первобытное наслаждение, с которым её руки сжимали рукоять ножа. Она помнила, как в том кровавом угаре перестала различать «своих» и «чужих», как сталь входила в плоть тех, с кем она стояла плечом к плечу… пока её не повалили на землю, впечатав лицом в бетон, чтобы хоть как-то привести в чувство. — Ты не подходишь им, милочка, — Сандерс оскалился. — В твоей голове слишком много демонов. Рано или поздно ты сорвешься снова. Увлечешься и прирежешь своего обожаемого лейтенанта или того шумного сержанта. Помнишь, как это бывает? Помнишь, чем закончился твой прошлый «провал»? Астра невольно вздрогнула. Спина, скрытая под плотной тканью формы, отозвалась фантомной болью. Она отчетливо вспомнила тяжесть цепей на запястьях и свист плети, которая раз за разом рассекала её кожу, превращая спину в кровавое месиво. Те шрамы, что сейчас изуродованными полосами украшали её тело под одеждой, были его личным клеймом. Клеймом «зверя», которого нужно держать в узде. Она сделала глубокий, прерывистый вдох, заставляя себя вынырнуть из пучины воспоминаний. Её взгляд, холодный и острый, как лезвие скальпеля, впился в глаза Сандерса. — Довольно лирики, — её голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало от подавленного гнева. — Ты расскажешь мне всё. Где ваши счета? Где основные базы? Кто стоит за финансированием и каковы ваши следующие цели? Говори, Сандерс. Или я докажу тебе, что твои уроки жестокости не прошли даром.

***

Время в этом сыром подвале превратилось в густую, липкую субстанцию. Воздух стал настолько тяжелым от запаха меди и испарений страха, что его, казалось, можно было резать ножом. Астра работала как одержимый хирург. В какой-то момент грань между допросом и чистой местью окончательно размылась. Она «вскрывала» Сандерса слой за слоем: сначала его гордость, потом его ложь, а затем и его тело. Её движения были пугающе точными — она знала, как причинить максимальную боль, не давая ему провалиться в спасительное беспамятье. Соуп, который повидал на своем веку немало дерьма, первым не выдержал этой картины. Он долго переминался с ноги на ногу, глядя, как Астра с ледяным спокойствием проворачивает нож в ране. В его глазах читалось нескрываемое отвращение — не к врагу, а к самому процессу. Для шотландца это было уже за гранью. Бросив на Астру короткий, почти испуганный взгляд, он молча вышел из подвала, тяжело хлопнув дверью. Ему нужно было глотнуть свежего воздуха, подальше от хрипов Сандерса. Прайс, зашедший в середине процесса, пробыл там недолго. Капитан лишь окинул взглядом залитый кровью пол и сосредоточенный взгляд Астры. Он понимал необходимость этой грязи, но не испытывал желания в ней участвовать. — Доложишь, когда он выложит всё, — сухо бросил он, обращаясь скорее к Гоусту, и скрылся в темноте коридора. Гоуст остался. Он замер в углу, скрестив руки на груди, превратившись в безмолвное изваяние. Из-за маски-черепа невозможно было понять, о чем он думает, но его присутствие ощущалось как тяжелый якорь, не дающий Астре окончательно уйти в процесс. — Пожалуйста... — прохрипел Сандерс. От его былого величия не осталось и следа. Сейчас это был просто сломленный старик, захлебывающийся собственной кровью. — Я всё... всё сказал... Счета... в Панаме... пароль «Martini_13»... Астра замерла. Её рука, сжимающая окровавленный нож, задрожала. Этот пароль был последним ударом — его извращенным способом напомнить, что она когда-то была его собственностью. Она почувствовала, как внутри снова закипает та самая неконтролируемая ярость, та пелена, из-за которой она уже однажды получила прикладом по лицу. Она замахнулась для последнего, решающего удара, целясь прямо в глазницу Полковника, но чья-то стальная хватка перехватила её запястье. — Достаточно, — низкий, рокочущий голос Гоуста разрезал тишину. Астра рванулась, пытаясь высвободиться, её глаза лихорадочно блестели. — Он еще не всё сказал! Он врет! — прошипела она, задыхаясь. — Хватит, — повторил Гоуст, не ослабляя хватки. — Мы получили уже, достаточно на сегодня. Ты уже не допрашиваешь его, ты его уничтожаешь. Остановись. Астра посмотрела на свою руку, на нож, с которого на бетон капала густая темная жидкость. Гнев начал медленно отступать, оставляя после себя лишь выжженную пустыню и дикую усталость. Она медленно разжала пальцы. Нож со звоном упал на пол. Она отошла от Сандерса, который едва дышал, и привалилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Весь её боевой азарт испарился, оставив только липкое чувство грязи. Гоуст подошел ближе. Он не стал читать нотации или упрекать её. Вместо этого он просто протянул ей чистую ветошь. — Умойся. Ты выглядишь как персонаж из фильма ужасов. Астра взяла тряпку, тупо глядя на свои окровавленные по локоть руки. — Он использовал моё позывное в качестве пароля... — тихо сказала она, не глядя на Гоуста. — Теперь это просто набор букв в базе данных Интерпола, — отрезал Гоуст. — Идем. Прайс ждет отчет. А этого... — он кивнул на полумертвого Сандерса, —Его время кончилось. Твое — только начинается, наверное. Астра вытерла лицо, чувствуя, как холодная ткань смывает следы её ярости. Она вышла из подвала вслед за Гоустом, стараясь не оглядываться. Сзади остался её самый страшный демон, а впереди — неизвестность, в которой ей еще только предстояло научиться жить. Астра шла за Гоустом, стараясь не отставать от его широкого шага, и вытирала руки ветошью. Голос её звучал ровно, но в нем слышалась сталь. — Он не выложил всё, Гоуст, — повторила она, заходя ему чуть с фланга, чтобы видеть край его маски. — Я его знаю. Это ещё не всё. Гоуст наконец замедлил шаг и повернул голову в её сторону. Его глаза за прорезями маски казались бездонными колодцами. — Ты была в шаге от того, чтобы выпустить ему кишки, — прохрипел он. — Это не допрос, когда ты начинаешь наслаждаться звуком ломающихся костей. Это личное. А личное мешает делу. — Одно другому не мешает, — огрызнулась Астра, скомкав окровавленную ветошь в кулаке. —Послушай: его нужно подержать в полной изоляции ещё пару дней. Давление, сенсорная депривация. Пусть посидит в тишине. Когда он потеряет счет часам, его паранойя сделает всю работу за нас. Он не вершина пищевой цепочки, Гоуст. За ним стоят люди. — Какие люди? — Гоуст остановился и полностью развернулся к ней, скрестив руки на массивной груди. — Те, кого он называет «Советниками», — Астра подошла ближе, понизив голос. — Чиновники в Мехико, пара генералов в отставке и русские посредники, с которыми он встречался в Питере. Я знаю некоторые имена, видела их в отчетах, но мне нужны детали. Связи, номера счетов, кодовые фразы для связи. Если мы отдадим его Интерполу сейчас, он просто закроет рот, зная, что его вытащат или убьют до суда. Гоуст молчал несколько секунд, обдумывая её слова. В коридоре было слышно только гудение вентиляции. — Прайс ждет отчет через десять минут, — наконец сказал он. — Он хочет отправить данные Ласвелл. — Скажи ему, что у нас «промежуточный этап», — Астра сделала шаг вперед, глядя Гоусту прямо в глаза. — Позволь мне дожать его. Я знаю, на какие рычаги давить. Физически он сломлен, теперь нужно раздавить его волю. Когда он поймет, что его «Советники» его не спасают, он начнет торговать их головами, чтобы спасти свою. — А если ты снова сорвешься? — Гоуст наклонился к ней, сокращая дистанцию. — Если я оставлю тебя с ним наедине, и через час найду там труп? Астра криво усмехнулась, хотя в глазах всё еще читалась затаенная боль. — В этот раз я буду держать дистанцию. Никаких ножей. Только слова и тишина. Это ломает людей гораздо эффективнее, чем сталь. Гоуст хмыкнул — звук был коротким и сухим. — Ладно. Я поговорю с Прайсом. Дадим ему времени в «одиночке». Без еды, без света. Но допрашивать его будешь в моем присутствии. — Боишься за него? — съязвила Астра, чувствуя, как напряжение немного спадает. — Боюсь, что если ты его убьешь раньше времени, мне придется самому заполнять все эти чертовы бумаги по инциденту, — отрезал Гоуст и снова зашагал к лестнице. — Умойся, Мартини. Ты пахнешь как скотобойня. Прайс не любит, когда в его кабинете воняет смертью. Астра посмотрела ему вслед, чувствуя странную смесь облегчения и азарта. Она добилась своего. У неё было время, чтобы окончательно похоронить империю Сандерса и, возможно, тех призраков, что преследовали её все эти годы. Она знала — за дверью той камеры сидел не просто преступник, а ключ ко всей сети, и она собиралась повернуть этот ключ до упора.

***

Три дня в полной темноте превратили Сандерса в тень человека. Без света, без понимания, сколько времени прошло — час или вечность. Изоляция разъедала его разум быстрее любого ножа. Дверь камеры открылась с тяжелым скрежетом. В узком полоске света, падавшем из коридора, застыли две фигуры. Гоуст, как и договаривались, остался у входа — неподвижный изваяние, чей взгляд из-под маски-черепа фиксировал каждое движение. Он был здесь не как помощник, а как предохранитель, готовый в любой момент остановить Астру, если та перейдет черту. Астра вошла в камеру уверенно. На ней была привычная кепка, низко надвинутая на глаза, и балаклава, скрывающая всё, кроме холодного, почти мертвого блеска зрачков. В руке она держала ведро ледяной воды. Без лишних слов она плеснула воду прямо в лицо Сандерсу. Тот вскрикнул, задыхаясь от резкого холода, и начал мелко дрожать. Его тело, истощенное жаждой и голодом, отозвалось на этот шок судорогами. Она поставила перед ним два ведра: одно, полное до краев, другое — совершенно пустое. Расстояние было выверено идеально — цепи, которыми были прикованы его руки, едва позволяли дотянуться до ободков, заставляя мышцы ныть от предельного напряжения. — Пить хочешь, да? — голос Астры был обманчиво спокойным, почти будничным. — Твои губы уже похожи на пергамент, Полковник. Сандерс что-то прохрипел, глядя на воду воспаленными глазами. — Слушай задачу, — отрезала она. — Тебе нужно перелить всё содержимое из одного ведра в другое. Не пролив ни капли. Но сначала... Она сделала шаг вперед, и её тень полностью накрыла его. — Положи руки на пол. Ладонями вниз. Живо. Сандерс помедлил, его избитое лицо исказилось в попытке сохранить остатки достоинства. Но Астра не собиралась ждать. Её голос из задорного мгновенно превратился в ледяной металл, не терпящий возражений: — Живо! Когда дрожащие кисти Полковника коснулись грязного бетона, Астра, не раздумывая, со всего размаха впечатала подошву тяжелого берца прямо по его пальцам. Хруст костей в тишине камеры прозвучал как сухой выстрел. Сандерс захлебнулся собственным воплем, его тело выгнулось дугой, но цепи удержали его на месте. Гоуст в дверях лишь едва заметно качнул головой, но не шелохнулся. Астра не отвела взгляд. Она смотрела, как его раздробленные пальцы начинают опухать, приобретая багрово-синюшный оттенок. За маской не было видно эмоций, но в её движениях читалась страшная, ледяная сосредоточенность. Она пододвинула ведра чуть ближе — на пару сантиметров, чтобы он мог коснуться их только кончиками этих самых разломанных пальцев. — Можешь начинать, Полковник, — шепнула она, наклонившись к нему так близко, что он мог почувствовать запах пороха и антисептика, исходящий от её одежды. — Переливай. И не смей сглотнуть ни капли. Если я увижу, что ты пьешь — я сломаю тебе еще и ноги. Она выпрямилась и отошла к Гоусту, не сводя глаз с пленника. — Это только начало, — тихо сказала она. Сандерс, скуля от невыносимой боли, потянулся к полному ведру. Его сломанные пальцы скользили по металлу, каждое прикосновение вызывало новую волну судорог. — Смотри внимательно, Гоуст, — добавила Астра. — Сейчас он начнет вспоминать имена. Одно имя за каждый пролитый миллилитр. Или он умрет от жажды, пытаясь быть верным тем, кто о нем уже забыл. В камере воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Сандерса и редким всплеском воды, который стоил ему нечеловеческих усилий. Допрос продолжался, и на этот раз правила диктовала она. Астра опустилась на корточки, наблюдая за жалкими попытками Сандерса. Зрелище было омерзительным и завораживающим одновременно: его раздробленные пальцы, ставшие похожими на багровые сосиски, судорожно цеплялись за края ведра. Металл скрежетал по бетону, вода плескалась, каждый всплеск отдавался в тишине камеры как пощечина. — Кто за тобой стоит, Полковник? — тихо спросила она, заглядывая ему в глаза. — Кто давал отмашку на Питер? Кто сливал тебе маршруты конвоев Интерпола? Сандерс задрожал, его лицо было мокрым не то от пота, не то от пролитой воды. Он попытался поднять полное ведро, но сломанные кисти подвели его. Ведро наклонилось, и часть драгоценной влаги с плеском вылилась на грязный пол, прямо в пыль. — Нет... нет... — заскулил он, глядя на пятно, которое быстро впитывалось в бетон. — Минус пол-литра, — констатировала Астра, не меняя тона. — Минус одна возможность уйти отсюда живым. Имена, Полковник. Мне нужны имена, а не твои слезы. — «Пастырь»... — выдохнул он, наконец, обессиленно опустив руки. — Его называют Пастырь. Я никогда не видел его лица. Только звонки. Коды... он присылает их через сеть «Эшелон». Астра чуть наклонила голову, переваривая информацию. Имя было новым, но почерк — знакомым. Она видела, как Гоуст в дверях едва заметно кивнул, запоминая позывной. — Этого мало, — Астра поднялась, сверху вниз глядя на сломленного человека. — Но для начала пойдет. Она пнула пустое ведро, отчего оно с гулким звоном отлетело в угол камеры. Сандерс вздрогнул, его взгляд был прикован к оставшейся в первом ведре воде, до которой он так и не смог дотянуться. — Ты свободен от заданий на сегодня, — бросила она, направляясь к выходу. — Отдыхай. Подумай о «Пастыре». Вспомни его голос, его привычки. Вспомни, где он прячет своих овечек. — Дай... дай попить... — прохрипел Сандерс ей в спину. — Пожалуйста... Астра остановилась у самой двери и обернулась. Её взгляд был абсолютно пустым. — Ты пролил слишком много, Полковник.. Она вышла из камеры, и Гоуст последовал за ней, с тяжелым стуком закрыв бронированную дверь. Щелчок замка прозвучал как финальная точка. Сандерс снова остался в абсолютной темноте, наедине со своей болью и ведром воды, которое было так близко и одновременно недосягаемо. — «Пастырь», — пробасил Гоуст, выравниваясь с ней. — Слышала об этом раньше? — Только слухи в кулуарах картеля, — ответила она, вытирая руки антисептиком. — Говорили, что это кто-то из верхушки спецслужб, кто играет на обе стороны. Сандерс боится его больше, чем смерти. Это хорошо. Значит, когда он сломается окончательно, он вывалит на него всё. — Ты неплохо поработала, — Гоуст посмотрел на неё сверху вниз. — Моральное давление иногда эффективнее ножа. Ты его высушила изнутри. — Я просто знаю, чего он боится больше всего — беспомощности, — Астра спрятала флакон с антисептиком. — Пока пусть посидит. Информация должна устояться у него в голове. Сейчас нам нужно проверить этого «Пастыря» по базам Ласвелл. — Согласен. Иди к Прайсу, доложи. А я присмотрю за нашим гостем, — Гоуст на мгновение задержал на ней взгляд. — Тебе нужно поспать, Мартини. Ты выглядишь так, будто сама провела три дня в одиночке. Астра лишь слабо усмехнулась. — Сон подождет. Сначала я хочу увидеть, как этот «Пастырь» пойдет на дно вслед за своим псом. Она зашагала в сторону штаба, чувствуя, как внутри снова собирается та самая холодная уверенность. Допрос еще не был окончен, но инициатива теперь полностью была на их стороне. Она вернется в ту камеру позже. И тогда Сандерс расскажет даже то, что сам предпочел бы забыть.

***

Дебрифинг в кабинете Прайса затянулся до глубокой ночи. Ласвелл, появившаяся на экране монитора, выглядела непривычно бледной. Имя «Пастырь» вызвало в штабе эффект разорвавшейся бомбы, но не в плане шума, а в плане мертвой, звенящей тишины. — Пастырь... — Кейт медленно потерла переносицу. — Если это тот, о ком я думаю, то мы залезли в осиное гнездо, у которого есть связи в Пентагоне и британском парламенте. Это не просто посредник, Прайс. Это теневой куратор. — Значит, мы на верном пути, — отрезал Прайс, раскуривая очередную сигару. — Мартини выбила из него первый слой. Теперь нам нужно подтверждение. Астра сидела в кресле, откинув голову на спинку. Усталость накатывала волнами, а костяшки пальцев болели так, будто это она, а не Сандерс, билась руками о бетон. — Иди отдыхай, Марти, — негромко сказал Прайс. — Ты сделала больше, чем мы ожидали. Дальше Ласвелл пробьет каналы, а мы подготовим следующий этап.

***

Она вышла из кабинета, пошатываясь. Коридоры базы казались бесконечными. В общей зоне она наткнулась на Соупа и Газа. Те сидели за столом, обложившись коробками с остывшей пиццей и пивом. — О, глядите-ка, кто вернулся из застенков инквизиции! — Соуп попытался улыбнуться, но, заметив выражение лица, а вернее взгляд Марти, осекся. — Эй,Марти... ты как? Выглядишь так, будто сама ведро ледяной воды на голову приняла. —Нормально, — коротко бросила она, присаживаясь на край стола. Она потянулась за куском пиццы, но её пальцы заметно дрожали. Газ молча пододвинул к ней банку холодного энергетика. — Гоуст сказал, ты там устроила сеанс «водной магии». Соуп вон до сих пор бледный ходит, говорит, ты слишком... убедительна. — Заслужил, — Астра, задрав балаклаву до носа, откусила кусок пиццы, чувствуя, как вкус еды возвращает её к реальности. — И он еще не всё рассказал. Этот «Пастырь»... он его боится. По-настоящему. — Все кого-то боятся, — подал голос Гоуст, бесшумно входя в комнату. Он прошел к кофейному аппарату. — Главное — направить этот страх в нужное русло. — Слушай, Марти, — Соуп наклонился ближе, в его глазах блеснуло привычное озорство, смешанное с заботой. — Давай так: ты сейчас идешь спать, а завтра я научу тебя паре шотландских ругательств, которые действуют на пленных лучше, чем сломанные пальцы. Чистая лингвистическая пытка! Астра не выдержала и слабо усмехнулась. — Твои анекдоты и так считаются пыткой, Джонни. Не перегибай. — О! Она шутит! — Соуп победно вскинул руки. — Газ, пиши в журнале: «Объект Мартини проявляет признаки человечности».