Часть 4

      – Вот заключение по вскрытию. Тараевский утверждает, что Лесков скончался от анафилактического шока. Аллергическая реакция была настолько сильной, что критик начал сразу же задыхаться. Ни до какой скорой помощи он бы не дожил, - закончила свой рассказ Шумская.       – Аллергия на арахис? Что ж, распространённое явление… Значит, наш критик стал жертвой либо умышленного, либо случайного отравления, - Андрей просматривал заключение патологоанатома.       – Знаешь, если сначала я даже немного возмутилась из-за того, что нас вызвали на эту фабрику, то сейчас, лично поговорив с Захаровой, я уверена, что она что-то скрывает, - Ира отпила успевший остыть кофейный напиток. - Она явно испугалась, когда я начала спрашивать про бизнес в Ростове. Там была кофейня с собственным производством десертов. Какое-никакое, но тоже кондитерское производство.       Андрей внимательно изучал снимки, его взгляд задерживается на изображении рассыпанных конфет.       – И самое главное, что меня удивило.., - продолжает Шумская — Захарова совсем не злится на маркетолога. По сути молодая девчонка, желая получить похвалу от начальства, стала посредником убийцы, пригласив Лескова на фабрику. Но Захарова её вполне оправдывает - я не заметила даже досады на произошедшее. Она будто бы даже защищает эту Анну… Может, почему-то боится, что мы будем копать под неё?       – Логично, - соглашается Андрей, не отрывая глаз от фото. - Маркетолог — идеальный подозреваемый. Она пригласила жертву, у неё мог быть доступ к кабинету начальницы... Но Захарова её прикрывает.       – Значит, либо Анна что-то о ней знает, либо Ольга её искренне жалеет. Второе — маловероятно, учитывая её общий нарциссический профиль.       – А что ты скажешь по поводу записки с угрозой?       – Могу сказать, что это личная угроза. Написавший обращается к Захаровой на “ты”.       – Конкуренты? Но как тогда эта записка попала к Лескову?       – А вы уже выяснили, кто её написал? - Высоков берёт в руки фотографию записки.       – Нет. Образца почерка Лескова у нас нет, но это точно не сама Захарова - мы сравнили манеру её письма, она подписывала на месте происшествия документы у Олега - совсем другая форма букв.       – Скажи, а Лесков правша или левша? Ирина подняла удивленный взгляд на Андрея.       – Понятия не имею. А это важно?       – Записка явно написана левшой. Смотри, буквы наклонены влево.       – Я узнаю у Тараевского, - сделала пометку себе в блокнот Шумская.       В этот момент в дверь кабинета энергично постучали и на пороге возникла Олеся. Её обычно спокойное лицо раскраснелось от возбуждения. В руках она сжимала планшет.       – Ирина Анатольевна! Вы не представляете! Я пока прогоняла базу по Лескову... ну, на предмет связей, скрытых конфликтов.., — она переводит дух, — так вот, он пять лет назад устроил настоящий разгром небольшой кондитерской в Ростове! В пух и прах! Статья называлась «Сладость с привкусом обмана». После этого бизнес загнулся через полгода.       Ирина и Андрей переглянулись.       – Ростов? У Захаровой была кофейня в Ростове.., - начала медленно подниматься из-за стола Шумская.       – Так я к тому и веду! Владелицей той самой ростовской кондитерской и была Ольга Захарова! По документам всё проходило как кофейня, но позиционировали они себя на рынке в первую очередь за счёт авторских десертов. Мужем Захаровой в тот момент был нынешний депутат ростовской гордумы Виктор Слепнев! Она тогда носила его фамилию, поэтому я не сразу сообразила…       В воздухе повисает напряжённая тишина. Андрей медленно откладывает фотографию. Его лицо озаряется пониманием:       – Вот оно. Персональная месть. Не бизнесу, а лично Захаровой. Лесков уничтожил её первое дело и теперь приехал делать репортаж о новом... И умер на её фабрике. Слишком символично, чтобы быть случайностью.       Взгляд Ирины вновь становится острым. Она смотрит на замершего в каких-то размышлениях Высокова, а затем командует Мятлевой:       – Отличная работа, Олеся! Срочно подними всё, что связано с тем делом в Ростове. Финансы, суды, любые слухи. И найди этого бывшего мужа, Слепнева.       – Уже ищу! — она тут же разворачивается и убегает, полная решимости.       Дверь закрывается, оставляя Шумскую и Высокова в тишине.       – Ну что, Андрей? Получается, наша “жертва обстоятельств” Захарова — далеко не жертва. Это объясняет её сдержанность по отношению к умершему критику.       – Думаю, Захарова не убивала Лескова, но она точно знает, почему его убили.       Он подходит к доске, где уже висят фото Захаровой, Марка и Анны.       Ирина смотрит на Андрея с вызовом, опираясь руками о стол:       – Почему ты думаешь, что она не убивала Лескова? У неё есть идеальный мотив. Месть. Старая, выстраданная. И возможность — он был в её кабинете, с её кофе и её конфетами. Это же так красиво!       Андрей не отвечает сразу. Он медленно подходит к стеклу, глядя на сотрудников отдела, и поворачивается к ней спиной. Когда он вновь начинает говорить, его голос звучит как голос человека, который видит картину целиком, а не отдельные мазки.       – Потому что это слишком... прямо. Слишком очевидно. Смерть прямо в её кабинете? Сразу после её ухода? С её угощениями? Это не месть. Кто-то пытается её подставить. Грубо, топорно, рассчитывая на то, чтобы мы первым делом набросимся именно на неё.       Он делает шаг к Шумской, его слова падают чёткими, точными фразами:       – Её страх на допросе был настоящим. Но это был не страх разоблачения. Это был страх жертвы, которая понимает, что её втянули в чужую игру. Её пытались выставить виновной. И она это знает. Именно поэтому она так яростно защищалась и требовала адвоката. Не от страха наказания, а от бессилия и ужаса, что её снова, как и пять лет назад, сделают козлом отпущения.       – Получается, что кто-то прекрасно знал о её прошлом с Лесковым и использовал это?       – Да, - кивнул Андрей. - Убил его и аккуратно положил труп на её порог, как сообщение: “Смотри, что я для тебя сделал”. Или: “смотри, что с тобой будет, если…”       Высоков смотрит на Ирину, и его взгляд становится почти гипнотическим.       – Ты спрашиваешь, почему я так думаю? Потому что её реакция не совпадает с реакцией виновного. Виновный бы злился, оправдывался, пытался найти логичные объяснения. Она же была в ужасе и ярости от несправедливости. Она не оправдывалась — она возмущалась. И это — ключ.       Шумская медленно выдыхает, прикрывая глаза и пытаясь сложить все пазлы в одну картинку. Затем смотрит на фотографию Захаровой, и теперь видит её совсем по-другому: не как хладнокровную убийцу, а как загнанную в угол женщину, которую вновь в чём-то обвиняют.       – Значит, ищем того, кто хотел подставить именно её, - тихо говорит Ира. - Кто хотел, чтобы её осудили, кто ненавидит её настолько, что готов убить для этого другого человека.       – И кто имеет доступ к её прошлому, к её слабостям... и к её фабрике, - кивает Высоков.       – Олег сейчас будет разговаривать с Беловым, технологом Захаровой. Посмотришь? - спрашивает Шумская, указывая на фотографию молодого человека.       – Конечно, только отменю свои лекции у студентов…