Часть 8

      Машина с номерами Приморска тормозит у старого, но солидного бизнес-центра около десяти утра. Шумская заглядывает в свой телефон и зачитывает сообщение от Корешкова:              – "Бизнес-центр “Панорама”, пятый этаж". Ни названия фирмы, ничего. Странно... Ладно, быстрее закончим — быстрее уедем.       Они поднимаются на лифте и сразу же упираются в дверь с табличкой “Аудит-Профи”. Шумская не задумываясь, заходит в приёмную, где их встречает секретарь со сладкой улыбкой:       – Добрый день! Вы к кому?       – Следователь СК Приморска Ирина Шумская. Я к Борису Валерьевичу Сомову. Мы договаривались.       – А, да, конечно! Проходите в переговорную, третья дверь направо. Он вас ждёт.       Они идут по коридору. Ирина не обращает внимания на логотипы и вывески, Высоков же, идя рядом, бегло изучает обстановку: дорогая отделка, стильная мебель, явно успешная компания.       В переговорной их уже ждёт пожилой мужчина. Он нервно теребит ручку и встаёт при их появлении.       – Ирина Анатольевна? Прошу, садитесь. Это документы, которые я смог найти, — Сомов сразу же протягивает ей скромную папку. — Там не всё, конечно, многое утеряно... Но я могу что-то пояснить вам на словах...       В этот момент дверь открывается без стука. В проёме возникает мужчина средних лет в идеальном костюме, с лёгкой, уверенной улыбкой.       – Борис Валерьевич, у тебя там по.., — он только сейчас замечает гостей. Его взгляд скользит по Андрею и останавливается на Ирине. На его лице читается искреннее удивление, смешанное с интересом. — Ира? Шумская? Вот это встреча!       Шумская замирает. Андрей отмечает про себя, что Ира абсолютно не готова к этой встрече.       – Саша?.. Ты здесь... при чём?       Александр широко улыбается, подходя и протягивая ей руку:       – Я здесь хозяин. Это моя скромная фирма, — он обводит рукой кабинет. — А вы с Борисом Валерьевичем по какому делу? Что-то серьёзное?       Он смотрит на неё с неподдельным любопытством.              – Ирина Анатольевна из следственного комитета Приморска.., - вставляет Сомов.       – Из СК? Вот как! - Александр поднимает брови, его интерес только растёт. - Ирина, ты же всегда мечтала о карьере следователя! Поздравляю! — его взгляд наконец переходит на Андрея, который молча наблюдает за этой сценой с научным интересом. — А это твой... коллега?       – Это мой консультант, - Шумская уже надевает маску официоза, хотя голос чуть подрагивает, - клинический психолог Андрей Высоков.       – Александр Болтнев, - он протягивает доктору руку для приветствия.       – Мы работаем по делу. Извини, это конфиденциально, - она вцепляется в папку, принесённую Борисом.       – Конечно-конечно, не смею мешать работе следствия, — отвечает Александр с лёгкой, понимающей улыбкой, делает паузу и добавляет уже тише, наклоняясь чуть ли не к самому уху Шумской: — Очень рад тебя видеть, Ир. Выглядишь... прекрасно. Как и всегда.       Он нежно кладёт руку ей на плечо на прощание. Высоков успевает заметить, что Ирина чуть ёжится от этого прикосновения , а так же видит небольшую дрожь в её пальцах, сжимающих папку, и то, как женщина отстраняется на миллиметр.       Шумская и Высоков выходят из офиса в гробовом молчании. Лифт едет вниз, и тишина в нём оглушительная. Только на улице у машины Ирина будто бы выдыхает, опираясь на дверь, поджимая губы и смотря куда-то вдаль.       – Вы давно знакомы, - спокойно, без намёка на оценку произносит Высоков. Это не вопрос. Это констатация факта.       – Да. Это был… это был мой бывший, - глухо отзывается Шумская, понимая, что сейчас бесполезно врать о "случайном знакомом".       Она отпирает машину, швыряет папку на заднее сиденье и садится за руль. Высоков с интересом и удивлением наблюдает, как на её лице быстро сменяются эмоции - от растерянности и смущения до явного раздражения и даже ярости.       – Чёрт! - выдыхает наконец Ирина. - Я надеялась, что мы ограничимся одним днём пребывания в Ростове.       – Что нам мешает вернуться обратно? - наивно спрашивает Андрей.       – Ты видел эту папку? “Всё, что нашёл… Многое утеряно..,“ - передразнивает она Бориса. - Надо сегодня же изучить содержимое, и, если мы не найдем, за что можно зацепиться, придётся поговорить с Сомовым уже немного по-другому.., - Шумская поворачивает ключ зажигания. - А сейчас я хочу поесть и отдохнуть от дороги, - автомобиль срывается с места, едва Андрей успевает пристегнуть ремень безопасности.       Ирина с грохотом опускает на стойку регистрации папку с документами. Её лицо непроницаемо, но резкие движения выдают внутренний раздрай. Андрей стоит поодаль, держа в руках их сумки и наблюдая за её спиной, сжатой в тугой узел.       – Добрый день, нам нужно два одноместных номера, - цедит Шумская сквозь зубы.       – Здравствуйте! - ослепительно улыбается молодой парень на ресепшене. - Секунду, проверю наличие свободных номеров…       Ирина нетерпеливо постукивает каблуком по мраморной плитке пола и оглядывает оживлённое фойе гостиницы.       – К сожалению, свободных одноместных номеров на данный момент нет, - выдаёт работник. – У нас есть прекрасные двухместные номера с кроватью биг сайз и джакузи, а также люксы...       Ира закатывает глаза - кажется, ещё одно слово этого улыбчивого парнишки, и она взорвётся.       – Мы коллеги, и нам нужен номер с двумя раздельными кроватями, - еле сдерживаясь, заявляет она, демонстрируя служебное удостоверение.       – Вас понял, извините, - и он снова начинает стучать по клавиатуре. – Я был бы рад помочь вам, но в городе проходит конференция нефтяников и сейчас у нас нет даже свободных двухместных с раздельными кроватями. Могу предложить вам отличный вариант: люкс с двумя отдельными спальнями и общей гостиной.       Шумская на секунду задумывается, потом бросает косой взгляд на Высокова, который тут же делает шаг вперёд.       – Ир, это просто спальные места и общее пространство для работы, - шепчет он спокойным голосом. - Давай не будем терять время на поиски других вариантов размещения.       Практичность Высокова в данный момент действует на Ирину как ушат холодной воды. Она закрывает глаза на секунду, сжав кулаки и представляя поездку через весь город в час пик, поиски новой гостиницы... И почему-то вспоминает улыбку Болтнева. Нельзя сказать, что город её прошлого встретил Иру с распростёртыми объятиями.       – Ладно, - резко выдыхает она. - Давайте ваш люкс, только быстрее.       Они поднимаются в лифте молча. Шумская даже разворачивается спиной к зеркалу, оставляя Андрею право любоваться своей напряжённой спиной.       Номер, и правда, оказывается просторным: аккуратная гостиная с диваном и столом, мини-кухня и две заветные двери, ведущие в спальни.       Ирина заходит первой, бросает папку на тумбу и указывает на ближайшую дверь.       – Я возьму эту.       Высоков кидает беглый взгляд на другую дверь:       – Хорошо. Я тогда ту. Я разберу документы, пока ты... осваиваешься.       Он понимает, что ей нужно побыть одной, поэтому берёт сумку и папку с документами и удаляется в свою спальню, тихо закрывая за собой дверь.       Шумская остаётся одна в гостиной. Она медленно оборачивается, осматривая чужое, нейтральное пространство, которое им с доктором предстоит делить. Её взгляд падает на большой диван, на стол… И внезапно её ярость и раздражение отступают, сменяясь одной чёткой, профессиональной мыслью: “Как минимум, здесь есть, где разложить документы”.       Она нехотя признаёт про себя, что Андрей был прав - остановиться здесь было даже логичнее, чем в двух отдельных номерах. Но от этого не становилось менее неудобно.       Шумская лежит на спине, уставившись в потолок. На ней всё ещё дорожная одежда, сил хватило только на то, чтобы снять пиджак. Нужно просто дышать глубже, чтобы избавиться от лишних мыслей...       В душе она тайно надеялась, что всё будет гораздо проще: приехали, всё решили и к вечеру уже дома. Вся эта идея с поездкой в Ростов ей изначально не понравилась, и, хотя Ира всегда старалась быть хладнокровной и беспристрастной, что-то в этот раз ей подсказывало, что посещение города юности не обойдётся без сюрпризов. И вот он, её личный “подарок”, подстерегал её в самом неожиданном месте - встреча с Болтневым никак не выходила из головы. Казалось, что всё уже давно переболело, забылось и, вообще, не важно. Но, видимо, это только казалось…       Тихий, несмелый стук в дверь прервал мысли Шумской.       – Да?       Дверь приоткрылась и в проёме показался Андрей. Он уже снял пиджак и закатал рукава рубашки.       – Не помешаю? Есть идея по документам, но.., - он замирает в нескольких шагах от кровати, смотря на лежащую Ирину, которая даже не обратила внимания на его приход. - Ты выглядишь.., — он ищет слово, — как сейчас модно говорить, не в ресурсе.       – Гениальное наблюдение, - ровным голосом отвечает та, не поворачивая головы к нему. - Я в полном восторге от этого дня. Какая там идея?       Высоков присаживается на край кровати на почтительном расстоянии от неё, держа в руках папку:       – Мы можем.., — он замолкает, оценивая её состояние. — Знаешь, я... я могу немного помочь тебе. Чисто технически. Нужно снять напряжение с плеч - спазмы в трапециях блокируют приток крови к мозгу, отсюда усталость и снижение когнитивных функций.       Он произносит это абсолютно серьёзно, как медицинское заключение. Ирина медленно поворачивает голову и смотрит на него с немым изумлением.       – Ты предлагаешь мне сделать массаж? Это что, новая техника анализа? Или всё-таки своеобразный флирт, доктор?       Высоков чувствует в её голосе язвительность и усталую насмешку. Она, возможно, даже готова его прогнать. И тем не менее он отвечает, не моргнув глазом:       – Это предложение коллеги, который видит, что его напарница находится в состоянии хронического стресса, и который хочет сделать так, чтобы она могла эффективно работать с документами, которые он принёс, — он слегка поднимает папку. — И да, я проходил курсы медицинского массажа для работы с пациентами с тревожными расстройствами. Так что можешь воспринимать моё предложение как угодно, но оно без всякого подтекста.       Его спокойная, обоснованная наглость обезоруживает Иру. Андрей не оправдывается и не лебезит. Он предлагает помощь как факт. Шумская смотрит на него ещё несколько секунд, потом с фырканьем приподнимается на локтях, а после садится к нему спиной, подобрав под себя ноги.       – Ладно. Только плечи. И тронешь что-то кроме “трапеций” — сломаю руку. Чисто технически, - она криво улыбается и отворачивается.       – Договорились, - соглашается Высоков, мысленно празднуя победу.       Его пальцы касаются её плеч через ткань рубашки - движения точные, уверенные, сильные. Он находит зажимы и узлы моментально, работая с ними безжалостно, но профессионально.       Ирина сначала напрягается, её спина становится жесткой. Шумская явно ждёт подвоха, намёка, любого знака, что это — лишь предлог. Но прикосновения Андрея остаются строго терапевтическими, и от этого её собственные чувства кажутся ей вдруг предательскими и нелепыми.       По мере того, как тепло и давление его рук разминают закостеневшие мышцы, волна облегчения накатывает на неё, смывая часть дневного стресса. Она невольно издаёт тихий, сдавленный стон, прежде чем успевает сжать губы. Звук вырывается сам собой — глухой, животный, полный неподдельного расслабления и тотального доверия.       Доктор замирает на долю секунды. Его пальцы чуть замедляют движение. Он чувствует, как под его ладонями её тело, наконец, дрогнуло и сдалось. Этот стон — не ожидаемый им результат, хотя и верный признак правильности его действий. Его собственное дыхание на мгновение сбивается, становясь чуть глубже. Андрей ловит себя на мысли, что он чувствует сейчас не мышцы Шумской, а её уязвимость. И это опасно.       Высоков быстро возвращается к работе, сознательно удваивая профессиональную отстранённость. Его прикосновения становятся ещё более техничными, безличными.       Но Ирина успевает уловить эту микроскопическую паузу, это едва уловимое изменение в ритме его движений. И это заставляет её сердце сделать нелепый, предательский прыжок. Не от его прикосновений, а от осознания, что он услышал. Услышал её слабость и отреагировал на неё. Не как психолог на пациента, а как мужчина на женщину. Это длилось миг, но он был.       Ей вдруг становится жарко. Не от стыда, а от странного, давно забытого чувства — быть замеченной не в своей силе, а в своей усталости.       – Идея по документам заключается вот в чём: мне кажется, твой Болтнев не случайно появился, - говорит Андрей уже спокойным, деловым тоном. - Возможно, Сомов ему сообщил о твоём интересе к старым документам Захаровой. Вероятно, Болтнев что-то знает. Ты сама заметила, что папка слишком тонкая, не похожая на архив. А это значит, что её отфильтровали. Поэтому нужно искать не то, что внутри... а то, чего там нет.       Ирина молчит, её сознание затуманено приятным расслаблением, хотя она понимает, что Андрей прав.       – И ещё... Я не знаю, из-за чего вы расстались... Но прикосновение Болтнева к тебе… Оно было собственническим. Он до сих пор считает тебя своей "территорией". Это.., — он делает паузу, — нехороший признак.       Ирина замирает. Высоков не только прочёл её напряжение от встречи с Александром абсолютно точно, но и расшифровал её собственные догадки по этому поводу. Она оборачивается и некоторое время молча смотрит на него, пытаясь разгадать его собственные чувства по этому поводу. Однако его лицо сосредоточено, а на лбу выступили капельки пота. В его глазах — никаких намёков, только чистая, почти хирургическая концентрация на процессе.       – Спасибо, - произносит она сдержанно. - И... да. Ты прав насчёт всего. Насчёт документов. И насчёт Болтнева.       Он кивает, убирает руки и встаёт.       – Я вижу, что когнитивные функции начали восстанавливаться, — он указывает на папку с документами, лежащую на тумбочке рядом с кроватью. — Как будешь готова — посмотри. Я буду в гостиной, - и выходит, тихо закрывая дверь.       Шумская остаётся одна с вибрирующим телом и тишиной, которая теперь звенит по-другому. Она чувствует не только лёгкость в плечах, но и щемящее, тревожное тепло внизу живота. Её накрывает осознание того, что этот странный, неудобный психолог с его «чисто техническими» прикосновениями сумел сделать то, чего не добивались изощренные ухаживания других мужчин — он заставил её почувствовать. И это пугает её гораздо больше, чем любая опасность по делу. Высоков “починил” её, как сломанный механизм. И это было, черт возьми, самое неожиданное и самое нужное, что кто-либо делал для неё за последние годы.