Лавина знаний. Доп. Занятия.

Дополнительные занятия у профессора Снейпа начинались ровно в семь вечера. Не в семь ноль одну, не «примерно после ужина», а ровно в семь — как удар маятника. Первый урок ещё выглядел обнадёживающе. Семь пятикурсников, столы в подземельях, аккуратно разложенные котлы, и ледяной голос профессора, обещающий «систематизацию материала». На деле это оказалось лавиной. Снейп не объяснял — он требовал знания, словно проверяя, что у них уже есть в голове. Формулы, свойства, взаимодействия, ошибки, исключения, исторические сноски. За один вечер он прошёл то, что обычно растягивалось на месяц. К концу второго занятия двое не пришли. К третьему — осталось четверо. На пятом — двое. На седьмом занятии в классе сидела только она. Нимфадора Тонкс, растрёпанная, с чернилами на пальцах и отчаянной решимостью в глазах. Снейп остановился у кафедры, осмотрел пустые столы и медленно перевёл взгляд на неё. — "Любопытно," — произнёс он. — "Похоже, мисс Тонкс, у вас отсутствует инстинкт самосохранения." — "Возможно," — честно ответила она, — "зато у меня присутствует понимание, что по зельям у меня в голове… э-э… пусто." Он прищурился. — "Пусто — это не оправдание. Это диагноз." Тонкс пожала плечами и села ровнее. — "Вы — единственный, кто может это исправить." На мгновение в подземелье повисла тишина. Снейп явно ожидал жалоб, оправданий, может — просьбы смягчить темп. Но не этого. — "Вы льстите мне," — сухо сказал он. — "И крайне неумело." — "Я не льщу," — ответила она. — "Я признаю факт. Я пробовала учиться сама. Результат — взорванный котёл и неделя в больничном крыле." Он скривился. — "Очаровательно." С этого дня занятия изменились. Не по содержанию — по напряжению. Снейп больше не сдерживался. Он задавал вопросы резко, требовал точных формулировок, заставлял повторять до тех пор, пока ответ не становился безупречным. Тонкс путалась. Ошибалась. Краснела. Злилась на себя. Но уходить не думала. — "Назовите три причины, по которым эликсир Лаванды теряет свойства," — бросил Снейп, не глядя на неё. — "Неправильная температура… слишком крупная нарезка… и…" — она замялась. — "И использование металлической ложки?" Он резко повернулся. — "Наконец-то," — сказал он. — "Запомните это ощущение. Момент, когда вы знаете, а не угадываете." Тонкс улыбнулась — криво, устало, но искренне.

***

Иногда занятия затягивались. Один вечер — другой. Подземелья пустели, школа засыпала, а они всё ещё стояли над котлом. И тогда происходило странное. Снейп начинал объяснять. Не читать лекцию — именно объяснять. Коротко, точно, без яда. Его голос становился ниже, движения — спокойнее. Тонкс ловила себя на том, что слушает не только смысл, но и интонацию. — "Вы слишком эмоциональны," — сказал он однажды. — "Зелья не терпят суеты." — "Я метаморф," — фыркнула она. — "Мне по инструкции положено быть эмоциональной." — "Инструкция — не оправдание," — отрезал он, но уголок его губ едва заметно дрогнул. Она заметила. С каждым днём ей становилось легче. Не потому, что материал упрощался — потому что она начала понимать логику. Его логику. И однажды, после особенно удачно сваренного зелья, он задержал взгляд на её работе дольше обычного. — "Неплохо," — сказал он. Всего одно слово. Но для Тонкс оно значило больше, чем десяток похвал от других преподавателей. — "Спасибо, профессор," — тихо ответила она. Он кивнул. Просто кивнул. И впервые за всё время занятий не сказал ничего язвительного. Когда она вышла из подземелий, было уже за полночь. Тонкс шла по коридору и улыбалась. Она знала — СОВ всё ещё впереди. Знала — будет тяжело. Но теперь она была не одна. А Снейп, оставаясь в классе, смотрел на потухший котёл и с неожиданным раздражением понимал, что ждёт следующего занятия. Слишком ждёт.