Чай. Чувства. Холод.

Конец лета выдался удушающим. Нимфадора чувствовала это буквально кожей. В Министерстве магии царил хаос. Мракоборцы работали на износ, почти не уходили домой, спали урывками. Сириус Блэк — по официальной версии преступник и убийца — сбежал из Азкабана. Невозможное стало фактом. Все силы были брошены на поиски. Проверялись убежища, старые связи, заброшенные дома, места, где он мог появиться. Каждый день — новые ориентировки, новые версии, новые тупики. Нервы были на пределе. И на этом фоне Северус Снейп… отдалялся. Он был в отпуске, каникулы. Формально — свободен. Фактически — холоден. Его ответы стали короче, встречи — реже, взгляды — отстранённее. Их «что-то», едва начавшееся, будто застыло в воздухе, не получив права на форму. Тонкс это чувствовала. И терпеть не собиралась. Она нашла его в Министерстве — поздно вечером, когда коридоры уже опустели. — "Ты избегаешь меня," — сказала она без предисловий. Он поднял взгляд от бумаг. — "Вы слишком много себе воображаете." — "Нет," — твёрдо ответила она. — "Слишком много чувствую." Он устало потер переносицу. — "Нимфадора…" — "Я к тебе в гости хочу!" — перебила она. — "Прямо сейчас!" Он замер. — "Это не..." — "Северус," — мягче, но настойчиво. — "Пожалуйста." Пауза. Долгая. Потом короткий кивок.

***

Его дом был тихим, почти стерильным. Минимум света, минимум цвета. Как он сам. Они говорили о Блэке. О версии Министерства. О том, во что верит он и во что — нет. Слова были осторожными, взгляды — напряжёнными. — "Где кухня?" — вдруг спросила Тонкс. — "Я сделаю чай." Он махнул рукой в сторону коридора. Она задержалась в дверях. Не ушла сразу. Через щель она видела его — сидящего за столом, склонившегося над листом пергамента. Он что-то писал. Медленно. Сосредоточенно. Так, как пишут только тем, кому важно. Её сердце болезненно сжалось. — "Я не знаю, почему ты стал таким холодным," — сказала она тихо, не выходя из полумрака. — "Может, сейчас ты пишешь своей любимой. Может, ты давно женат. Или просто встречаешься с кем-то." Он не обернулся. — "Откажись от меня," — продолжила она, голос дрогнул, но не сломался. — "Скажи это прямо." Он сжал перо. — "Но я от тебя никогда!." — закончила она почти шёпотом. Тишина стала тяжёлой. Северус медленно отложил перо и повернулся. — "Вы не понимаете, во что вмешиваетесь," — сказал он глухо. — "Сейчас особенно." — "Тогда объясни," — шагнула она ближе. — "Не исчезай." Он смотрел на неё долго. Слишком долго. И в этом взгляде было всё: страх, вина, желание и понимание, что пути, однажды пересёкшиеся, уже не разойдутся без боли. Чай так и не был сделан.