6

Клематис любила смотреть в иллюминатор. Просто так, низачем. Считала звезды, планеты, метеориты, разбирала витки туманностей — или пыталась угадать сложную траекторию космического мусора, летящего неведомо откуда неведомо куда.  Она была такой с детства. Инакомыслящей. Нестандартной. Все малыши образцового аврорианского детского дошкольного комбината ровным строем шли в столовую — она залипала у окна. Педагоги и психологи провели множество тестирований на расстройство аутистического спектра, но заболевания не обнаружили.  Просто несущественная мутация.  Отклонение на грани допустимого.  А еще Клематис не было интересно ничего, полагающееся аврорианским девочкам, девушкам и добропорядочным гражданкам. Она зевала на уроках ведения домашнего быта, прогуливала практикумы по бытовой технике, а на этике и психологии семейной жизни листала мицарские комиксы фривольного содержания.  За то, что в них было нарисовано, на целомудренной Авроре высылали с планеты. С поражением в гражданских правах.  Может быть, дело было в происхождении — Клематис ар Радан была потомком аристократического рода, от которого после революции осталась только приставка «ар» и подборка генетических сбоев. Ее кузен Гранит подтверждал эту версию каждой строкой своего творчества. Подумать только, рациональный аврорианин, ударившийся в поэзию!  «Назову тебя — моя звезда! И не покину больше никогда!» Он наверняка выдал бы что-то вроде этого.  Клематис была не суждена одна звезда.  Что ж, тогда она хотела все сразу.  — Итак, товарищ Клематис ар Радан, — сказал председатель комиссии.  Женщина вздрогнула. Звезды, которые она не досчитала, осыпались с небосклона и застыли хрустальным месивом.  — Демократическая планета Аврора благодарит вас за нелегкий, но плодотворный труд. Открытие двух систем с планетами, пригодными для жизни — это огромное достижение для всей нашей цивилизации. Вы приблизили тот благословенный час, когда наше мудрое правительство наконец снимет ограничения на деторождение, и Аврора преумножится стократ!  Клематис молчала. — Деторождение! — просиял председатель, — истинное и долгожданное счастье для каждой аврорианки! Поэтому вот… Он взял со стола документ в березовой рамке и протянул ей, сияя самой радушной улыбкой из возможных.  В березовой рамке.  У женщины зашумело в ушах.  — Я… Он покивал — понимающе. Даже немного снисходительно. Как полагается почтенному отцу семейства при общении с одинокой и бездетной гражданкой, давно вышедшей из возраста девичества.  — Растерялись! Понимаю. Растерялись от радости! Но вы заслужили, заслужили! Смелее, берите, ну! Руки у Клематис вмиг сделались ватными, чего не случалось даже во время атаки гигантских чешуекрылов на одной из обнаруженных планет. Даже извержение вулкана с выбросом токсичного пепла на второй она восприняла и то оптимистичнее.  Сертификат на деторождение.  Получив который, каждая добропорядочная аврорианка прыгала бы до потолка от радости.  — Я… Мне… Слова столпились во рту, как образцовые дошколята.  Председатель развел руками.  — Ну… понимаю. Вы отважный косморазведчик. Но в первую очередь вы женщина! Клематис… Как мудры законы Авроры, где женщинам дают имя прекрасных цветов! Потому что по законам Природы прекрасные цветы приносят — что? Он выжидательно смотрел на товарища косморазведчика, которая, нахмурясь, кусала губы.  Детский утренник.  — Приносят… плоды, — нехотя ответила она.  Председатель просиял.  — Верно!  Он порывисто обнял ее за плечи. Точнее, хотел за плечи, но дотянуться получилось только до середины атлетичной спины, затем рука соскользнула на талию, сурово перетянутую патронташем.  Мужчина всунул в сильные жилистые руки косморазведчицы сертификат.  — Поздравляю еще раз! Понимаю, вы с юности увлечены космосом… все время в рискованных путешествиях. Что ж, настала пора применить себя, так сказать, в иных областях. По велению родной планеты преумножить аврорианский генофонд и реализовать свою женскую Природу. Я включил вас в программу психофизиологического тестирования… подберем идеальных кандидатов, из которых вы сами выберете того, кто вам наиболее симпатичен. Сами выберете! Все же мы демократическая планета, не какие-нибудь там… — Я не… Проклятье! И в самом деле, что ли, с ней приключилось аутистическое расстройство? Дайте уже чешуекрыла, с ним было все понятно, и с извержением радиоактивной лавы, и с бураном на неосвоенной планете… — Что?  Председатель прищурился, подался вперед.  — Мне показалось, или вы… сомневаетесь?  Хватка на талии стала жестче.  — Послушайте, Клео… Я же могу вас так называть? Вы давайте, прекращайте этот ваш… эпатаж. Долгое время на ваш образ жизни закрывали глаза исключительно из-за ваших уникальных способностей. Вы и правда неплохой разведчик… особенно для женщины… В щеки товарища Клематис бросилась кровь, будто ее ударили по лицу.  — Но вы ведете себя… вызывающе, понимаете? Недопустимо для Природы! Эти ваши полеты в Круг Королевств… Вы что, думали, никто не узнает? У нас все задокументировано, вот.  Председатель вытащил из внутреннего кармана типового френча конверт, из него посыпались фотоснимки, разлетелись пестрой колодой карт. Синий китель Звездного Флота Авроры, коротко стриженные виски, широкие плечи, патронташ и шевроны; загорелые бедра, алые губы, пена кружев, чулки, густо подведенные глаза и локоны смешались в бешеный калейдоскоп.  Чешуекрыл. Че-шу-е-крыл.  Клематис сосчитала свои звезды до десяти.  — Пошел. Ты. К Великому Дубу в Дупло! Размахнулась — не слишком сильно — и надела почетный сертификат на голову товарищу председателю.  Березовая рамка треснула.  +++ — Привет, дорогой братец, да преумножит Великая Природа твои годы… Ох, елки зеленые, ты где вообще? Судя по изображению на экране коммуникатора, Гранит ар Радан был в чаду кутежа в забегаловке на какой-то затрапезной базе. Представители как минимум пяти космических рас пили все, что горело, и дымили всем, что дымилось, страшно галдели и то и дело норовили вступить в отношения, порочащие моральный облик.  С этого края барной стойки.  С другого было подозрительно темновато и пусто, только возвышалась около одинокого столика коническая бурая куча непонятно чего и ровно горел маленький сиреневатый огонек.  По крайней мере, так увидела капитан Клематис.  — Сеструха! Здравия тебе от Природы! — мужчина заорал, и она поморщилась, отодвигая передатчик от себя подальше. — А мы вообще, вот! — он пересыпал из ладони в ладонь горсть кредитов, — поздравляй с удачным рейсом!  Коммуникатор качнуло, в кадр попал бледный ушастый парень, по виду афинянин, из последователей культа Коридоров Рока. — Как я только выжил? Непостижимо уму! — причитал он, обхватив себя за плечи. — Думал все, тупик! Кораблю стена настала! Развалится пополам!  Удачный рейс, ну конечно.  — У нас бонусы! — оптимистично заявил Гранит. — А мы их — в градусы! Рифмы. Значит, дорогой кузен перебрал со спиртным.  — Гранит, ты что, снова употребляешь этанол? С твоей гипертонией это не безопасно, — строго сказала женщина, — я даже отсюда вижу, как у тебя раскраснелось лицо! Геянка средних лет, которая с напряженным видом сидела с другой стороны от ар Радана, услышав эти слова, хмыкнула, отправила в рот ломтик синтетической картошки, покачала головой и продолжила сосредоточенно тыкать в экран своего передатчика.  Братец отмахнулся.  — Ой, не начинай. Кузина старшая, занудства ты полна! А я всего лишь выпил чуть вина! Слушай, вот это классно вышло, вот это надо записать! Он полез в карман за заветной книжечкой в деревянной обложечке и принялся старательно выводить в ней руны, слегка прикусив язык.  Она ждала, постукивая носком форменного ботинка по мраморному полу аврорианского космопорта.  Лицо без гражданства.  Капитан без корабля.  Женщина без детей.  Запустила ладонь в белоснежные коротко остриженные волосы, с силой провела по ним, будто хотела собрать и отбросить прочь все тяжелые мысли.  — Гранит, ты говорил, что у вас есть вакансии. Второго пилота, например… Поэт поставил жирную точку и недоуменно поднял глаза на сестрицу.  — Это для кого? — Для меня.  — Для тебя? Для блистательного космопроходца Звездного Флора Авроры капитана Клематис? Вакансия второго пилота? На гражданском коммерческом транспорте? Серьезно? Что у тебя случилось? Клематис вздохнула.  — Да так… Надоело все.  В кадр влез кудрявый мицарец неопределенного возраста, щедро отрихтованный пластической хирургией — впрочем, как и все представители его расы; в Круге Королевств считалось странным скорее отсутствие чрезмерной заботы о внешности. Леди Леронт, к примеру, обожала бриллиантовые импланты. Аврорианка вспомнила сияющую звезду в ямочке между ключиц и вздохнула снова.  — Мсье… — уточнил мицарец.  Она покачала головой.  — Мадам? — Мадемуазель.  — Очень приятно, — разочарованно выговорил мужчина, слегка кланяясь, — барон Годиран к вашим услугам. Коллега вашего…  — Двоюродного брата! — пояснил Гранит, — родство вовеки на Авроре свято! О, тоже удачное, ну-ка… Он снова полез за книжечкой.  — Барон, — хмыкнула Клематис, — как скажете. На мицарце был камзол из последней королевской модной коллекции стоимостью в половину паршивой афинянской колымаги класса «Прима», на которую нанялся ее непутевый братец. Страшно замызганный и драный, но тем не менее. Капитана Клематис всегда отличало внимание к деталям, а леди Леронт так вздыхала на модном показе, когда Его Величество лично вышел представлять модельера… В глазах назвавшегося бароном промелькнула неприятная, как свинцовое облако, тень, а потом он снова поклонился — и быстро и бесследно исчез из кадра.  — Ты точно хочешь к нам? — спросил Гранит.  — Не хочу. Но пойду.  — Во! — восхитился он, — говоришь прямо как наш пилот! — Так себе комплимент. Он алкоголик и дегенерат, — припечатала Клематис. — У нас уже другой! — отмахнулся ее брат, — намного, намного хуже!  Она спокойно кивнула. — Тогда повышаю ставки. Буду претендовать на позицию первого пилота, он же единственный. Вы где, скинь координаты? Коммуникатор завибрировал, принимая данные.  Под хвостом у системы Козерога, ясно. — Мы сейчас отпразднуем и будем брать новый тягач, — стал рассказывать Гранит, избыточно жестикулируя, — а потом — снова в путь.  — А что со старым? — Сгорел! Начисто сгорел! У нас тут вообще такое было, мы еле выжили, сестрица! Как сказал поэт, — он перелистнул пару страниц, — среди миазм эйнурской атмосферы рождаются чудовища, химеры.  — Миазмов, — поправила она, — так, погоди, это у вас там эйну? — Ага! Сейчас покажу.  Гранит ар Радан повернулся, чтобы поймать в фокус коммуникатора бурую копну, в которой красновато блеснули два маленьких глазика и желтовато — подборка клыков. — Всем оставаться на своих местах.  Командный голос, усиленный громкоговорителем, перекрыл шум бестолковой гулянки. Клематис увидела, как за спиной кузена открылась дверь, и в помещении появились четыре боевых робота класса «Дельта» с запиленными серийниками и геянин с боевой выправкой, в белом капитанском мундире без знаков отличия.  — Ну здравствуй, Тамара.  Геянка, которая сидела рядом с Гранитом, отложила коммуникатор, повернулась на барном стуле, достала из сумочки пистолет, и, профессионально придерживая себя под запястье, выпустила в сторону эйну всю обойму.