7

Капитан Клематис сошла по трапу на замызганную поверхность космопорта.  — Дура, — сказал ей в спину пилот. — Дура полоумная! Ну, как «сказал». У себя в голове он произнес это громко и выразительно, даже кулаком потряс. А внешне только изобразил массивными надбровными дугами. И то — когда она отошла подальше.  Подумать только, загнала его в корабль. Кричала, что надо лететь спасать брата. И откуда! Не с планеты, полной чешуекрылов, а с какой-то занюханной базки у Великого Дуба на корнях. Прыгать велела! А ведь она уже даже никакая не капитан Звездного Флота Авроры, а может, и вовсе агент враждебных аристократических сил! Но с приставленным к виску бластером особо не возразишь, пришлось двигать в гипер. Два квадрата, потом еще два квадрата, а потом она пришла в рубку сама — бледная, глаза красные, волосы торчком, отпихнула его с управления и махнула на все четыре, пока кровь из носа не потекла.  И теперь товарищ Клематис ар Радан стояла на щербатых серых плитах, широко расставив ноги. Онемевшими после серийных прыжков руками проверяла оружие: бластер, пара запасных аккумуляторов в патронташе, там же — компактные светошумовые и осколочные гранаты, а еще — кортики для ближнего боя и метательные ножи в рукавах. Она чувствовала на своей спине неодобрительный взгляд своего некогда второго пилота.  — Сам дурак, — буркнула она. — И… Спасибо… База и правда была что попало.  В открытых доках стояла унылая космическая рухлядь. Подальше были доки частные, но и там эллинги зияли пустыми воротами. Странно. На ремонтном стапеле стайка ших увлеченно пилила остов какой-то колымаги. Клематис подошла ближе и поняла — некогда это был афинянский тягач класса «Прима». Выглядело так, что на тихоходном кораблике с какого-то перепуга решили прыгнуть квадратов пятнадцать за раз. Бортовые двигатели выгорели дотла — видимо, их безжалостно крутанули на максимум, причем сразу все три, а когда их оплавило, оттормаживались резервными, которые от такого маневра провернуло в мясо.  Надо же такое придумать! Надо же такое сделать… Недаром афинянин молитвенно причитал за барной стойкой. Мало кто в Трех Галактиках был способен на такое. И уж точно не геянский дегенерат и алкоголик, который числился на «Фортуне Рока» за пилота. Тут была видна безжалостная рука стреляного боевика, привыкшего располагать большими мощностями.  Того, кому не раз приходилось вытаскивать свои корабли с грани жизни и смерти.  Который совершенно точно знал, где именно на этой пунктирной линии начинается смерть. Из расколотого реактора текло, и несколько ших, причитая, пытались прибрать радиоактивное топливо швабрами, которые ловко держали в хватательных ногах.  Клематис решительно шагнула к куполу. Над сводом судорожно мигала пожухлыми неоновыми трубками вывеска «Бар».  Она передернула затвор и толкнула дверь стволом.  Внутри было чисто, пусто и абсолютно спокойно.  За дальним столиком бородатый геянин увлеченно ел пахучее варево из глубокой тарелки, худощавая носатая афинянка за барной стойкой жеманно пила многослойный коктейль, негромко переговариваясь с барменом. Музыкальный автомат транслировал что-то максимально ненавязчивое.  И даже никто не курил.  Стоять в проеме с взведенным бластером наперевес стало как-то неловко.  Клематис постаралась максимально незаметно спрятать его в кобуру, шагнула к стойке и села на высокий стул.  Повела носом.  Пахло тут странно, вроде как слишком приятно. Будто весь бар только что отдраили с душистым мылом. И опрыскали освежителем воздуха.  Два раза. — Что вам угодно? — заулыбался бармен, по виду когианин, — из аврорианской кухни есть березовый сок… блинчики с кленовым сиропом, суп-пюре из липового листа.  — Чаю… травяного, — буркнула она, делая вид, что листает голографическое меню.  Стул был упругий, как смуглые когианские щечки, не просиженный. Стойка блестящая, новенькая. А у чая почему-то — запах морской свежести. — Что-то у вас пустовато, — выговорила Клематис, стараясь придать голосу максимально нейтральное выражение. — Не сезон? Получилось примерно как с бластером. Когианин широко развел руками. — Третью неделю так. Работаю за один оклад, без чаевых. Честно говоря, — он доверительно перегнулся к ней через безупречно отполированную стойку, — если так дальше пойдет, я уволюсь. Наймусь на экскурсионный лайнер. Там все же публика пощедрее.  Афинянка глотнула коктейля и виртуозно притворилась глухонемой.  Капитан Клематис запустила руки в карманы, нашаривая пластик кредитов. Исподволь огляделась. Никаких следов перестрелки. Ни лучевых ожогов, ни дырок от пуль.  Ни даже потертостей не полу.  Она пригубила чаю и отсалютовала чашкой бармену. — Какой вкусный! Будто на родной Авроре! Спасибо! Весьма приятно, когда на отдаленной базе встречаешь такое почтение, уважение к традициям твоей родной планеты! Аврора ведь очень традиционная планета… Да преумножит Великая Природа ваше благосостояние. Вот, — она положила денежку на стойку, — разве можно работать за один оклад без чаевых?… А вот та баржа у вас на стапеле… афинянская… была? Бармен округлил глаза и тревожно всхлопнул ресницами-чаровницами.  — Баржа? На системе видеомониторинга за барной стойкой не было никакой баржи. И стапеля не было.  Клематис скрипнула зубами, подавляя желание выбежать вон, увидеть реальность своими глазами — и натыкать в нее вот этих.  — Афинянская? — переспросила барышня у стойки.  — Афинянская баржа, — настойчиво повторила товарищ капитан, — с тягачом класса «Прима». «Фортуна Рока». Швартовалась тут? — Я же сказал, — поджал румяные губы когианин. — Три недели пусто. Худощавая девица моргнула. — Как вы сказали? «Фортуна Рода?» — Рока! — Не-а.  Клематис почувствовала себя идиоткой. Ощущение было непривычное и неприятное. — Точно? — Я бы заметила баржу, — заверила афинянка. Аврорианка допила чай. Поставила чашку на стойку и некоторое время наблюдала, как на блестящей поверхности проявляется круг из конденсата влаги.  — Туалет есть у вас? — Конечно. Прямо и направо.  А вот в туалете было как обычно. Три секции — мужская, женская и для видов без полового диморфизма. И пахло нормально, туалетом.  Носатая шиха, стоя на ходибельных руках, сосредоточенно возила комком синтетической ветоши по чудовищно грязному полу. Швабру она, конечно же, держала в хватательных ногах.  На локтях ее робы были очень характерные пятна запекшейся крови.  Теперь все встало на свои места. Как будто капитана Клематис атаковал в лоб разъяренный чешуекрыл, а свежеоткрытая планета под ногами дрожала и горела. Нормально. Привычно. Понятно. Товарищ капитан наощупь пересчитала кредиты в кармане. Шагнула к зеркалу, поправляя воинственно торчащие кверху белые прядки. Глянула искоса. Одна видеокамера в вентиляционной решетке, еще одна — прямо над раковиной.  Всего-то! Она развернула обтянутые форменным комбинезоном широкие плечи, загораживая обзор — и звук заодно.  — Знаешь, — выговорила негромко, — однажды на базе за трехсотыми квадратами я встретила гертайскую девчонку. Она тоже… как ты. Делала чистоту там, где невозможно. Смотрела так… один глаз зеленый, другой голубой. Я знаю, у наших считается: говорить с уборщиками — вроде как с сушилкой для рук… Но ведь это — просто работа. Она не отражает… тебя.  Шиха перестала намывать пол.  — Расскажи про перестрелку. Заплачу сотню кредов… две сотни.  Жилистые пальцы ног поудобнее перехватили швабру.  — Э, не надо сотню, две сотни не надо. Много очень, ты меня потом убьешь и отнимешь обратно. За пятьдесят расскажу. Клематис достала из кармана сотенный жетон.  Мельче не было.  — Ничего не видела шиха, ничего не знает. — запричитала уборщица, — ваши тоже показывали деньги, большие деньги — и что с ними теперь? — Что с ними теперь? Шиха начала тереть кафель с удвоенной силой.  — Ничего не видела, ничего не знаю.  Клематис стиснула зубы. Держать себя в рамках спокойствия становилось все труднее.  — Я разменяю. Шиха замерла.  — По пятьдесят? Вот же странная раса! — Хоть по десять! — выпалила аврорианка.  — По десять не надо! По десять жетоны мелкие, могу потерять, могут украсть. Ничего не видела, никого не знаю. Мою пол с восьми часов утра, обеденный перерыв с двенадцати до часу согласно распорядку. Ела, отдыхала, в графике расписалась, потом опять стала мыть, никого не видела.  — По пятьдесят! Только по пятьдесят! Шиха перестала мыть.  Клематис выжидательно смотрела на нее.  — Расскажи. Там был мой брат. — Прилетел большой корабль, привез груз и умер. А ваши взяли деньги за груз, всем их показали и тоже умерли. А я стала все мыть, как полагается, как обговорено, с восьми утра и до восьми вечера, перерыв на обед с двенадцати до часу.  У бесстрашного капитана что-то защипало в глазах и в носу. Наверное, слишком сильный запах хлорки, чтоб его… — Как… как они умерли? Шиха снова начала яростно натирать и без того чистый участок пола.  — Стреляли! — Кто стрелял? — Стреляли! Уборщица выставила перед собой обе хватательных ноги и изобразила интенсивную пальбу с мощной отдачей. Как у… Боевых роботов класса «Дельта».  — Мой брат… мужчина… похожий на меня. Гуманоид, темная кожа, светлые волосы. Покажу картинку, вот, — Клематис повернула коммуникатор экраном вперед, — он — умер? Шиха посмотрела. Глаза у нее были косенькие, взгляд рассеянный.  — Я ваших не различаю. Вы все одинаковые — ходите на ногах! Тех, кто ходил на ногах — убивали. Животное забрали. В доках стоит большой белый корабль — увели туда.  — Какое животное? — Животное, — повторила шиха, — которое ходит на руках и на ногах! Капитан нашла в коммуникаторе подходящее изображение эйну, показала.  — Такое? — Такое.  В сердце капитана Клематис ар Радан поднялась, клубясь, тяжелая багровая волна ярости и тоски.  — Порази их Великая Природа! За что их убили… За что?  — Показывали деньги, — рассудила шиха.  — Эйну… показывал деньги? — Ой не знаю! Ничего не знаю! Убираюсь с восьми стандартных часов до восьми, с перерывом на обед, отмечаю в дневнике уборки, туалетную бумагу, мыло меняю регулярно! От причитаний шихи у Клематис заломило в висках.  — Вот, — женщина снова вытащила из кармана стольник и постаралась максимально смягчить голос, — пятьдесят кредитов ты уже заработала. Дам еще пятьдесят… Если вдруг у тебя что-то осталось… от убитых? Я знаю, ваш народ… очень бережливый. Вдруг ты что-то припасла? Шиха полезла хватательными ногами в карманы сизого халата и сосредоточенно в них рылась. Наконец, протянула капитану Клематис залитую кровью маленькую книжечку в деревянной обложке.  И ее собственный яркий пластиковый браслет. +++ Итак, теперь ей было нечего терять.  Бывший пилот улетел — судя по очертаниям кармана, показывая ей двойной кукиш.  Ребята в баре наверняка ждали ее с бластерами наперевес.  Даже шихи допилили бесславную «Фортуну Рока» и теперь ели на стапеле свои макароны из жуков, оживленно жестикулируя хватательными ногами.  Капитан Клематис ар Радан постояла на пороге бара — и направилась в сторону частных доков.  Ей нужно было завершить эту историю.  Корабль нашелся в третьем доке. Очень серьезный геянский боевой эсминец, судя по конструктиву — не серийный, а кастомный. По белоснежному покрытию борта сквозь гравированные зазубренные кусты мчалась отчаянная гравированная птица.  «Терновая ласточка».  Грузовой люк был открыт, и боевые роботы класса «Дельта» с запиленными серийниками деловито грузили в трюм боеголовки. Будучи в хозяйственном режиме, они понизили чувствительность сенсоров, чтобы не начать палить на каждый собственный шаг, и поэтому не заметили ее.  Пока что. Клематис длинно выдохнула. Все оказалось даже быстрее, чем она предполагала.  Но не проще.  Она проверила заряд: десять из десяти.  И вернула бластер в кобуру. «Дельты» функционировали четверками. Судя по размеру корабля, таких четверок на борту было как минимум три. Если она сейчас уберет этих двоих, проблема не будет решена. Оставшаяся пара получит сигнал тревоги и в считанные секунды распространит его по всему экипажу, а против десятки «Дельт» ей точно не выстоять. А ведь ими еще кто-то управляет… Подорвать корабль с боеприпасом? А если брат все-таки выжил и оказался в заложниках? Эйну — точно выжил, так сказала шиха, а для аврорианина убить медведя — страшнейший грех. Клематис дождалась, пока роботы довезут тележку с красивой белоснежной боеголовкой ровно до середины трапа — и кинула светошумовую.  Неизвестно, что огорошило роботов больше — хлопок и вспышка или необходимость срочного принятия решения: выкатывать шестиметровую дурищу вон или скорее прятать в защищенный бункер. Казалось, в тишине дока было слышно, как жужжат кибернетические мозги.  Наконец, они оба схватили тележку с разных боков и начали, натужно гудя пневматикой, тащить ее каждый в свою сторону.  Пользуясь замешательством противника, Клематис юркнула вовнутрь и нажала клавишу закрытия дверей. Трап начал величественно подниматься, что внесло существенный перелом сил в состязание роботов.  В нем победила тележка.  С печальным скрипом она поехала под уклон на того «Дельту», который оказался ближе кнутри. Он уперся в борт обеими манипуляторами и протестующе запищал. Второй вмиг сменил технические захваты в руках на боевые бластеры, чтобы испепелить незваную гостью.  И тотчас сменил их обратно, потому что тележка существенно ускорилась.  — Давай помогу, — сказала Клематис, подходя ближе.  И подтолкнула его в спину разрядником, с наслаждением утопив кнопку в паз так, что онемел палец.  Громко протрещала гибкая синяя молния. «Дельта» вытянулся, содрогаясь, и упал ничком. Белый округлый нос боеголовки величественно и фатально двинулся вперед и раздавил белый округлый корпус другого робота — мягко, как шихи роговыми пластинами раскусывают жуков.  Минус два. Капитан ар Радан уперлась ногами, попыталась откатить тележку с боеголовкой. Не получилось, разумеется. — Руби сук по себе. Аврорианская мудрость… — выговорила она, — ну что, суки, готовьтесь! Я вас сейчас порублю в капусту! Она выбрала другую тележку, поменьше. Ловко загрузила на нее стенд с кассетой в дюжину снарядов ростом с себя — и покатила по коридорам «Терновой ласточки». В другой руке у нее был взведенный бластер.  — Пропустите женщину! — громовым голосом вещала она. — Женщину с коляской! Пиу! «Дельта» прямо по курсу рухнул со сквозной дырочкой по центру белого корпуса.  Минус три. — Молодец! Правильно! Уступи дорогу! Она катнула тележку взад-вперед, будто баюкая младенца.  — Вот вам здоровое материнство! Благополучие аврорианского народа! Социальные льготы! Места в транспорте! Пиу!  Вот и одной четверкой стало меньше. Стрелять в безумную гуманоидку, спрятавшуюся за штабелем снарядов, было опасно. Не преследовать ее — невозможно. Она неумолимо шагала вперед по коридорам «Терновой ласточки» к трюму, снимая элитных боевых роботов по одному.  «Дельты» перестроились и начали заходить сзади. Пиу! — Чистая планета без агрессивных роботов! Экологическое благополучие для потомства! Реакция у товарища Клематис была, как у того чешуекрыла с глазами на затылке. И меткость такая же.  — Еще минус три! — возвестила она. — Продолжаем разговор о месте женщины во вселенной! И тут она услышала приглушенный, далекий, но несомненно эйнурский рев.  «Убью! Уничтожу! Не подходи!» Он доносился из нижней части трюма.  Ей было надо туда.  Одновременно стрелять по роботам, держать тележку и взламывать замок массивной бронированной двери было задачей непростой, но она справилась. Глянула на аккумулятор — одно деление из десяти, мигает красным.  Перезарядила.  Одно деление из десяти, мигает красным.  — Твою мать… Великую Природу! — выругалась она.  Наконец, дверь открылась.  Заблокировав проход тележкой, Клематис шагнула во тьму.  — Эйну? — тихо позвала она. — Гранит?…  — Вкусная женщина! — раздался громовой рык. — Большая вкусная женщина пришла за нами! Она нас спасет, спасет! «Дельты» топтались в дверях, пытаясь разобраться в хитрой системе растяжек, примотавших тележку к дверным петлям.  — Не такая уж, — буркнула Клематис в ответ на медвежий комплимент.  — Мадемуазель, — выговорил барон Годиран, подходя ближе к массивным прутьям клетки. — Мне очень жаль. Ваш кузен… погиб. Он геройски сражался с превосходящими силами противника… Примите мои соболезнования.  На смуглом, словно из Великого Дуба выточенном лице капитана не дрогнул ни единый мускул.  — Спасибо. Да упокоит его дух Великая Природа… Сколько «Дельт»? Что-то они не заканчиваются… — Пять четверок, — вздохнул мицарец. — Если не больше. Тут работают профессионалы. Осторожнее! Роботы все-таки распутали растяжку.  Клематис отпрянула от клетки с пленником, распахивая куртку.  Она была прекрасно подготовлена. На подкладке гроздьями висели белые продолговатые гранаты, издалека похожие на бутылочки с молочной смесью.  — Стоять! Бросайте оружие! А девочка? — это было уже барону, — гертайка, она тоже погибла? — Гертайка? Великий Хаос, тут не хватало только гертаек… нет, я не видел девочку. Мадемуазель, у вас есть резак… или что-то вроде? — торопливо выговорил он. — Думайте быстрее. Я помогу вам.  — Вкусная женщина! — проревел эйну. — Надо меня выпустить! Буду сражаться за тебя, буду убивать врагов и есть их! Резак у Клематис был. Один.  «Дельты» неторопливо продвигались вперед, выставив перед собой абордажные клинки и разрядники. Полторы «четверки». Две. И еще кто-то топотал в отдалении.  Мицарец импульсивно пнул решетку.  — Мадемуазель! — с нажимом выговорил он. — Решайтесь быстрее! Его глаза сияли в темноте.  «Линзы», — отметила Клематис.  — Пожалуйста, — голос барона стал еще более нервным. — Ну? — Вам очень надо выйти, — сказала она. — Это я понимаю. А вот надо ли вам помогать мне? — В смысле? — Почему они оставили вас в живых? Он уставился на нее, все еще требовательно подпинывая решетку.  — Мадемуазель! Вы выбрали не совсем верное время для расследования! Тем временем боевые роботы, рассредоточившись во тьме трюма, рассредотачивались и окружали. Клематис шире распахнула куртку. Гранаты на подкладке угрожающе качнулись.  — Не подходить! Взорву всех! — Выпусти меня, вкусная женщина! — рыкнул эйну, раскачиваясь из стороны в сторону, под его мощными лапищами валялась какая-то ветошь, кулек — Клематис не разобрала, что именно, было не до этого. — Я буду сражаться! Буду пожирать врага! — Эта ваша демократическая недоверчивость! — выпалил мицарец. — Разговоры на кухне о светлом будущем! — он рванул толстенные металлические прутки еще раз, словно ожидал, что теперь-то выдернет их из пазов, — что б вы понимали в таких материях! — В светлом? — В будущем! Роботы начали сжимать кольцо. — Я даю вам слово чести, капитан, — отчеканил называющий себя бароном Годираном. — Слово чести дворянина, что не выступлю против вас. Это очень, очень твердая валюта. А кто я такой, при этом совершенно… Она кинула ему резак.  — В таких материях, — сказала, обнажая кортики, — поверьте, я понимаю очень хорошо. Может быть, даже получше вашего.  Запахло сваркой, потом брякнуло металлическое. Барон вышел из клетки, хмуря красивые брови. Он был весь кровище и драных кружевах, элегантная завивка покинула его светлые локоны, и теперь они висели грязными соплями. В одной руке у него был резак, в другой — кусок прутка от решетки.  Он будто нехотя повертел одним, другим, примеряясь. И распластался, растекся в низкой стойке — резак вперед, как клинок, а пруток над головой, раскачивается змеиным жалом. И вот уже — как, как? — ближний к нему «Дельта» с оплавленной дырой в груди свалился навзничь… Эйну в клетке издал громовой рев и начал топтаться интенсивнее.  — Однако… — озадаченно выговорила Клематис. — Сейчас окажется, что я не хотела выпускать лучшего фехтовальщика Круга Королевств… Она стояла в распахнутой куртке, с подкладки которой свисали, как причудливые белоснежные сосцы, гроздья гранат. И сжимала кортики, которыми в таком положении было ужасно неудобно работать.  Этого и не требовалось.  — Ну не лучшего, — фыркнул мицарец, делая очередной змеиный выпад откуда-то, как ей показалось, у нее из-под коленок.  Бац! Металлический пруток вошел в бедренное сочленение, робот накренился, и мужчина ловко выхватил у него из манипулятора абордажную саблю, которой сразу рубанул по другой ноге — и молниеносно всадил лезвие под мышку, в мозговой центр.  «Дельта» упал, эйну заревел снова.  — Но я в первой двадцатке. Стойте так, мадемуазель! Мне очень удобно.  Он выхватил из ее ладони кортик и атаковал. В этот раз барон превзошел себя. Он не только проткнул робота, но и сделал это, обняв каменную талию товарища Клематис (она предпочитала называть это место «мышцы кора»). Мимоходом сунул нос куда-то между ее шеей и воротником мундира, вкусно вдохнул запах ее горячего пота.  — М-м, какие духи, мадемуазель! «Дельта», противоестественным образом потерявший сразу оба манипулятора, попытался атаковать корпусом, но чуть не напоролся на обвешанную гранатами аврорианку и бестолково закружился рядом. Со стороны это выглядело как странный, почти бальный, если смотреть на остатки мицарских кружев, танец.  Она почему-то смутилась.  — Мыло… яблочное… Вдруг в тишине трюма послышался низкий рокочущий звук.  Клематис первой поняла, что это.  Эйну сигнализировал об опасности.  А потом раздались отчетливые звуки аплодисментов.