Сцена

Новость обрушилась на школу как гром среди ясного неба. На очередной линейке директор торжественно объявил, что у школы появились новые спонсоры. Люди, которые готовы вкладывать деньги в образование, в развитие, в будущее учеников. — Это различные религиозные организации, — говорил директор, сияя улыбкой. — Они обещают поддержку, новые учебники, ремонт, даже компьютеры! В зале зашептались. Кто-то радовался, кто-то насторожённо переглядывался. Тони сидел в четвёртом ряду и с каждым словом директора мрачнел. — Тони? — шепнула Вероника. — Ты чего? — Религиозные организации, — тихо ответил он. — Те самые. Которые людей в костры отправляют и книги жгут. Вероника побледнела. — Думаешь, это они? — Не знаю, — процедил Тони. — Но похоже. После линейки компания собралась на заднем дворе. Руслан подбежал первым. — Вы слышали? — выпалил он. — Эти... спонсоры! — Слышали, — кивнул Тони. — И мне это не нравится. — А что делать? — спросил Лёня. — Если они реально те, про кого мы думаем, это ж беда. — Пока не знаем, — ответил Тони. — Надо узнать, кто именно, откуда, какие у них цели. — Я могу попробовать, — вызвался Руслан. — У меня знакомые есть, которые в администрации работают. — Попробуй, — кивнул Тони. — А мы пока понаблюдаем. — Знаете, — вдруг сказал Кендзи, — есть одна организация, которая на этом фоне выглядит почти нормально. — Какая? — спросил Майк. — Семья Волконских, — ответил Кендзи. — Они тоже спонсируют школу, кажется. И они хотя бы людей в костры не отправляют и книги не жгут. — Волконские? — переспросил Лёня. — Те, которые родственники Тони? — Дальние, — поправил Тони. — И мы не общаемся. — Но они не такие ужасные, как эти религиозные, — заметила Вероника. — Это о чём-то говорит. — Говорит о том, что планка упала так низко, что даже Волконские кажутся нормальными, — усмехнулся Тони. — Ага, — вздохнул Лёня. — Вот до чего дожили. — Ладно, — подвёл итог Тони. — Будем следить. Если эти «спонсоры» начнут лезть в наши дела — будем разбираться. На следующий день школа встретила учеников непривычной тишиной. У входа стояли учителя и какие-то люди в штатском — серьёзные, с каменными лицами. — Что происходит? — шепнул Лёня, оглядываясь. — Не знаю, — ответил Тони. — Но выглядит паршиво. Их пропустили в вестибюль, где уже выстроилась очередь. Директор, бледный и взволнованный, объявил: — Внимание, ученики! В связи с чрезвычайным происшествием проводится проверка. Все должны вывернуть карманы и показать содержимое сумок. — Что за бред? — возмутился Майк. — Не бред, — тихо ответил Тони. — Это облава. Проверка началась. Учителя и люди в штатском методично обыскивали каждого. Карманы выворачивали наизнанку, сумки перетряхивали до дна. И забирали. Всё, что казалось им подозрительным. — Это моё! — закричал кто-то из старшеклассников, когда у него забрали складной нож. — Не положено, — сухо ответил проверяющий. У девчонок из субкультуры забрали книги. «Демонология», «Сатанинские обряды», какие-то старые фолианты, которые они носили с собой как символ веры. — Это просто книги! — возмущалась Катя. — Оккультная литература, — отрезал проверяющий. — Изымается. У парней забрали кассеты. Metallica, AC/DC, «Кино», «Сектор Газа» — всё, что попадалось под руку. — Это музыка! — орал Лёня, когда у него вытащили из сумки кассету с «Metallica». — Вы не имеете права! — Имеем, — холодно ответили ему. У Тони забрали книги по оккультизму, кассеты с рок-музыкой и складной нож. — Когда вернёте? — спросил он. — Никогда, — ответили ему. После проверки компания собралась на заднем дворе. — Это что было? — возмущался Лёня. — Они забрали всё! — Это зачистка, — сказал Тони. — Новые спонсоры решили, что мы опасны. — И что делать? — спросила Вероника. — Ждать. И наблюдать. Они себя ещё проявят. После унизительной проверки компания Тони не могла просто так это оставить. Вечером, когда стемнело, они собрались на пустыре за школой — том самом месте, где иногда проводили обряды. — Я знаю, что делать, — сказал Тони, глядя на друзей. — Они забрали наши книги, наши кассеты, наши символы. Но они не забрали нашу веру. — Что ты предлагаешь? — спросил Лёня. — Протест, — ответил Тони. — Мирный. Но громкий. На следующее утро, когда проверяющие ещё были в школе, компания вышла на улицу перед главным входом. Их было человек двадцать — не только Тони и его друзья, но и ребята из субкультуры, и просто сочувствующие. Они встали полукругом, держа в руках книги. Те самые, которые у них забрали. Вернее, другие экземпляры — у многих были запасные. В центре круга лежала большая пентаграмма, нарисованная мелом на асфальте. Вокруг неё горели свечи — маленькие, в жестяных подсвечниках, безопасные. А из переносного магнитофона гремела музыка. Та самая, которую забрали. Metallica, AC/DC, «Кино», «Сектор Газа». Кто-то принёс кассеты, кто-то просто включил запись на плеере. — Что это? — прошептал один из проверяющих, выходя из школы. — Протест, — ответил ему директор, бледный и растерянный. — Уберите их! — заорал проверяющий. — Это же... это же оккультизм! — Это книги и музыка, — спокойно ответил Тони, стоящий в центре круга. — Которые вы забрали. Мы хотим их вернуть. — Не вернём! — рявкнул проверяющий. — А вас всех... в милицию! — За что? — усмехнулся Лёня. — За мирный протест? За то, что мы читаем книги и слушаем музыку? Проверяющий побагровел. Его коллеги, вышедшие следом, тоже выглядели разъярёнными. — Это провокация! — крикнул один из них. — Уберите эту сатанинскую символику! — Это не сатанизм, — поправил Кендзи, выходя вперёд. — Это символ защиты. В разных культурах он означает разное. — Молчать! — заорал проверяющий. — Я сказал — убрать! Но никто не двинулся. — Мы не уйдём, — сказал Тони. — Пока вы не вернёте наши вещи. — Или хотя бы не извинитесь, — добавила Вероника. Проверяющие заметались. Директор пытался их успокоить, но те были в бешенстве. — Вы пожалеете! — пригрозил главный. — Мы найдём на вас управу! — Ищите, — усмехнулся Тони. — А мы будем стоять. Протест продолжался. Прохожие останавливались, смотрели, кто-то даже подходил и спрашивал, в чём дело. Компания объясняла. Кто-то уходил, качая головой, но кто-то оставался и вставал рядом. К вечеру проверяющие уехали, так ничего и не добившись. — Мы победили? — спросила Оксана, когда они остались одни. — Нет, — ответил Тони. — Но показали, что мы не сдадимся. — А книги? — спросила Катя. — Вернём, — пообещал Тони. — Рано или поздно. — А музыка? — Будет играть всегда, — улыбнулся он. После протеста в школе повисла тяжёлая тишина. Но это была не та тишина, которая приносит покой. Это была тишина перед бурей. На следующее утро компания Тони заметила перемены. В коридорах то и дело мелькали подозрительные взгляды, шепотки за спиной, косые взгляды. — Что происходит? — спросила Вероника, оглядываясь. — Не знаю, — ответил Тони. — Но мне это не нравится. Очень скоро они узнали. К ним подошёл Руслан, бледный и взволнованный. — Тони, — выдохнул он, — там такое... Кто-то начал кампанию против наших. — Какую кампанию? — нахмурился Тони. — Говорят, что мы опасны, — пояснил Руслан. — Что слушаем запрещённые жанры — рок, металл, альтернативу. Что носим книги по оккультизму и проводим обряды. И что на нас надо... стучать. — Стучать? — переспросил Лёня. — Ага, — кивнул Руслан. — Кто-то из учеников начал собирать информацию. Кто что слушает, кто что читает, у кого какие символы. И передаёт это... тем, кто проверку проводил. — А директор? — спросила Вероника. — Директор в бешенстве, — ответил Руслан. — Он пытается это остановить, но не может. Эти ребята... они как будто под чьим-то контролем. Им плевать на правила. Тони молчал, обдумывая. — Это новые спонсоры, — сказал он наконец. — Они хотят расколоть школу. Сделать так, чтобы субкультуру начали травить. — Зачем? — спросил Майк. — Чтобы мы были изгоями, — ответил Тони. — Чтобы нас боялись, ненавидели, исключали. Тогда они смогут легко нами манипулировать. — И что делать? — спросила Катя. — Держаться вместе, — ответил Тони. — Не давать им повода. И защищать друг друга. — А если начнут буллинг? — спросил Кендзи. — Тогда будем отвечать, — жёстко сказал Тони. — Но в рамках. Мы не опустимся до их уровня. — Директор обещал помочь, — добавил Руслан. — Он сказал, что подобные мероприятия могут привести к последствиям. Что буллинг и неприязнь — это не то, что ему нужно. — Директор — наш союзник, — кивнул Тони. — Хорошо. Значит, будем действовать вместе. В этот момент мимо прошла группа парней, которые громко засмеялись, глядя на них. — Смотрите, — сказал один, — сектанты идут. Книжки свои несите. — И музычку погромче включите, — добавил другой. Тони даже не повернулся. Но Лёня дёрнулся. — Не надо, — остановил его Тони. — Они этого и ждут. — Но они же... — Пусть, — перебил Тони. — Словами ничего не докажешь. Только делом. Компания кивнула. Они понимали: начинается война. Не та, где стреляют, а та, где травят словами. Но они были готовы. — Мы справимся, — сказала Вероника, сжимая руку Тони. — Справимся, — ответил он. — Потому что мы вместе. Несмотря на то, что все видели её ложь, несмотря на то, как она себя повела, Настя оставалась популярной. По-прежнему улыбалась, кокетничала, собирала вокруг себя толпы парней. И парни, как заворожённые, велись на неё. — Смотри, — кивнул Лёня, когда они шли по коридору. — Опять. Настя стояла в окружении пацанов. Кто-то из богатеньких, кто-то из иностранцев — Майк, кстати, тоже там был. Ей дарили цветы, какие-то коробки, конфеты. Она принимала это как должное. — И как они ведутся? — спросил Лёня с отвращением. — Не знаю, — процедил Тони, глядя на эту картину. — Но меня это бесит. — Дело не в ней, — ответил он. — Дело в том, что они делают вид, будто ничего не было. Будто она не врала, не толкала вас, не разбивала вам носы. Они просто... забыли. — Они не забыли, — поправил Кендзи. — Они просто выбирают удобную правду. Им легче поверить в её красоту, чем в её ложь. Майк, заметив их взгляды, виновато пожал плечами и отошёл от Насти. Подошёл к компании. — Ребят, я не с ней, — сразу сказал он. — Смотрел? — усмехнулся Лёня. — Ты там с открытым ртом стоял. — Ну... она красивая, — признался Майк. — Я понимаю, что она дура, но... глаза-то мои не обманешь. — Глаза — да, — вздохнул Тони. — А вот мозги — надо включать. Актовый зал школы был заполнен родителями. За столом президиума сидели директор, завуч и представители спонсоров. Анна и Борис, родители Вероники, сидели в первом ряду. Рядом — мать Лёни, Тамара, с суровым лицом. — Тишина! — объявил директор. — По порядку? — вскочила Тамара. — Давайте по порядку! Почему мою Лёню травят в школе? — Мы разбираемся, — начал завуч. — Разбираетесь? — перебила другая мать. — А моего сына избили! Битой по ноге! И что? — Это был единичный случай, — попытался оправдаться представитель спонсоров. — Единичный? — Анна встала. — Вы сами видели, что происходит! Эти моменты жестокости — это система! — И после всего этого, — продолжила Анна, — вы продолжаете травлю? В зале повисла тишина. — Я скажу вам прямо, — заявила Тамара. — Если вы не прекратите это безобразие, мы, родители, дружно напишем заявление о буллинге. В прокуратуру, в министерство образования, в прессу! Директор поднял руку. — Уважаемые родители, — сказал он. — Я обещаю, что мы разберёмся. Буллинг будет прекращён. — Слова, — усмехнулась Тамара. — Нам нужны дела. — Дела будут, — твёрдо сказал директор. Перемена. Коридор второго этажа. Вероника и Кендзи стояли у окна. — О, смотрите, — раздался знакомый голос. — Наши любимые сектанты. Настя в сопровождении трёх подруг подплыла к ним. — Что, книжки свои читаете? — усмехнулась она. — Отстань, Настя, — устало сказала Вероника. — А то что? — толкнула её Настя. — Настя, не надо, — предупредил Кендзи. Их было четверо. Вероника и Кендзи — двое. Началась толкотня. И тут появился Тони. Он возник из ниоткуда. Жёлтые глаза — пустые. — Ты... — попятилась Настя. Нога взметнулась в воздух и врезалась в спину Насти. Все четверо рухнули на пол. Тишина. Тони развернулся и ушёл. — Он... сошёл с ума, — прошептала Настя. Вероника нашла Тони в конце коридора. Он стоял, прислонившись к стене, и смеялся. Открыто, громко, но в этом смехе было что-то новое. — Тони, — позвала она. — Я сделал это, — сказал он. — И мне хорошо. — Ты сорвался? — Нет. Я стал собой. Она обняла его. — Я с тобой. Всегда. — Знаю, — ответил он. — Поэтому я и справлюсь. Вероника шла по коридору, когда её окликнул один из парней Насти. — Ты мою подругу толкнула, — он шагнул ближе. — Она первая начала. — Мне плевать. Удар битой по ноге — и Вероника рухнула на пол. Он начал бить её ногами. Появился Тони. В руке блеснула цепь. — Ты... — выдохнул парень. Цепь свистнула. Тони бил методично, безжалостно, не оставляя следов. Только боль. — Тони, хватит! — крикнула Вероника. Он замер. Подошёл к ней, поднял на руки. — Я отнесу тебя в медпункт. — Я знаю, — прошептала она. — Ты всегда рядом. На уроке ОБЖ парни решили поиздеваться над Тони. Митрич не позволил. — Встали у доски, — приказал он. — Одевайте ОЗК. Они надели костюмы, противогазы, грузовые жилеты. — А теперь — физические нагрузки, — скомандовал он. — Класс смотрит. Через полчаса парни рухнули без сил. — Урок окончен, — сказал Митрич. — Надеюсь, запомнили. — Спасибо, — сказал Тони. — Не за что, — ответил Митрич. Когда класс опустел, Митрич долго сидел за столом. Перед глазами стояло лицо Тони. Такие глаза он видел только в Афгане — у тех, кто прошёл через ад. — Ты прошёл через ад, парень, — прошептал он. — Если понадобится помощь — я помогу. --- После уроков компания вышла к стоянке. Сигнализация выла. Машина стояла с разбитыми стёклами, внутри — запах бензина. — Это они, — тихо сказал Тони. — Что делать? — спросил Лёня. — Сначала милиция. Потом — разговор. Буллинг продолжался третью неделю. Тони молчал, но его взгляд становился всё холоднее. Настя заметила это. Однажды она столкнулась с ним в коридоре. Он просто смотрел на неё пустыми глазами. — Что ты смотришь? — бросила она, но в голосе дрожал страх. Он не ответил. Впервые в жизни Настя испугалась по-настоящему. --- Вероника заметила, что Тони постоянно чем-то занят. Читает, рисует, играет на гитаре. Ни минуты покоя. — Ты боишься оставаться наедине с мыслями, — сказала она. — Если я останавливаюсь, в голову лезут... всякие мысли. — Какие? — Ты знаешь. Она знала. Знала, что он думает об оружии, о школе, о том, как всё это прекратить. — Я с тобой, — сказала она, обнимая его. — Знаю. Поэтому держусь. --- Тони подошёл к шкафу, где хранился арсенал. Замер, глядя на ящик. Вероника подошла ближе. — Ты на него смотришь, — тихо сказала она. — Это нехороший знак. — Знаю, — ответил он. — Но не могу оторваться. — Что ты хочешь сделать? — Не знаю. Взять. Пойти. Сделать так, чтобы они больше никогда не тронули тебя. — Тони, не надо. Я рядом. Я не дам тебе упасть. Он закрыл ящик. — Не оставляй меня одного. — Никогда. Вероника зашла в комнату и замерла. Тони лежал на кровати, вокруг — горы фантиков. — Дела дрянь, да? — спросила она. — Я не беру задания, — ответил он глухо. — Боюсь, что возьму оружие и пойду в школу. — Ты не сделаешь этого. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — не такой. Ты сильный. И я рядом. — Обещай, что не оставишь меня. — Обещаю. — У нас с тобой крыша поехала, да? — спросила Вероника. — Давно уже, — усмехнулся Тони. — Мы одна сапога пара. — Пара. И это хорошо. — Почему? — Потому что вместе. Майк притащил кассеты. — Смотрите! — сиял он. — «Смертельное влечение»! 1988 год, Майкл Леманн. Вайнона Райдер, Кристиан Слейтер. Чёрная комедия про школу. Фильм захватил всех. Особенно Тони. — Я придумал кое-что, — сказал он после фильма. — Что? — Песни. По мотивам. Целый мюзикл. Он взял гитару и начал играть. Одна песня, вторая, третья... — Тони, — выдохнул Майк. — У тебя тут на целый мюзикл материал! Глава 19. Вдохновение Несколько дней Тони почти не выходил из комнаты. А потом вышел с толстой папкой. — Готово, — сказал он. — Сюжет, песни, ноты для всех инструментов. — Тони, ты гений! — восхитились все. Директор согласился на мюзикл. — Актовый зал в вашем распоряжении. Но людей и реквизит ищите сами. — Справимся. Начались поиски актёров и музыкантов. Было нелегко, но постепенно компания росла. Нашлись барабанщик, клавишник, массовка. Тони раздал ноты. — Ты сам это написал? — удивлялись музыканты. — Сам. — Круто. Репетиции шли полным ходом. В день премьеры актовый зал был полон. Ученики, учителя, родители, спонсоры. Никто не знал, что среди зрителей сидят репортёры. Тони вышел на сцену. — Приветствую вас всех. Этот мюзикл создан по фильму «Смертельное влечение» 1988 года режиссёра Майкла Леманна. Песни написал я. Всем приятного просмотра. Зал зааплодировал. Мюзикл шёл своим чередом. Особенно напряжённым стал момент, когда Марта прыгнула. Зал ахнул. А потом на сцене появился Джей Дин. Тони с причёской, которую ему сделали подружки Вероники. — Тук-тук, — сказал он. — Прости, что через окно. Никаких манер, знаю, знаю. — Пошёл вон! — крикнула Вероника. — Так ты в гардеробной? Давай, открой дверь! — Один мой крик — и копы будут! — Я всё простил, детка! Мы идём на вечеринку! — Что? — Наши одноклассники подписали петицию. Но лучше выйди и посмотри, что их ждёт. Музыка грянула. — Тобой я выброшен, как сор, хотел тебя убить, но, но — осознал, что это вздор, лучше будет школу истребить... Зал замер. — Причина в мудаках, ты оказалась в их сетях, ослеплена, оглушена, но я спасу тебя! — В тот день, когда ты прочь ушла, костяшки в кровь разбил. Бам-бам-бам! С глаз упала пелена. Мораль — дерьмо, а этот мир прогнил. — Я бомбу взял с собой и вам устроим небольшой. Оставим лишь мечтой их выпускной. — Должен я быть твоим? Эти споры смешны. И завершим то, что начали мы. — Можешь быть моим, когда спортзал слетит с петель, и все внутри сгорят. Мы оставим на костях записку: для чего весь маскарад? — Все мы этим безоблачным днём умрём! Пусть дойдёт, как был юности в нас. Подпись — студенты Вестербурха! Бай-бай! — Повсюду пламя, дым и прах. Зефир поджарим на углях. Обнимешь крепко ты меня, потрёшь огнём. — Вероника! Дверь открой! Дверь открой, ну же! Вероника, ну же открой! — Вероника, нам с тобой незачем спорить! — Вероника, твёрдую дверь сломаю. Раз, два — нахер! Грохот. — О боже, нет! Вероника, только не уходи! Я лишь мог тебе. Я не справлюсь один... Впрочем, выбора нет. Свет погас. Зал взорвался аплодисментами. Битва с Дином. Вероника ранила Тони. — Ты... ты меня ранила, — прошептал он. — Но я не злюсь. — я не успею унести бомбу. У меня нога... — Я помогу, — сказал он, забирая бомбу. — Живым я отсюда всё равно не уйду. Живи. За нас двоих. Он ушёл за кулисы. Грохот. Тишина. Вероника осталась одна. Финальная песня. — Ты ушёл, а я осталась... Прощай, Джей. Прощай, моя любовь. Свет погас. Овация. На сцену вышли все участники. Директор объявил: — Энтони Клоутхерн — автор песен и исполнитель главной роли! Вероника — наша главная героиня! Лёня, Майк, Кендзи, все музыканты, осветители, звукорежиссёры — вся команда! Зал ревел. А потом к ним подошли репортёры. — Мы были в зале и всё сняли! Сюжет завтра в новостях! — Завтра? — удивились все. — Ага. Вы теперь звёзды. — Весь мюзикл снимался на видео, — объявил директор. — Несколько камер, разные ракурсы. Для родителей и для прессы. — Нас снимали? — ахнул Лёня. — И никто не сказал? — Сюрприз, — улыбнулся директор. --- Тони собрал команду. В руках — две аудиокассеты. — Мы записали все песни из мюзикла. Только для тех, кто участвовал. Он раздал кассеты каждому. Веронике — отдельную. — Это тебе, — сказал он. — С бонус-треком. Тем, который я написал для тебя. Она обняла его. — Спасибо. Дома их ждала записка. «Уехали в командировку в Краснодар. На месяц. Деньги в комоде. Целуем». — На месяц? — удивился Лёня. — Мы за старших, — сказал Тони. Компания разошлась по домам. Тони и Вероника остались вдвоём. — Мы одни, — сказала она. — Одни. Впервые за долгое время. — Это хорошо. — Хорошо. Потому что мы вместе. Они обнялись.