Chapter 4: The Demon No Longer Burns

                   Томиока начал писать два отдельных письма для Главы Корпуса и наставника. Он выдохнул, пытаясь снова выразить все, что ему нужно было сказать. Был демон по имени Танджиро, который с легкостью сломал его меч, но его семья говорит, что он не съел ни одного человека. Он кажется особенным из-за того, какой он спокойный, и Томиоке хотелось в это верить. Тем более что он не мог отправиться на новое задание по двум причинам. Он не смог бы выполнить задание без нового меча, и он до сих пор не отправил письмо с просьбой о выковке меча. А вторая причина заключалась в том, что мирно спала в обнимку со своими младшими братьями и сестрами. Томиока бросил взгляд через плечо на демона, из его открытого рта торчали клыки, а Такео лежал у него на груди.       Ему все равно пришлось бы остаться в доме, пока он ждал ответов на свои письма. Сломанный меч Томиоки был достаточно длинным, чтобы он мог защититься, если бы потребовалось. Поэтому он даст себе некоторое время понаблюдать за новообращенным демоном, чтобы убедиться, что его слова и слова его семьи правдивы. Если нет, он сможет остановить Танджиро, прежде чем тот станет таким же, как те монстры, с которыми он сталкивался раньше. А пока ему нужно будет составить письмо-запрос на новый меч. Затем, после того как он соберет достаточно доказательств, проведя время в доме Камадо, он отправит отчеты. ***       Прошло много времени, а письмо для его наставника так и не было доставлено. Кузнец должен был уже начать работу над его мечом, но на ковку потребуется время, однако что-то удерживало его от завершения письма Главе. Столп не был уверен, что все это из-за того, что дети баловали его старого ворона, или из-за его нерешительности признать, что он позволил демону жить даже при таких обстоятельствах. Или, может быть, это слова Камадо Ки, звучащие у него в голове, были причиной его нерешительности. Он был уверен, что Глава сочтет ситуацию скорее многообещающей, чем опасной. Он не мог избавиться от чувства неуверенности в том, стоит ли заканчивать доклад.       Томиока выглянул в открытую дверь, ведущую на улицу, и увидел, как его ворона прыгает по снегу, следуя за семенами, которые Ханако раскладывала для него. На заднем плане он видел, как другие дети с удвоенной энергией занимаются своими домашними делами. Незуко шла рядом с Такео, перекинув через плечо охапку веток. Затем он посмотрел в дальний угол комнаты, где отдыхал Танджиро со спящим Рокутой, надежно прижатым к его груди. Когтистая рука Танджиро обхватила младшего брата, словно щит, в то время как другая рука была расслабленно вытянута вперед, словно спящий меч, готовый нанести удар. Он вернулся к нацарапанному письму, в котором излагал свои мысли и факты о текущей ситуации, с которой столкнулся. Томиоке просто нужно было больше информации. Как только он ее получит, он отправит письмо.       Томиока планировал отправить письмо своему учителю сегодня, чтобы поблагодарить его за мудрость в этом особом случае. В письме он просил Урокодаки пока не приходить на гору, пока Томиока не убедится, что ему нужна помощь. Он услышал взрыв смеха, который заставил его оглянуться на улицу, где Незуко несла длинный факел, а Шигеру висел на ветке. Сбитый с толку, Томиока еще раз взглянул на спящего демона, прежде чем медленно выйти наружу, туда, где остальные братья и сестры занимались домашними делами. — Что происходит? — спросил Томиока, переводя взгляд на кучу факелов, сложенных у стены дома. Казалось, что их было двенадцать, и не было веревки, чтобы связать их вместе. Ханако, младшая дочь, подбежала к нему. — Гию-сан, сегодня Новый год! — она остановилась прямо перед ним и потянула за его хаори. Девочка подняла голову и посмотрела на него. — Вы что, забыли? — Кажется, так и есть. — Вы же не станете спать сегодня ночью? — Ханако встряхнула своим хаори, и взгляд ее чистых щенячьих глаз умолял его остаться. Он прикусил губу и отвел взгляд от этих глаз, хотя маленькие ручки продолжали теребить ткань. — Зачем?       Ханако рассмеялась, снова привлекая его внимание к сияющей улыбке на своем лице. При виде этого его сердце немного смягчилось. Он был рад, что Мудзан не причинил вреда такому ребенку, как она. — Старший брат Танджиро танцует наш семейный танец Кагура!       Очевидно, громкий голос Ханако заставил Незуко подойти к ним, а Рокута теперь лежал у нее на спине, завернутый в перевязь. — Ханако, ты пытаешься рассказать нашему гостю о новогоднем танце? — спросила она, в результате чего Ханако подтвердила. Незуко улыбнулась и рассмеялась над младшей сестрой. — Если вам интересно, я могу ответить. — Услышав ворчание Такео, Незуко оглянулась на брата. — Это традиция, старший сын каждый год исполняет танец Кагура от заката до восхода солнца, чтобы помолиться о защите и благополучии нашей семьи. Мы работаем с огнем, поэтому танец — это форма молитвы богу огня Хиноками, чтобы он защитил нас от травм при выполнении нашей работы. — Потому что вы продаете древесный уголь. — Прокомментировал Томиока. — Да, наш старший брат делает это, чтобы мы не обожглись! — взволнованно сказала ему Ханако с сияющей улыбкой. — Танец Кагура — это особенная церемония, которая продлится всю ночь. — Незуко замолчала, её брови сошлись на переносице, когда она посмотрела через его плечо на дом позади него. — Однако в этом году все будет по-другому, особенно с Танджиро... не так, как раньше. — Вам нужно обязательно это увидеть! — Ханако, Гию-сан наш гость. — Сказала Незуко младшей сестре, мягко убирая ее руку со штанов Гию, в которые та вцепилась. Она вздохнула и ободряюще улыбнулась ему. — Вы не обязаны смотреть церемонию, если не хотите. Я уверена, что вам нужно отдохнуть.       Томиока поднял руку. — Все в порядке. Мне не нужен отдых.       Он мог бодрствовать дольше из-за характера своей работы. И ему хорошо известны свои пределы. Томиока присоединился к остальным, помогая Такео подбросить поленьев в костер, чтобы они прогорели, и с помощью обломка меча насадил рыбу для еды. День тянулся медленно, но верно, солнце начало садиться за белоснежную гору. Его заставили помогать Ки готовить церемониальный курган с факелами, в то время как дети бросились в дом, чтобы подготовить старшего сына к церемонии. Хлопнувшая дверь привлекла его внимание к демону, который спешил прямо к кургану, одетый в традиционную одежду, с маской на лице. Дети последовали за ним, крича, что пора начинать танец, так как солнце уже скрылось за горизонтом.       К счастью, они как раз закончили расставлять факелы, когда появился Танджиро, поэтому Ки мягко оттолкнула его от факелов, когда Танджиро запрыгнул на холм. Дети улыбались и смеялись, обнимая Незуко и Ки, когда все уселись на землю, чтобы посмотреть на ночное представление. Танджиро оттолкнулся ногой от земли, начиная двигаться. Томиока наблюдал, как он совершает, по меньшей мере, 12 движений размашисто в грациозном танце. У него перехватило дыхание, когда он понял, что в этих движениях есть что-то знакомое. Вот оно! Движения ног напоминали стиль Дыхания Воды, только с лишними элементами. Он почти списал это на совпадение, пока не увидел элемент стиля Дыхания Пламени в танце, когда руки Танджиро рассекали воздух. Томиока внимательно наблюдал за танцем, и образы других Столпов возникали у него в голове при каждом малейшем движении, которое напоминало ему об их основных формах меча. — Ваша семья всегда занималась продажей угля? — прошептал он Ки, которая крепко прижимала к себе Рокуту, который с возбужденным блеском в глазах следил за своим старшим братом. Томиока продолжил, когда мать повернулась к нему. — Среди ваших предков не было мечников? — Да. — Пробормотала Ки в ответ, со спокойной улыбкой переводя взгляд с него на своего сына. — Насколько можно было проследить родословную Камадо, наша семья всегда занималась добычей угля.       Томиока просидел там в тишине большую часть ночи, пока большинство детей дремали. Незуко спала, а Такео был вторым после нее. Трое младших детей быстро заснули, несмотря на холод. Но Ки была единственным наблюдателем, кроме Гию, кто не спал, чтобы понаблюдать за традиционным танцем Кагура. Он подумал, что детям будет немного сложнее заснуть, учитывая, какой холодной бывает зима. И все же почему-то вокруг танца Кагура было так тепло. Возможно, это были просто факелы, но ему казалось, что это нечто большее. Он сидел в этом знакомом тепле до тех пор, пока не почувствовал приближение восхода солнца. Это чувство было очень знакомо семье, в которой дети начали вставать прямо с восходом солнца, и солнечный свет пробивался к ним сквозь деревья. Томиока был не первый, кто это заметил, Ки первой подбежала к холмику, чтобы сообщить сыну о появлении солнца. — Танджиро, это нормально, если Танец закончится раньше. Нам нужно отвести тебя обратно в дом! Здесь нет облаков, которые могли бы защитить тебя. — Брат! — закричал Такео, бросаясь к холму, но отскочил в сторону, так как Танджиро продолжал танцевать, несмотря на приближающуюся опасность. Один за другим все братья и сестры, включая Столпа, стояли прямо на линии факелов, а Танджиро продолжал решительно танцевать. Томиока наблюдал, как он начал новый круг танца, когда солнечный свет устремился к нему. Дети тщетно пытались уговорить брата остановиться. Танджиро не кричал и не плакал, когда его кожа впервые начала гореть и дымиться на солнце. Он продолжал танцевать, вкладывая в свои движения все свое сердце и страсть. Томиока был близок к тому, чтобы набросить на демона свое хаори, чтобы хотя бы попытаться помочь, когда произошло то, что он не мог объяснить. Обожженная кожа начала заживать, принимая тускло-красный оттенок ожога, пока не стала нормальной. Танджиро продолжал двигаться, когда его ожоги начали исчезать. — Проклятье, — пробормотал Томиока, когда кожа Танджиро не прекратила гореть под лучами утреннего солнца. К тому времени, как Танджиро закончил свое выступление, вокруг кургана воцарилась тишина. Томиока в ужасе уставился на демона, который тяжело дышал после финального движения и приподнял маску, демонстрируя счастливую улыбку. — Я сделал это! — радовался Танджиро. Услышав радостный голос Танджиро, на лице которого не было ни ран, ни ожогов, семья Камадо высыпала на холм, чтобы обнять его. Объятия, в которые каким-то образом втянули и Гию? Он неловко присоединился к ним, похлопав Такео по спине. Он отвлекся от своих мыслей, пока счастливая семья не спустила Танджиро с холма. Ки рассказывала о праздничном ужине по этому случаю. ***       Ему нужно добавить информацию к письмам, прежде чем они будут отправлены. Это все, о чем он думал, пока шел за братьями и сестрами Камадо, которые все еще выглядели обеспокоенными из-за своего старшего брата, несмотря на их непринужденную беседу. Их старший брат, о котором идет речь, отмахивался от их беспокойства с ободряющей улыбкой. Не прошло и пятнадцати минут, как все братья и сестры, кроме Танджиро и Незуко, уютно устроились на татами. Всего несколько минут назад Незуко была близка к тому, чтобы заснуть, но волнение, вызванное выходом на солнце, придало ей сил. По крайней мере, так показалось.       Томиока знал, что многие из братьев и сестер, вероятно, чувствовали то же самое, но их тела были слишком уставшими, чтобы должным образом осознать, насколько судьбоносной стала ситуация. Демон, который может ходить под солнцем. Демон, достаточно сильный, чтобы не ограничиваться лунным светом. Тот, кого не смог бы убить ни его меч, ни тысяча мечей, даже если бы все они были нацелены ему в шею. Все мечи истребителей демонов теперь были бесполезны перед лицом Камадо Танджиро. Неужели так было всегда, и Танджиро просто никогда не знал об этом из-за своей чрезмерной осторожности? В тот день, когда они встретились, солнце было скрыто облаками, так как оно еще не поднялось высоко в небо. Но этим утром солнце взошло во всей своей красе и не оставило ни единого ожога на коже Танджиро.       Он опустился на колени в стороне, пока Танджиро и Незуко уговаривали своих братьев и сестер отдохнуть, поскольку все дела по дому были отложены на вторую половину дня. Томиока наблюдал, как все младшие братья и сестры задремали так же легко, как и проснулись. Когда Незуко начала проверять каждого из них, Томиока подошел к Танджиро, который сидел у стены, глядя на детей с выражением мягкого обожания. — Ты можешь ходить под солнцем. — Томиока начал прямо. Он уставился на Танджиро, который вздрогнул и быстро повернулся к нему с любопытством во взгляде. — Ни один демон не мог бы этого сделать.       Танджиро усмехнулся, неловко почесывая затылок под своими волнистыми рыжими волосами. — Я думал, мы установили тот факт, что я отличаюсь от других. — Так и есть. Но как? Вот ответ, который я пытаюсь найти. — Томиока ответил безучастно. Тут определенно есть нюанс, который ему нужно найти. Это не может быть простым совпадением, что один из тысяч демонов, созданных за сотни лет, оказался таким. — Что-то в тебе есть особенное. Ни один другой демон, о котором сообщалось, никогда не вел себя так, как ты. Нет никаких сообщений, ни письменных, ни устных, о демонах, которые не едят людей. — Может быть, они есть? — предположил Танджиро, разводя руками. — Они могут просто прятаться. — Хм. — Выдохнул Томиока, проводя рукой по лицу. Его взгляд скользнул к хаори. Красное — для его сестры, а желто-зеленое с рисунком — для Сабито. Если такие демоны существуют, то почему они не заявили о себе? Почему люди, которых он любил, должны были пасть от рук кровожадных тварей? Он вздохнул, переводя взгляд на Танджиро, который терпеливо сидел с озабоченным видом. Если он хотел получить ответы, ему нужно было во всем разобраться. Из того, что он знал от младших братьев и сестер, Танджиро был известен как самый добрый мальчик в городе. Тем не менее, было много людей, которые превращались в демонов и немедленно разрывали на части людей, которых они любили.       Старшие сыновья, которые убивали семью, о которой они заботились. Добрые юноши, которые не проявляли милосердия, когда разрывали на части свою невесту. Все они были демонами, которых ему приходилось уничтожать в прошлом. Человеческую суть Камадо было видно невооруженным глазом. Если это не то, что Томиока знал прежде, должно быть, была какая-то причина. — Давай еще раз поговорим о твоем рационе. — Томиока заговорил заметно тише, чем раньше, когда заметил, что Шигеру поворачивается во сне на другой бок. — Ты уверен, что ешь только сырое мясо животных? Было ли что-то не так с животными, которых ты съел? — Да. — Танджиро подтвердил это резким кивком. Он взглянул через плечо Танджиро и увидел, как Незуко откидывает назад волосы Ханако. — Я ел только мясо животных, и все они пахли нормально.       Томиока пристально посмотрел на необычного демона перед собой. Если это так, то почему другим демонам было так трудно контролировать себя? — Танджиро, пожалуйста, подумай хорошенько, употреблял ли ты что-нибудь еще?       Танджиро хотел покачать головой, но остановился. — Я выпил немного чая, который дала мне мама. — Он бросил взгляд туда, где за тонкой перегородкой, отделяющей гостиную от кухонной части, находилась кухня. — На вкус это было не так противно, как ужин. Однако я думаю, это потому, что она подмешала в него немного крови животного.       Томиока кивнула в ответ, а Незуко занялась тем, что уложила всех детей спать. Затем Незуко привлекла внимание Танджиро, начав рассказывать о его выступлении. Танджиро поспешил отмахнуться от комплиментов, но сестра не позволила ему уклониться от похвалы. Столп Воды подкрался к раздвижной двери и как можно тише приоткрыл ее, чтобы не привлекать к себе внимания. Томиока высунул голову и увидел, что мать готовит чай на плите, напевая какую-то песенку. — Камадо-сан, — обратился он, ступая на холодный камень, который на ощупь отличался от теплого дерева и циновок в комнатах. Мать повернулась к нему с доброжелательным выражением лица. — Вам нужно еще что-нибудь? — Пока нет. Но я не об этом хотел с вами поговорить. Танджиро сказал, что вы дали ему что-то, что он смог выпить. — Услышав его слова, мать нахмурилась и, казалось, задумалась. Ее рука потянулась к лицу, и она начала ритмично постукивать по щеке. Томиока добавил: — Что именно вы ему дали?       Она выглядела так, словно погрузилась в глубокие раздумья, прежде чем ее глаза загорелись от узнавания. — Я вспомнила. — Мать ударила кулаком по своей ладони. — Это просто старая настойка, которое я приготовила из цветочных лепестков и трав. Я делала то же самое для всех своих детей, которые заболели, а также для моего покойного мужа.       Томиока медленно и терпеливо подошел к Камадо Ки. У него были веские причины так себя вести. Он не знал, куда женщина положила его сломанный меч. Одно неверное движение — и он может столкнуться лицом к лицу со своим же оружием, не имея возможности защититься. — Могу я посмотреть, что вы добавляете в свое лекарство?       Камадо Ки некоторое время пристально смотрел на него, прежде чем подойти к стене, где была полка. Взяв с полки маленькую белую баночку, она открыла ее и показала смесь сухих цветочных лепестков, которые имели синеватый оттенок на фоне темного цвета, смешанного с маленькими веточками корней и крошечными листьями. — Вот оно, — сказала она, показывая ему содержимое банки во всей красе. — Хм. — Похоже на травяной сбор, из которого обычно готовят чай. И все же, несмотря на то, что оно казалось таким обыденным, в нем было что-то особенное. Ему нужно будет рассказать об этом своему наставнику, а возможно, и Главе. Томиоке нужны все знания и советы, которые он может получить, о том, как правильно справиться со всей этой уникальной ситуацией. Случай Танджиро особенный по сравнению с демонами, с которыми он сталкивался раньше, поэтому господин Убуяшики, возможно, согласится оставить его в живых. И в дополнение к этому неизвестному снадобью, которое помогло демону, также могло содержать полезную информацию. Ему нужно будет подготовить письма как можно скорее. Томиока услышал, как Ки удивленно хмыкнул, когда он развернулся на пятках и направился обратно к тому месту, где его письмо к учителю ждало завершения. С присутствием Танджиро и этим лекарством Корпус Истребителей демонов, возможно, станет на шаг ближе к победе в войне с Кибуцуджи Мудзаном.