Глава 4

Один из монолитовцев подошел ко мне, протягивая флягу с водой. — Пей, — сказал он, поднося ее к моим губам. Я жадно глотнула. Вода была теплой, с привкусом металла, но я пила, не в силах остановиться. Он позволил мне сделать несколько глотков, потом убрал флягу. — Хватит. Слишком много нельзя. Я хотела попросить еще, но слова застряли в горле. Какой смысл? Мне дали пайковую галету — сухую, жесткую, но это была еда. Я ела, с трудом проглатывая, пытаясь не думать о том, что будет дальше. Руки все еще были связаны за спиной, и монолитовец кормил меня, поднося куски к моему рту. Монолитовцы ели молча. Потом командир раздал указания на ночь. Двое на посту, остальные отдыхают по очереди. — Спи, — сказал командир. — Завтра долгий путь. Я постаралась лечь, подтянув колени к груди. Было холодно. Я дрожала, стуча зубами, пытаясь хоть как-то согреться. И один из монолитовцев бросил что-то на меня. Это был плащ. Старый, потрепанный, но лучше, чем ничего. Стало чуть теплее. Совсем чуть-чуть. Я лежала, глядя в потолок, и впервые за весь этот кошмарный день позволила себе просто… почувствовать. Весь ужас ситуации обрушился на меня разом. Я не знала, где я. Не знала, как попала сюда. Не знала, что со мной будет дальше. Меня захватили люди-фанатики, которые тащат меня к какому-то артефакту, и я даже не понимаю зачем. Вокруг — мертвая земля, полная смертельных опасностей. Я ранена, напугана и совершенно беспомощна. Слезы потекли сами собой. Тихо, бесшумно. Я плакала, уткнувшись лицом в плащ, стараясь не издавать ни звука. Не хотела, чтобы они видели. Мама, где ты? Что мне делать? Но ответа не было. Только тишина Зоны — мертвая, давящая, полная незримых угроз. Я не знаю, когда заснула. Наверное, от истощения. Сон был беспокойным, полным кошмаров — мутанты гнались за мной, красное небо пылало, и я бежала, бежала, но ноги вязли в трясине… Меня разбудил пинок в бок. Несильный, но настойчивый. — Подъем. Идем. Рассвет. Серый, тусклый, почти неотличимый от ночи. Я с трудом поднялась — все тело затекло, мышцы ныли. Веревку отвязали. Дали воды и еще одну галету. — Десять минут, — сказал командир. — Потом выдвигаемся. Я пыталась размять ноги, хотя бы немного восстановить кровообращение. А потом мы двинулись дальше. Шли весь день. С короткими остановками — минут на десять, чтобы я могла перевести дух. Монолитовцы не устали, но они подстраивались под меня. Я заметила странность — они избегали определенных мест. Командир вел группу широкими обходными путями, огибая зоны, которые внешне ничем не отличались от остальных. Но он знал. Каким-то образом он чувствовал опасность там, где я видела только пустую землю. Мы миновали заросли искореженных металлических конструкций — остатки какого-то завода. Огромные трубы лежали на земле, словно гигантские змеи. Цистерны проржавели насквозь, из них сочились маслянистые лужи непонятного цвета. — Не наступать в лужи, — бросил Молот, когда я чуть не шагнула в одну из них. Я отпрыгнула, сердце екнуло. Он даже не объяснил почему. Просто предупредил, и этого было достаточно. В Зоне любая лужа могла быть смертельной. К полудню мы вышли к какой-то возвышенности. Командир поднял руку — сигнал остановки. Все замерли. Впереди, метрах в пятистах, на склоне холма виднелись строения. Не развалины — настоящие здания, пусть и потрепанные. Забор из колючей проволоки, вышки с прожекторами. База. — Точка Омега, — сказал командир в рацию. — Группа Три прибыла. Запрашиваю разрешение на вход. Рация зашипела. Потом ответил мужской голос: — Группа Три, подтверждаю. Проход открыт. Добро пожаловать домой. Мы спустились по склону. По мере приближения я различала детали — бетонные бункеры, замаскированные под естественные холмы. Несколько наземных построек. Антенны на крышах. И люди. Десятки людей в такой же броне с символами Монолита. База встретила нас настороженным молчанием. Монолитовцы смотрели на меня — просто смотрели, не говоря ни слова. Я чувствовала эти взгляды на себе, холодные и оценивающие. Прижималась к Молоту, словно он мог защитить меня от них, хотя понимала абсурдность этой мысли. Нас провели в один из бункеров. Внутри было на удивление чисто — бетонные стены покрашены белой краской, на полу линолеум, тусклые лампы под потолком. Пахло антисептиком и чем-то техническим. — Оставайтесь здесь, — сказал командир. — Отдыхайте. Выдвигаемся через шесть часов. Меня отвели в маленькую комнату — три на три метра, железная кровать, стул, умывальник в углу. Окна нет, дверь запирается снаружи. Камера, по сути. Но в ней было тепло и сухо, и была кровать. Молот развязал мои руки. Я застонала, когда кровь хлынула в онемевшие запястья. Он молча вышел, и я услышала щелчок замка. Я осталась одна. Первое, что я сделала — рухнула на кровать и просто лежала, уткнувшись лицом в жесткий матрас. Каждая мышца болела. Нога пульсировала. Спина ныла, а голова кружилась от усталости. Но я была жива. Пока еще жива. Я заставила себя встать. Подошла к умывальнику — из крана текла холодная вода, ржавая поначалу, потом чище. Я умылась, смывая грязь и пот. Посмотрела на свое отражение в тусклом металлическом зеркале над раковиной. Чужое лицо смотрело на меня. Бледное, с темными кругами под глазами. Запекшаяся кровь в волосах. Царапины на щеках. Потрескавшиеся губы. Это я? Это правда я? Два дня назад — нет, один? — я была обычной девушкой. А теперь… Дверь открылась без стука. Я вздрогнула, резко обернувшись. На пороге стоял мужчина. Пожилой, лет пятидесяти-шестидесяти, с проседью в коротко стриженных волосах. Без противогаза — первое лицо, которое я увидела здесь. Усталое лицо с глубокими морщинами, серыми глазами, которые смотрели на меня с каким-то странным выражением. — Садись, — сказал он, кивая на кровать. — Мне нужно осмотреть твои раны. Я не двигалась, прижавшись спиной к стене. — Я врач, — добавил он, показывая потрепанную медицинскую сумку. — Зовут Михаил. Командир сказал, ты ранена. Нога и спина. Мне нужно проверить, нет ли инфекции. Врач. Может, первый адекватный человек за все это время. Я медленно подошла к кровати и села. Он опустился рядом на стул, открывая сумку. — Покажи ногу. Я стянула кроссовок и закатала джинсы. Бинт пропитался кровью и грязью, прилип к ране. Врач начал осторожно разматывать его. Я сжала зубы, сдерживая стон. — Рваная рана, — пробормотал он. — Глубокая. Когда это произошло? — Вчера. Или позавчера. Я… не помню точно. Он кивнул, доставая антисептик. Обработал рану — я вскрикнула, когда жидкость обожгла рваные края. Потом он наложил чистый бинт, туго, профессионально. — Спина. Раздевайся. Я колебалась, потом стянула куртку и футболку. Осталась в одном лифчике, чувствуя себя беззащитной. Врач присвистнул, увидев синяк. — Обширная гематома. От плеча до поясницы. Чем ударили? — Прикладом автомата. Зомби… — Повезло. Еще немного — и сломал бы. Он обработал и это место, нанес какую-то мазь. — Все, — сказал он, собирая инструменты. — Заживет. Главное — не напрягайся. Отдыхай пока можешь. Он встал, направляясь к двери. Я не сдержалась: — Что… что со мной будет? Врач остановился. Не обернулся. Стоял спиной ко мне, и я видела, как напряглись его плечи. — Не знаю, — сказал он тихо. — Монолит решит. И вышел, закрыв дверь. Замок щелкнул. Я оделась дрожащими руками и легла на кровать. Шесть часов до выхода. Шесть часов передышки. Я не знала, что ждет меня дальше. Но сейчас, в этой маленькой теплой комнате, я могла хотя бы отдохнуть. Поэтому закрыла газа и провалилась в тяжелый, беспокойный сон. *** Меня разбудил стук в дверь. Резкий, настойчивый. Я вскочила, дезориентированная. Где я? Что происходит? Потом память вернулась, накатив тяжелой волной. База. Монолитовцы. Я их пленница. Дверь открылась и на пороге появился Молот. — Собирайся. Выдвигаемся через десять минут. Он бросил мне что-то. Я поймала — оказался рюкзак. Не мой, другой. Новый спальник, фляга с водой, несколько пайков, фонарик. — Одевайся теплее, — добавил он. — Будет холодно. Я быстро собралась. Рюкзак был легким — ничего лишнего, только необходимое. Я надела куртку, проверила ногу — бинт держался, боль стала терпимой. Когда я вышла, группа уже ждала снаружи. — Построение как прежде, — сказал командир. — До Великого Храма два дня пути. Через Красный Лес и город. Будьте готовы ко всему. Мы вышли за периметр базы. Другие монолитовцы провожали нас молчаливыми взглядами. Мы двинулись на север. Ландшафт снова изменился. Деревья становились все реже, но те, что попадались, были странными. Слишком высокие, с искривленными стволами. Кора местами светилась тусклым зеленоватым светом. Листьев почти не было — только голые ветви, тянущиеся к серому небу, как когти. Мы шли молча. Я привыкла к этому молчанию — оно стало фоном, на котором выделялись только важные звуки. Скрип снаряжения. Хруст под ногами. Далекое эхо — то ли ветер, то ли что-то еще. К вечеру мы вошли в лес. Настоящий лес, густой и темный. Но деревья… Эти деревья были не просто мертвыми. Они были красными. Кора цвета запекшейся крови. Ветви, словно вены, переплетались над головой. Земля под ногами тоже была красной — то ли от опавшей хвои, то ли от чего-то еще. Командир остановил группу. Молот протянул мне респиратор — простой, тканевый, явно не особо эффективный. Но лучше, чем ничего. Я натянула его, и дышать сразу стало тяжелее. Воздух проходил сквозь фильтры с трудом, приходилось делать глубокие вдохи. Мы вошли в лес. Тишина здесь была абсолютной. Даже ветер не шумел в мертвых ветвях. Только наши шаги, приглушенные слоем хвои на земле. Я чувствовала… что-то. Покалывание на коже. Тяжесть в голове. Тошноту, подкатывающую волнами. Радиация. Она здесь была повсюду, невидимая, но ощутимая. Детектор на поясе командира начал щелкать. Сначала редко, потом все чаще. — Быстрее, — бросил он. — Задерживаться нельзя. Мы ускорили шаг. Я почти бежала, прихрамывая, держась за рюкзак Молота, чтобы не отстать. Голова кружилась. В глазах мелькали цветные пятна. Сколько мы шли? Час? Два? Время потеряло смысл. Красные стволы мелькали мимо, сливаясь в сплошную стену. Я дышала тяжело, каждый вдох давался с трудом. И вдруг впереди что-то двинулось. Командир мгновенно вскинул автомат. Вся группа замерла. Из-за деревьев вышло… существо. Кабан. Нет, не кабан. Что-то, что когда-то было кабаном. Огромное, размером с корову, с клыками длиной с мою руку. Шкура покрыта наростами, язвами, из которых сочилась желтоватая жидкость. Глаза — маленькие, злые, светящиеся красным. Мутант медленно повернул массивную голову, оценивая нас. Я видела, как вздымаются его бока при дыхании. Видела пар, вырывающийся из ноздрей. — Не двигаться, — прошептал командир. — Замереть. Мы стояли, как статуи. Я не дышала, сжимая лямки рюкзака так, что побелели костяшки. Мутант фыркнул, выпуская облако пара. Сделал шаг вперед. Еще один. Он шел прямо на нас. — Приготовиться, — тихо сказал командир. Пальцы легли на спусковые крючки. Я видела, как напряглись их плечи. И тут из-за деревьев слева выскочило еще одно существо. Собака. Она выглядела иначе, чем те собаки, с которыми я встречалась раньше. Она ринулась на кабана с диким воем. Мутанты столкнулись. Удар был такой силы, что я услышала хруст ломающихся костей. Кабан взревел и боднул собаку клыками. Та взвизгнула, но вцепилась зубами в шею противника. — Обходим! — рявкнул командир. — Сейчас, пока отвлечены! Мы побежали. Я бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и камни. Позади раздавались рычание, визг и хруст. Мы выскочили из зоны битвы и продолжали бежать. Бежали, пока командир не подал сигнал остановиться. Я упала на колени, задыхаясь. Легкие горели. В боку кололо. Респиратор пропитался потом, прилипал к лицу. — Дальше, — Молот подтянул меня за руку. — Еще не вышли из зоны. Мы продолжили путь, теперь быстрым шагом. Красные деревья постепенно редели. Дозиметр щелкал все реже. Еще полчаса — и мы вышли на опушку. Командир разрешил снять респиратор. Я сорвала свой и жадно глотнула воздух. Он все еще был странным, с металлическим привкусом, но лучше, чем в Красном Лесу. — Привал, — сказал командир. — Пятнадцать минут. Я рухнула на землю рядом с поваленным деревом. Руки тряслись. Сердце колотилось. Перед глазами все еще стояла картина — два чудовища, раздирающие друг друга. Кровь. Клыки. Рев. Это был не фильм. Это была реальность. Молот протянул мне флягу. Я пила, проливая воду на подбородок. Он не торопил. Просто стоял рядом, глядя в сторону леса. Мы тронулись дальше, когда тридцать минут истекли. Впереди показались развалины. Много развалин. Целый город. Но то, что я видела сейчас, было хуже любых фотографий. Здания рассыпались. Не просто ветшали — именно рассыпались, словно время ускорилось здесь в сотни раз. Бетон крошился, обваливался целыми пластами. Арматура торчала из стен, ржавая, скрученная. Окна зияли черными провалами. И тишина. Мертвая, абсолютная тишина. Мы вошли в город. Я шла, оглядываясь по сторонам. Детская площадка с облезлым колесом обозрения. Школа с выбитыми окнами, из которых высыпались горы учебников. Магазин, витрина разбита, внутри полки были завалены мусором. Жизнь остановилась здесь мгновенно. И никогда не вернулась. — Осторожно, — бросил командир. — Здесь водятся снорки и контроллеры. Держитесь вместе. Контроллеры. Я слышала о них. Мутанты с псионическими способностями. Могут воздействовать на разум, вызывать галлюцинации, сводить с ума. Страх сжал горло, и я прижалась ближе к Молоту. Мы шли по заросшим улицам. Асфальт растрескался, сквозь него пробились деревья. Машины стояли там, где их оставили тридцать лет назад — ржавые остовы, обросшие мхом. И вдруг я услышала звук. Шаги. Тяжелые, неровные. Откуда-то справа. Командир мгновенно поднял кулак — сигнал замереть. Все застыли. Из-за угла разрушенного здания вышла фигура. Человек. Вернее, то, что когда-то было человеком. Сталкер в изодранном комбинезоне, противогаз разбит. Лицо серое, глаза мертвые. В руках автомат, но он держал его неправильно, словно забыл, как им пользоваться. Зомби. Он стоял, покачиваясь, глядя в нашу сторону невидящим взглядом. Потом открыл рот, и оттуда вырвался хриплый стон. Ему ответили. Справа. Слева. Впереди. Из развалин начали выползать фигуры. Десятки фигур. Зомбированные сталкеры, окружавшие нас со всех сторон. — В круг! — рявкнул командир. — Спина к спине! Монолитовцы мгновенно перестроились, образовав круг. Меня втолкнули в центр. Я упала на колени, закрыв голову руками. Первый зомби двинулся вперед. Командир выстрелил — одиночный, точный выстрел в голову. Зомби рухнул. Но остальные не остановились. Они пошли на нас — медленно, неотвратимо, издавая жуткие стоны. Начался бой. Выстрелы гремели со всех сторон. Монолитовцы стреляли короткими очередями, не тратя патроны зря. Каждый выстрел — попадание. Каждое попадание — смерть. Зомби падали, но на их место выходили новые. Двадцать. Тридцать. Я сбилась со счета. — Перезаряжаюсь! — крикнул кто-то справа. — Прикрыл! — ответил Молот, поворачиваясь. Я лежала, зажав уши руками, пытаясь не слышать. Грохот выстрелов. Стоны зомби. Лязг перезаряжаемых магазинов. И вдруг я увидела его. В темноте между зданий. Еще один зомби, но этот был другим. Больше. Сильнее. Он не шел на нас напрямую. Он крался. Обходил. Целился в спину командиру. Поднимал автомат. Я не думала, а просто закричала: — Командир, сзади! Командир развернулся в последний момент. Выстрел зомби прошел мимо, распоров воздух там, где секунду назад была его голова. Командир выстрелил в ответ — трижды. Зомби рухнул. — Хорошая работа, — бросил командир, даже не оборачиваясь ко мне. Но его тон изменился. Стал чуть… теплее? Или мне показалось. Бой продолжался еще минут десять, пока не добили последнего зомби. Тишина опустилась снова. Монолитовцы проверяли оружие, пересчитывали боеприпасы. Я медленно поднялась на ноги, дрожа всем телом. Вокруг лежали тела. Десятки тел. Кровь на асфальте. В воздухе стоял запах пороха и разложения. — Раненых нет, — доложил Молот. — Расход боеприпасов — критический. Запросить пополнение на следующем опорном пункте. Командир кивнул. Посмотрел на меня. — Ты предупредила. Я не знала, что ответить. — Запомню, — добавил он и отвернулся. — Движемся дальше. Быстрее, пока не подтянулись новые. Мы побежали. Почти бежали по улицам города, петляя между развалин. Я спотыкалась и бежала снова. Пыталась перелезть препятствия там, где монолитовцы их легко перепрыгивали. Легкие горели. Нога болела так, что хотелось закричать. Я отскочила в сторону, чтобы было легче, и вдруг мир изменился. Что-то было не так. Воздух стал другим — густым и давящим. — Нет, — прошептала я. — Только не это… Меня швырнуло. Закрутило. Рвало на части и собирало заново. Я кричала, но не слышала собственного голоса. Только звон. Оглушительный, нестерпимый звон, заполнявший все. Падение. Удар. И мир взорвался белым светом.