Not the Right Time, Not the Right Place

Arctic Monkeys — Fire And The Thud Cigarettes After Sex — Sweet The 1975 — Somebody Else Keshi — Drunk По камушку- Settlers Машина Чана ехала медленно, будто и ей не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. В салоне было тихо. Чан сосредоточенно смотрел на дорогу, Феликс дремал, уткнувшись в стекло, Чанбин что-то тихо напевал себе под нос. Сзади Джисон и Хёнджин лежали, почти не двигаясь. Плечо к плечу. Джисон что-то пробормотал во сне, Хёнджин неосознанно сдвинулся ближе. Это выглядело слишком спокойно. Слишком… по-домашнему. Минхо смотрел на них недолго. Просто отметил и отвернулся к окну. — Мы подъехали, — тихо сказал Чан. Минхо вздрогнул, будто его выдернули из мыслей. Он быстро накинул рюкзак на плечо, открыл дверь. Холодный ночной воздух сразу ударил в лицо. — Спасибо, — сказал он, наклонившись к Чану. — За всё. — Не за что, — Чан улыбнулся. — Напиши, как дойдёшь. Минхо кивнул. Перед тем как закрыть дверь, он ещё раз посмотрел в салон. Джисон и Хёнджин всё так же лежали рядом, Феликс тихо сопел, Чанбин улыбался во сне. Он задержался на секунду. Потом всё-таки закрыл дверь. Подъезд встретил его гулкой тишиной. Лампочка мигала, лифт не работал. Он поднялся по лестнице пешком, считая ступени просто чтобы не думать. Ключ провернулся в замке слишком громко. Дома он даже не включил свет. Скинул рюкзак у двери, куртку не снял просто прошёл в комнату и рухнул на кровать. Потолок был тёмным, знакомым. Мысли путались. Он уснул так же, не успев ничего решить. ⸻ Солнце ударило прямо в лицо. Минхо резко открыл глаза, сел и сразу понял, что он проспал. Телефон показал время, от которого внутри неприятно сжалось. — Чёрт… — выдохнул он. Но вместо паники вдруг пришло странное спокойствие. Он встал, пошёл в душ, долго стоял под водой, пока остатки ночи окончательно не смыло. Потом надел чистую одежду — не привычную, другую. Словно специально. Такси довезло его быстро. Он вбежал в школу, перепрыгивая через две ступеньки, нашёл нужный коридор, класс. Дверь была приоткрыта. Учителя не было. Все сидели по местам, кто-то разговаривал, кто-то уткнулся в телефон. Минхо выдохнул и пошёл к своей парте и сразу остановился. Там уже сидел одноклассник. Он напрягся. В голове мелькнуло знакомое чувство: опять объяснять, опять неловкость. — Минхо. Он обернулся. Чанбин махнул ему рукой. — Иди сюда, — сказал он. — Тут твоё место теперь. — Что? — Минхо растерялся. — Мы попросили пересесть, — пожал плечами Чанбин. — Так удобнее. Будешь с нами сидеть Минхо на секунду завис, потом улыбнулся по-настоящему. Он подошёл ближе. — Привет, — сказал он уже всем сразу. — О, живой, — усмехнулся Чан. — Мы думали, ты не придёшь, — добавил Феликс. — Он просто эффектно опаздывает, — сказал Хёнджин. Джисон встал и подошёл ближе, обнял Минхо сбоку быстро, будто между делом. — Садись давай, — сказал он. — У нас планы. — Какие? — спросил Минхо, опускаясь на стул. — Обсудим, — Джисон усмехнулся. — После уроков. Они заговорили все сразу, перебивая друг друга. Минхо слушал, отвечал, смеялся. Всё было… нормально. Даже хорошо. И всё же он почувствовал взгляд. Тяжёлый. Долгий. Минхо поднял глаза — с заднего ряда на него смотрел Ин Сон. Не улыбаясь. Не отводя глаз. Минхо выдержал взгляд пару секунд. Потом отвернулся. Это ведь не конец. ______ Прошло довольно много времени между этими промежутками. Всё будто понеслось слишком быстро, но при этом естественно. Они сидели вместе на уроках, ели за одним столом, шли одной толпой по коридорам, спорили, смеялись, выбирали одежду в магазинах, толкались плечами, делали вид, что им всё равно, кто рядом — хотя это давно было не так. Джисон и Минхо всё чаще оставались вдвоём. Иногда это происходило случайно: остальные расходились раньше, кто-то не мог, кто-то устал. Иногда будто специально. Они просто шли рядом, без цели. Пинали камни, заходили в круглосуточный магазин за ерундой, садились на бордюр и говорили ни о чём и обо всём сразу. Они дурачились. Перебивали друг друга. Смех у них был громкий и искренний, такой, который не нужно сдерживать. Минхо ловил себя на том, что рядом с Джисоном он не думает, как выглядит и что скажет. Джисон на том, что рядом с Минхо ему не нужно быть «удобным» или «крутым». Иногда они просто шли молча и это тоже было нормально. Было ощущение, будто они знакомы не месяцы, а целую жизнь. Будто где-то между шутками, толчками и случайными прикосновениями возникло что-то очень тихое, но устойчивое. Это не было дружбой в привычном смысле. И не было обычной привязанностью. Это было чем-то большим но таким, о чём нельзя говорить вслух. Даже думать слишком прямо страшно. Хёнджин это видел. Он не устраивал сцен, не задавал вопросов. Просто стал чаще проводить время с Феликсом. Тот был рядом, тёплый, внимательный, умел слушать. С ним было спокойно. Но это спокойствие всё равно отличалось от того, что раньше было с Джисоном. Феликс не заменял его. И Хёнджин это знал. Время шло быстро. Два месяца пролетели так, будто их кто-то перелистнул. Они уже не «привыкали» друг к другу, они просто были вместе. Полноценно. Без недомолвок. Без лишних слов. Секретов почти не осталось. Каждый был привязан, но по-своему. Кто-то громко, через смех и шутки. Кто-то тихо, через взгляд или присутствие рядом. Кто-то через заботу, кто-то через ревность, которую не признавал даже сам себе. Они стали чем-то цельным. Не идеальным. Иногда шумным, иногда странным. Но настоящим. Как семья. Да. Как семья, которую не выбирают по крови, но выбирают каждый день. ⸻спустя три месяца. День был самый обычный, шумный, тесный, с запахом еды и гулом голосов. Столовая жила своей жизнью. Они наконец-то сидели все вместе. Целая неделя вроде бы ерунда, но для них это ощущалось слишком долго. За выходные каждый делал своё, кто-то пропадал с семьёй, кто-то с кем-то гулял, кто-то просто исчезал. И сейчас разговоры сыпались сразу, перебивая друг друга. — Ты серьёзно всю субботу проспал? — смеялся Чанбин. — Я восстанавливался, — отмахнулся Джисон. — Это важно. — Важно было прийти в воскресенье, — вставил Хёнджин. — Вот, вот, — подхватил Феликс. — Мы тебя ждали. Минхо сидел рядом, слушал, иногда улыбался, иногда вставлял короткие фразы. Было тепло. По-настоящему. Такое редкое чувство, когда ты не выпадаешь из разговора и не думаешь, как вписаться. Когда очередь перед раздачей немного рассосалась, он встал. — Я быстро, — бросил он через плечо. — Давай, — махнул Джисон. — Возьми и мне что-нибудь, если не жадный. — Сам возьмёшь, — усмехнулся Минхо. Он встал в конец очереди, смотрел на подносы, на еду, на людей впереди. Шум столовой приглушался, будто он на секунду выпал из общего потока. Когда наконец дошла его очередь, он взял поднос и уже собирался сказать, что ему положить. — Мне, пожалуйста… — начал он и вдруг обернулся, машинально, к их столу. Хёнджин сидел боком, Джисон почти лежал на скамье рядом, закинув на него руку. Они смеялись, толкались, Джисон что-то говорил слишком близко, и Хёнджин отталкивал его, но не всерьёз. Всё выглядело… спокойно. Живо. По-домашнему. Минхо тепло улыбнулся. И именно в этот момент как щелчок. — Смотри-ка, — раздалось сбоку, громко и нарочито. — Они и в столовой не могут без этого. Минхо замер. Он даже не сразу повернул голову. Ин Сон стоял неподалёку со своей компанией. Руки в карманах, на лице знакомая ухмылка, та самая, от которой всегда становилось не по себе. — Да ладно, — продолжил он, не понижая голос. — Вы посмотрите на него. — На кого? — кто-то из его друзей прыснул. — На Джисона, — Ин Сон усмехнулся. — Слишком уж он… мягкий для парня. Раздался смех. Короткий, противный. Минхо почувствовал, как у него напряглась челюсть. — С такими повадками, — продолжал Ин Сон, — неудивительно. Такие всегда притворяются «милыми». А потом — сами знаете. — Эй, — кто-то попытался его одёрнуть, но он только отмахнулся. — Да что «эй»? — Ин Сон повысил голос. — Это же жалко выглядит. Такие вещи вообще не должны быть нормой. В голове Минхо будто щёлкнуло. Руки сжались на краю подноса так сильно, что он почувствовал холод металла. Всё внутри поднялось резко и горячо, злость, стыд за чужие слова, ярость за то, что это говорится вслух, при всех, про человека, который сейчас просто смеётся за столом и ни о чём не подозревает. — Какого чёрта… — вырвалось у него тихо, но с такой интонацией, что он сам удивился. Ин Сон заметил его взгляд и усмехнулся ещё шире. — О, — протянул он. — А ты что, его защитник? Минхо развернулся к нему полностью. Поднос остался на раздаче. Еда перестала существовать. — Закрой рот, — сказал он ровно. — Ты мне приказываешь? — Ин Сон сделал шаг ближе. — Я сказал — закрой. Рот. Шум вокруг будто стал тише. Кто-то за соседними столами обернулся. Чанбин поднял голову первым. — Минхо? — окликнул он настороженно. Джисон тоже повернулся. Улыбка исчезла почти сразу, когда он увидел выражение лица Минхо. — Что происходит? — спросил он. Минхо не отвёл взгляда от Ин Сона. — Ты не имеешь права так говорить, — продолжил он, голос всё ещё был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. — Ни про него. Ни про кого. Ин Сон фыркнул. — Расслабься. Это всего лишь слова. — Нет, — Минхо шагнул ближе. — Это не «всего лишь». За их спиной уже вставали Чанбин и Чан. Хёнджин молчал, но его взгляд стал холодным. В воздухе повисло что-то тяжёлое. То, что уже не получится просто проигнорировать.Ин Сон усмехнулся, будто ему действительно было смешно. — Ты чего такой напряжённый? — протянул он. — Я вообще не с тобой говорил. Минхо смотрел прямо на него. Не зло, не истерично, слишком спокойно для человека, у которого внутри всё горело. — А мне плевать, с кем ты говорил. Ин Сон приподнял бровь. — Ого. С чего вдруг? — С того, — Минхо сделал шаг ближе, — что ты позволяешь себе слишком много. — Ты серьёзно сейчас? — Ин Сон хмыкнул. — Это столовая. Все всё слышат. — Вот именно, — коротко ответил Минхо. Ин Сон скользнул взглядом за его спину туда, где за столом всё ещё смеялись, не вникая. — Ты что, решил поиграть в правильного? — сказал он тише. — Или тебе просто нравится лезть не в своё дело? Минхо сжал зубы. — Это моё дело, когда ты несёшь чушь про людей, которых даже не знаешь. — Да ладно, — Ин Сон фыркнул. — Ты их знаешь две недели. Не смеши. — И что? — голос Минхо дрогнул едва заметно. — Этого достаточно, чтобы понять, что ты врёшь. Ин Сон прищурился. — А ты, значит, эксперт? — Нет, — Минхо качнул головой. — Я просто не ублюдок. На секунду между ними повисла тишина. Не громкая. Та самая, от которой по коже идёт холод. — Слушай, — Ин Сон наклонился ближе, — ты вообще понимаешь, как это выглядит? Ты так вспылил, будто тебя лично задело. Минхо не отвёл взгляда. — Может, задело. — Ага, — усмехнулся Ин Сон. — Вот оно что. — Не выдумывай, — резко сказал Минхо. — Ты просто привык, что тебе всё сходит с рук. — Потому что это правда, — Ин Сон пожал плечами. — Людям либо всё равно, либо они соглашаются. — Нет, — Минхо тихо выдохнул. — Просто не все хотят тратить на тебя силы. Он развернулся наполовину, будто собирался уйти, но остановился. — Запомни одну вещь, — сказал он уже спокойно. — Ты можешь говорить что угодно. Но если ещё раз откроешь рот в таком тоне, я снова буду рядом. И мне не обязательно объяснять почему. Ин Сон усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то раздражённое. — Ты странный, — бросил он вслед. — Слишком странный, чтобы это было просто так. Будто это реально лично тебя задело Минхо не ответил. Он забрал поднос, руки всё ещё слегка дрожали, и пошёл к столу. За его спиной разговоры снова набирали громкость, будто ничего не произошло. А он знал, произошло. И он сам до конца не понимал, почему именно сейчас и почему именно это оказалось той самой точкой. Минхо кивнул своим друзьям, чтобы они присели и вмешаться не обязательно. Они быстро расселись за столом шумно, как всегда. Подносы глухо стукались о поверхность, кто-то спорил из-за соуса, Чанбин уже что-то рассказывал с размахом рук. — Эй, — Чан наклонился к Минхо. — Ты чего там устроил? — Да забей, — Минхо махнул рукой, пытаясь улыбнуться. — Просто этот уёбок опять решил пошутить. Колко. Я не выдержал. — О-о-о, — протянул Чанбин. — Наш тихий Минхо умеет кусаться? — Видели бы вы его лицо, — засмеялся Феликс. — Он реально покраснел. — Да ты весь как помидор, — подхватил Джисон и толкнул его плечом. — Расслабься, герой. Минхо засмеялся вместе со всеми. Слишком громко. Слишком быстро. — Да нормально всё, — сказал он. — Просто настроение. Все приняли это легко. Смех пошёл дальше, разговоры снова переплелись, будто ничего и не было. Только Джисон смотрел на него чуть дольше обычного. Он смеялся тоже искренне, но взгляд у него был внимательный. Он знал, что Минхо так не злится. Не вспыхивает. Не идёт напролом. И это не вязалось с его «да нормально». Минхо жевал почти механически. Вкус еды исчез. Звуки будто отошли на шаг назад. Он слышал смех, но как через воду. Слышал своё имя, но с опозданием. Почему меня это так задело? Внутри всё ещё жгло. Не злостью уже — чем-то липким и неприятным. Он просто сказал гадость. Очередную. Почему именно это? Мысли, от которых хотелось отвернуться, лезли сами. А если… Если он прав? Если меня это задело потому, что… Желудок сжался. Минхо резко сглотнул и опустил взгляд в поднос. Нет. Бред. Это просто защита. Просто злость за друга. Он попытался ухватиться за это объяснение — простое, удобное. Но внутри что-то не сходилось. Слишком сильная реакция. Слишком личная. Он вдруг почувствовал отвращение. Не к Ин Сону. К себе. Какого хрена я вообще об этом думаю? Что со мной не так? — Эй, — Джисон наклонился ближе, понизив голос. — Ты точно окей? Минхо поднял голову слишком резко. — Да, — сказал он быстро. — Просто устал. Ночь была длинная. — Ага, — Джисон кивнул, не настаивая. — Если что — скажи. Он улыбнулся. Тепло. Обычно. Минхо ответил улыбкой. Отработанной. Правильной. Никто больше не спрашивал. Никто не заметил, как он стал тише. Никто, кроме него самого. А внутри всё ещё горело. И это пугало сильнее всего. Они встали почти одновременно. Подносы отъехали, стулья скрипнули о пол. Шум столовой тут же поглотил их — смех, разговоры, шаги. Минхо поднялся последним. — Мы пошли, — бросил Чанбин Феликсу. — Догонишь. Феликс кивнул, оставаясь за столом, он что-то искал в телефоне. Остальные уже двигались к выходу, переговариваясь, толкаясь плечами. Минхо шёл за ними, но словно не здесь. Тело двигалось само, а мысли где-то далеко, в вязком тумане. — Я… — он остановился. — Я в туалет схожу, окей? — Давай, — Джисон махнул рукой. — Мы у класса будем. Минхо кивнул и свернул в коридор. В туалете было прохладно и слишком тихо. Он подошёл к раковине, включил воду и уставился в зеркало. Лицо казалось чужим напряжённым, бледным, с тенью под глазами. — Что со мной не так… — прошептал он, почти беззвучно. Он плеснул холодной водой в лицо. Один раз. Потом ещё. И ещё. Холод обжигал кожу, но внутри ничего не менялось. Почему мне так мерзко? Почему я вообще думаю об этом? Он упёрся руками в раковину, наклонив голову. А если… если Джисон правда такой? Мысль возникла резко, как укол. — Нет, — тихо сказал Минхо самому себе. — Нет. Он тут же попытался вытолкнуть её. Это не может быть правдой. Это неправильно. Я не такой. Я нормальный. Он зажмурился. — Соберись, — прошептал он. За спиной щёлкнула дверь кабинки.Минхо открыл глаза. Ин Сон вышел медленно, будто специально не торопясь. Увидев отражение Минхо в зеркале, он усмехнулся, коротко, неприятно. Подошёл к соседней раковине, включил воду. Несколько секунд они молчали. Только шум воды. — Знаешь, — наконец сказал Ин Сон, не глядя на него, — обычные друзья так себя не ведут. Минхо замер. — Что? — голос вышел глухим. Ин Сон пожал плечами, всё ещё глядя в поток воды. — Обнимаются, липнут друг к другу, — он усмехнулся. — Это бросается в глаза. Минхо сжал пальцы до побелевших костяшек. — Тебя это не касается. Ин Сон наконец поднял взгляд, через зеркало. — Касается, — спокойно сказал он. — Потому что такие вещи — это клеймо. На всю жизнь. Он вытер руки, бросил бумажное полотенце в урну. — Один шаг и всё. Люди не забывают. Против будут все. Он наклонился чуть ближе. — Это билет в один конец. И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел.Дверь хлопнула. Минхо остался один. Ему показалось, будто его снова окатили холодной водой изнутри. Ноги стали ватными. Воздуха не хватало. Он смотрел на своё отражение и не узнавал себя. Почему мне так больно от его слов? Почему я вообще об этом думаю? Он чувствовал не злость. Не страх. Отвращение. К себе. Возможно ли тот факт, что он и есть.. Хотя нет, это не так. И Другие не такие. Они с Джисоном просто уважают друг друга сильно. Он на влюблен. Возможно Минхо медленно выключил воду. Провёл ладонями по лицу. Вдохнул глубже. — Прекрати, — прошептал он. — Просто прекрати. Но мысли не уходили.И именно это пугало сильнее всего. Минхо вернулся в класс почти незаметно. Сел не сразу, постоял у двери секунду, будто не до конца понял, где находится. Потом всё-таки прошёл к партам и опустился на стул. Он выглядел… не так. Плечи напряжены, взгляд пустой, будто он смотрел сквозь людей. Смех в классе звучал где-то далеко, приглушённо. Все это заметили. И почти все решили промолчать. Хёнджин — нет. Он мельком посмотрел на Минхо, прищурился и наклонился ближе. — Он опять что-то сказал? — тихо спросил он. — Ин Сон. Минхо вздрогнул, словно его выдернули из мыслей. — Нет, — быстро ответил он. — Да не… не из-за этого. — У тебя лицо такое, будто ты не спал три дня, — хмыкнул Чанбин, но без насмешки. — Просто плохо, — Минхо пожал плечами. — Пройдёт. Хёнджин хотел что-то добавить, но остановился. Лишь коротко кивнул, будто принял ответ или сделал вид. — Ладно, — сказал Чан. — Тогда вечером, как договаривались? — Да, — Минхо ответил автоматически. — Конечно. Он поднял взгляд. Джисон как раз говорил активно, увлечённо, размахивая руками. — Короче, сначала ко мне, потом можем выйти, — он смеялся. — Там вроде Феликс хотел что-то придумать. Хёнджин сидел рядом. Джисон почти неосознанно держал руку у него на плече, привычно, свободно. Минхо смотрел и чувствовал, как внутри что-то медленно сжимается. Не злость. Не ревность. Что-то липкое, неприятное. «Почему мне так… противно? Что со мной не так?» Джисон вдруг заметил его взгляд, улыбнулся и потянулся к Минхо, уже по привычке легко, без задней мысли. Его ладонь почти коснулась плеча. — Эй, — он наклонился ближе. — Ты точно ок— Минхо резко отстранился. — Не надо, — вырвалось у него. — Я сегодня… не смогу. Тишина упала мгновенно. Джисон замер. Хёнджин медленно убрал руку. Чанбин нахмурился. — В смысле? — осторожно спросил Джисон. Минхо только сейчас понял, что сделал.Сердце ухнуло вниз. — Я… — он выдохнул, потом вдруг нервно рассмеялся. — Да шучу я. Вы чего так напряглись? Он махнул рукой, делая вид, что всё нормально. — Блин, не пугай так, — фыркнул Чанбин. — Я уже подумал, ты реально куда-то пропадаешь. — Да, — подхватил Феликс. — Мы тут уже драму придумали. Все рассмеялись. Напряжение спало. Кроме одного. Минхо тоже улыбался. Даже смеялся. Кивал. Делал вид, что всё как обычно. Но внутри была буря. Мысли сталкивались друг с другом, спорили, давили. Почему я это сделал? Почему мне стало плохо, когда он просто… прикоснулся? Почему я вообще об этом думаю? Он опустил взгляд на парту. Снаружи всё было нормально. Внутри полное сопротивление. Будто что-то рвалось наружу, а он изо всех сил пытался удержать это глубже. ⸻ Вечер подкрался незаметно. Казалось, только что был день, а теперь уже все сидели на чемоданах, точнее, на рюкзаках и ждали перемену. Чанбин стоял рядом с Минхо и что-то активно показывал ему в телефоне. — Смотри, смотри, — он тыкал пальцем в экран. — Вот тут я реально чуть не упал. — Ты везде чуть не падаешь, — фыркнул Минхо, но всё равно наклонился ближе. Он и правда на пару минут забыл про утро, столовую, Ин Сона, все эти мысли. Чан был шумный, детский, глупый и это почему-то работало. Рядом Джисон и Хёнджин что-то обсуждали вполголоса, наклонившись друг к другу, а Феликс внезапно начал передразнивать Чана, копируя его голос и жесты. — «Ребята, я вообще-то серьёзный!» — протянул он. — ЭЙ! — Чан обернулся. — Я не так говорю! Все засмеялись. Звонок прозвенел резко, будто выстрел. — Всё, — Чан подкинул ключи в руке и кинул их Чанбину. — Сегодня ты. — Вы ещё пожалеете, — Чанбин поймал ключи. — Молитесь. — Главное не в столб, — сказал Феликс с серьёзным лицом. — Или хотя бы не сразу, — добавил Джисон. Они высыпали из класса почти бегом. У машины снова началась привычная суета. — Я в багаж, — сразу сказал Джисон, уже по инерции. И, как бы между прочим, посмотрел на Минхо. Минхо ничего не ответил. Просто открыл дверь и сел внутрь пикапа. На секунду повисла тишина. — ОПА, — первым отреагировал Чанбин. — Джисона отшили. — Это жестоко, — Джисон схватился за грудь. — Моё сердце. Он демонстративно вытер несуществующую слезу и повернулся к Феликсу. — Пойдёшь со мной? Я сегодня ранимый. — Конечно, — Феликс тут же уселся рядом. — Я тебя поддержу морально. — Спасибо, брат. Минхо отвернулся к окну, делая вид, что его это не касается. Он думал, что рядом с ним сядет Хёнджин. Уже даже приготовился к этому взгляду прямому, внимательному, будто тот всё понимает. Но Хёнджин, заметив, что место занято, на секунду задержался… и потом демонстративно сел впереди, рядом с водителем. Минхо выдохнул. Сам не понял с облегчением или с чем-то ещё. Чанбин завёл двигатель. Машина тронулась. Внутри было неожиданно тихо. Чанбин не болтал, сосредоточенно глядя на дорогу. Сзади Феликс и Джисон шумели, стучали по стеклу, смеялись, что-то напевали, перебивали друг друга. — Мы как дети, — хмыкнул Феликс. — Мы и есть дети, — ответил Джисон. — Пользуйся моментом. Они смеялись громко, легко. Будто два солнца в одной точке, слишком ярко, но приятно. Минхо смотрел в окно. Город проносился мимо, фонари тянулись длинными полосами света. Его мысли снова утянуло внутрь. Я вообще кто здесь? Я с ними всего… сколько? Месяца три? Он пришёл позже. Он не из начала. Не из «тогда». И вроде бы ему плевать, что кто думает. Или нет? Ему было по-настоящему хорошо с Джисоном. Проще всего. Легче всего. С ним можно было смеяться, молчать, быть собой. Так почему он сегодня оттолкнул его? Почему я так себя веду? Чего я боюсь? Минхо сжал пальцы, уставившись в отражение в стекле. Машина ехала дальше, к их месту, к привычной площадке. А у него внутри всё никак не могло найти спокойствие. И он уже начинал понимать: дело не в Джисоне. Дело в нём самом. Минхо реально устал. Не физически, а внутри. От мыслей, от самокопания, от того, что весь день крутил одно и то же по кругу. Он понял это внезапно, почти с раздражением. Хватит. Машина остановилась, двигатель заглох. Чанбин правда оказался нормальным водителем ни рывков, ни резких тормозов. — Ну всё, — сказал он, открывая дверь. — Живы. — Разочаровал, — протянул Джисон. — Я ставил на драму. — В следующий раз, — отозвался Чанбин. Они высыпали наружу. Холодный воздух ударил в лицо, будто обнуляя всё, что накопилось внутри. Кто-то толкнул кого-то плечом, Феликс подпрыгнул и попытался залезть Чану на спину. — Слезь, — засмеялся тот. — Я тебе не лошадь. — А выглядишь надёжно. Минхо стоял пару секунд в стороне. Потом резко выдохнул и пошёл к Джисону. — Эй, — он толкнул его локтем. — Ты чего сегодня так рано сдох? — Я не сдох, — возмутился Джисон. — Я экономлю силы. — Да-да, — Минхо ухмыльнулся и обнял его за плечи. — Слабак. — Отвали, — Джисон засмеялся и попытался вырваться. — Ты вообще-то только что меня игнорил. — Было дело, — спокойно сказал Минхо. — Проехали. Он обнимал всех, без разбора. Толкался, смеялся, подшучивал. Как раньше. Как неделю назад, когда всё было проще. И внутри стало легче. Мне нечего терять, — понял он. И это точно не моя задача — решать, кто кого любит. Если кто-то из них другой, это не его проблема. Он не судья. И точно не палач. Они играли дольше обычного. До мокрых футболок, до сбившегося дыхания, до жжения в мышцах. Потом просто попадали на землю. — Я больше не могу, — простонал Чанбин. — Мои ноги… это предательство. — Магазин, — сказал Чан. — Кто идёт? — Ты, — почти хором ответили остальные. — И Феликс, — добавил Хёнджин. — Ты у нас дипломат. — Я согласен, — Феликс уже вставал. — Я люблю миссии. — А мы ещё одну? — предложил Чанбин. — Не-а, — Джисон первым сел обратно на землю, раскинув руки. — Я пас. — ОПЯТЬ? — возмутился Чанбин. — Ты реально теряешь хватку. — Старею, — трагично ответил Джисон. — Мне почти семнадцать. — Бабка, — хмыкнул Минхо и сел рядом. Джисон повернул голову и улыбнулся ему легко, без задней мысли. И в этот момент Минхо понял, он не хочет больше убегать от этого. От компании. От смеха. От себя. Хотя бы сегодня просто быть здесь. Главное не пересекать границу Чан и Феликс вернулись минут через десять. Феликс нёс пакет так, будто это трофеи после войны. — Я герой, — заявил он. — Всем взял холодное. Даже тебе, — он ткнул бутылкой в Чанбина. — Наконец-то, — Чанбин сразу открыл и сделал большой глоток. — Я умирал. — Ты всегда умираешь, — хмыкнул Хёнджин. Они расселись прямо на земле, кто где. Бутылки щёлкали, конденсат стекал по пальцам. Было тихо и хорошо. — Окей, — вдруг сказал Джисон. — Вопрос. — Опять? — вздохнул Чан. — Мир апокалипсиса, — продолжил Джисон, не слушая. — Зомби, хаос, еды нет. Кто из нас выживет дольше всех? — Я, — сразу сказал Чанбин. — Я сильный. — Ты первый полезешь в драку и сдохнешь, — спокойно ответил Хёнджин. — Эй! — Реалистично, — вмешался Феликс. — Ты бы захотел быть героем. — А ты? — спросил Чанбин. — Я бы держался рядом с Чаном, — Феликс пожал плечами. — Он умеет думать. — Спасибо, — тихо сказал Чан. — Джисон точно бы выжил, — сказал вдруг Минхо. Все посмотрели на него. — Почему? — прищурился Джисон. — Потому что ты бы случайно выжил, — Минхо усмехнулся. — Пока остальные дерутся, ты спрячешься и найдёшь еду. — ЭЙ, — возмутился Джисон. — Я вообще-то храбрый. — Храбрый, — согласился Хёнджин. — Но умный трус. — Это комплимент? — Джисон задумался. — Да, — ответили почти хором. — А кого бы убили первым? — внезапно выдал Чанбин. — В смысле? — Феликс нахмурился. — Ну, если бы кто-то начал мешать, — Чанбин махнул рукой. — Типа… опасный человек. Повисла пауза. — Ты странный, — сказал Чан. — Я честный. — Ин Сона, — спокойно сказал Хёнджин. Все замолчали на секунду. Потом Джисон фыркнул. — Даже в апокалипсисе он бы бесил. — Он бы всех сдал, — добавил Феликс. — Или начал бы умничать, — сказал Минхо, сам удивившись, что сказал это вслух. Никто не возразил. Они пили молча пару минут. Вечер медленно опускался, воздух становился прохладнее. — Ладно, — Чан поднялся. — Не засиживаемся. Экзамены скоро. — Фу, — простонал Джисон. — Не порти момент. — Портить — моя обязанность, — ответил Чан. Они начали собираться. Кто-то потянулся, кто-то лениво поднялся с земли. Машина уже ждала. — Поехали? — спросил Феликс. Джисон уже шагнул к пикапу, но Минхо вдруг остановил его, взяв за рукав. — Подожди, — тихо сказал он. — М? — Джисон обернулся. — Может… пешком пойдём? — Минхо говорил спокойно, будто это ничего не значило. — Нам недалеко. Джисон секунду смотрел на него. Потом улыбнулся. — Давай. — Серьёзно? — удивился Чанбин. — Вы что, женатики? — Отстань, — бросил Джисон и махнул рукой. Они быстро попрощались. Кто-то хлопнул по плечу, Феликс крикнул: — Не пропадайте! Минхо кивнул. Джисон уже шёл рядом, руки в карманах. Они пошли пешком просто так. Без плана. Без слов, которые нужно сказать прямо сейчас. И этого было достаточно. Минхо присел на бордюр, держа руки на коленях. Джисон тихо остановился позади него, слегка согнувшись, чтобы не наступить. — Всё нормально? — спросил Джисон тихо. — Да… просто смотрю на небо, — Минхо слегка улыбнулся, но глаза были задумчивыми. Они молчали пару секунд. Звёзды начали пробиваться через темноту, тихо мигая. Минхо заметил, как свет падал на лицо Джисона, и ему показалось, что что-то изменилось. Не в Джисоне самом, а в том, как он его видит. — Ты сегодня странный, — выдохнул Джисон. — Я? — Минхо слегка повернул голову, делая вид, что удивлён. — Просто устал, наверное. — Устал… или пытаешься от нас отдалиться? — Джисон приподнял брови. — Не знаю… — Минхо опустил взгляд на землю. — Может быть. Джисон подошёл ближе, почти стоял над ним, не трогая. Минхо хотел пошутить, оттолкнуть, сказать что-то смешное, но что-то внутри сковало язык. Он заметил, как мягко свет отражается от губ Джисона, как глаза чуть ярче. И почему-то это заставило его замереть. — Ты… — начал Джисон, потом замялся и вздохнул. — Ну, ладно. Забей. Минхо не сразу ответил, но тихо усмехнулся.Вдруг по тротуару проскочила кошка, черная с белой мордочкой. Она остановилась, уставилась на них, чуть дернула ушами. Минхо улыбнулся, наклонился. — Привет, — сказал он тихо. — Хочешь к нам? Кошка сначала замерла, будто выбирала, подойти или нет. Джисон наблюдал за ней с боку, скрестив руки на груди. — Она боится, — тихо сказал Джисон. — А я не боюсь, — Минхо слегка пошевелил рукой, приглашая кошку. Кошка медленно подошла, понюхала руку Минхо и осторожно потерлась о его ладонь. Минхо слегка рассмеялся. — Видишь? — сказал он, не отводя взгляда от кошки. — Да, — ответил Джисон. — У тебя особый талант с животными. Минхо поднял глаза на него, слегка улыбнулся, а Джисон кивнул, будто они только что обменялись какой-то немой договорённостью. Тишина снова опустилась, но теперь она не была пустой. Она была лёгкой, почти уютной. Минхо чувствовал, что Джисон рядом, что можно просто сидеть и смотреть на звёзды, и этого хватало. — Она точно к нам придёт? — тихо спросил Джисон. — Думаю, да, — ответил Минхо. — Только если мы будем тихими. Кошка снова слегка подошла и села у ног Минхо. Он осторожно погладил её по спине, а Джисон просто наблюдал сверху, чуть улыбающийся.И на минуту казалось, что весь мир может остановиться, и никто бы не заметил. Минхо поглаживая кошку и рассказывал про своих котов, а Джисон всё ещё стоял чуть позади, наблюдая. — Ты серьёзно… у тебя есть коты? — удивлённо спросил Джисон. — Да, — Минхо слегка улыбнулся. — Три. — Три?! — Джисон рассмеялся. — И зачем тебе ещё три, если сам как кот? Минхо фыркнул и толкнул его локтем. — Не надо так шутить. Но… ладно, расскажу. Есть Суни, Дуни и Дори. Все мальчики. — Суни, Дуни и Дори… — повторил Джисон с улыбкой. — Ты их как-то специально назвал, чтобы звучало как команда? — ХНет, — Минхо рассмеялся. — Суни я взял из ветеринарной клиники. Он был маленьким и больным, пришлось за ним ухаживать. Дуни у знакомых родился, а Дори я подобрал в приюте. Он был самый трусливый, но теперь такой забавный. — Ты реально рассказываешь это как будто они твои подчинённые в армии, — фыркнул Джисон. — И всё равно умудряешься их любить одновременно. — Ну… я люблю их, — Минхо улыбнулся шире, глядя на кошку у себя на коленях. — Часто выкладываю фотки в соцсетях. — Хм… значит, я могу тоже ждать фото? — Джисон приподнял брови. — Могу показать, — Минхо тихо рассмеялся. — Но только если перестанешь говорить, что я как кот. — Согласен, — Джисон улыбнулся и слегка кивнул. — Но только потому что они милее, чем ты когда злой. Минхо рассмеялся снова и почувствовал, как напряжение дня постепенно уходит. Он смотрел на кошку, а потом на Джисона, и что-то внутри теплилось, но он пока не мог назвать это словами. — Они реально разные, — продолжал Минхо, — но все мои. И каждый по-своему забавный. Суни любит спать на подоконнике, Дуни — гоняет всё в квартире, а Дори… он всегда прячется, если кто-то громко говорит. — Ха — Джисон рассмеялся. — Дори определённо твой любимец, да? — Пожалуй, — Минхо кивнул. — Хотя я люблю всех. И на минуту они снова просто молчали. Минхо гладил кошку, Джисон наблюдал. Всё было тихо, но как будто уютно, по-домашнему, несмотря на то, что они стояли на улице ночью. Как истинный джентльмен, Джисон проводил Минхо до дома. Они шли рядом по тихой улице, лишь редкий шум машин нарушал тишину. Когда подошли к двери, Джисон остановился. — Ну вот… я здесь. Спокойной ночи, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Спокойной… — Минхо кивнул, немного растерянно, но тепло. Джисон слегка наклонился и слегка толкнул плечом Минхо, словно поддразнил. Потом повернулся и ушёл дальше, к своему дому, который стоял подальше. Минхо остался на тротуаре и посмотрел, как силуэт Джисона растворяется в темноте. Он стоял и вдруг осознал, зря он думал, что Джисон «не такой, как все». Он такой же, как все. Со своими привычками, мыслями, внутренними сомнениями. Минхо тихо улыбнулся себе, но тут же в голове всплыло странное чувство: а что если Джисону действительно нравятся парни? Минхо быстро оттолкнул эти мысли. Не его дело. Правильно? Он просто примет Джисона таким, каким он есть. Они будут общаться и дальше, несмотря ни на что. Будут вместе гулять, шутить, дурачиться. Даже когда у Джисона и других появятся жёны, дети… Но почему-то… мысль о том, что Джисон женится и заведёт семью, не укладывалась в голове. Странное чувство, смесь ностальгии и лёгкой тревоги, будто часть сердца сопротивлялась этому будущему. Минхо глубоко вздохнул, отгоняя тревожные образы. Дойдя до квартиры, он включил горячий душ и позволил воде смыть усталость, мысли постепенно замедлялись. Каждая капля была как маленькая пауза для души, как будто вода забирала все сомнения и тревоги. Минхо вышел, не меняя много мыслей, просто накинул на себя лёгкую пижаму, забрался в кровать и закрыл глаза. Никто не сможет помешать им дружить. Мерзкие слухи? Плевать. Он просто улыбнулся в темноту комнаты, обняв подушку, и дал себе позволение полностью погрузиться в сон. И с этими мыслями, с этим тихим спокойствием и одновременно бурей внутри, Минхо медленно скользнул в глубокий, почти безмятежный сон. ____________________ Мужчина сидел рядом с сыном, тихо наблюдая, как мальчик крепко заснул, закутавшись в одеяло. Медленно поправил покрывало, чтобы ничто не мешало сну, и оставил комнату почти в полной тишине, лишь с лёгким шорохом улицы за окном. Выйдя в свою комнату, он достал старую фотографию, где группа мальчишек стоит около костра, их лица светятся в огне, а в глазах читается смех и азарт. Он провёл пальцем по снимку и тихо заговорил, будто обращаясь к самому себе. — Когда мы были вместе… всё было иначе. Каждое мгновение было живым, смех, шутки, маленькие споры, случайные шалости. Они были просто собой, без претензий, без масок. Он улыбнулся, вспоминая, как один всегда подшучивал над другим, как другой тихо наблюдал за всеми, иногда оставаясь в стороне, но всё равно был частью этого маленького мира. Каждый был особенным, и вместе они создавали что-то целое, настоящее, которое невозможно повторить. — И пусть кто-то думал иначе, пусть говорили, что это странно или невозможно… — продолжил он мягко, — для них это было важно. Они были настоящими. Каждый. И воспоминания об этом остаются, даже если время идёт, даже если многое изменилось. Он с лёгкой улыбкой снова посмотрел на фотографию, будто слышал смех тех мальчишек, которых давно уже нет рядом, но память о них жива. — Этот снимок… — тихо сказал он себе, — его сделали в один солнечный день. Они собрались на природе, прямо у поля, где трава была выше колен. Никто не думал, что получится что-то особенно красивое, но им было важно просто быть вместе. Вспоминания.. — Джисон, — один из них— ты будешь держать камеру. И не уронь её! — Да ладно, — засмеялся другой. — Если я уроню, то буду кричать, что это был эффект «драматического падения». — Ты что, собираешься разрушить всю фотосессию?! — кто-то ещё фыркнул, отступая на несколько шагов, чтобы не попасть в кадр. Они смеялись, перебивали друг друга, и вдруг один, как всегда самый тихий, сказал: — Я просто хочу, чтобы нас всех увидели такими, какие мы есть. Без лишнего пафоса. И они все начали двигаться, рассаживаться на траве, кто на старые бревна, кто прямо в траву. Джисон стоял чуть впереди, как будто сам выбирал ракурс, а Минхо, кто молчал больше всех пытался не упасть, подбирая удобное место, чтобы оказаться в кадре, не споткнувшись. — Не смотри вниз! — крикнул кто-то, и раздался смех. — Я просто пытаюсь быть стильным! — ответил Минхо, а Джисон сделал вид, что снимает его на воображаемую камеру. — Стильным? — Чан насмешливо посмотрел на него. — Ты выглядишь, как будто боишься, что тебя съедят осы. — Это моя «естественная поза», — не сдавался Минхо. — Всё ради кадра! Феликс тихо посмеялся и подсел рядом, добавляя: — А я буду просто фоном, чтобы вы выглядели круче. Они снова рассмеялись. Камера, наконец, щёлкнула. Один момент, и все перестали смотреть на объектив, начали дурачиться, подкатывая друг к другу, толкаясь, перебивая реплики. Солнце светило прямо в глаза, и всё казалось светлым, настоящим, живым. — Снимок будет классный, — сказал Джисон, вытирая с лица пот. — Главное, чтобы никто не моргнул. — Или чтобы никто не упал! — добавил Чанбин, и все разразились смехом. — Знаете, — тихо сказал тот, кто обычно молчал, — иногда такие простые моменты… они остаются на всю жизнь. И правда, на этом снимке каждый из них со своим характером, со своим смехом, со своей уникальной «энергией» остался таким, каким его помнят. Они даже не подозревали, что спустя годы это фото станет маленьким сокровищем, моментом, который можно будет достать из памяти, когда захочется вернуться туда, где всё было проще, ярче и настоящим. Он аккуратно положил фотографию обратно, выключил лампу и лёг на кровать. За окном медленно засияли первые звёзды, словно подтверждая, что прошлое остаётся с нами тихо и тепло, даже если мы уже далеко от него. Но кто же знал, что эта фотография и весь этот солнечный день станут не легендарной историей смеха и дружбы, а тихо обернутся печальной историей двух влюблённых, которые полюбили не в то время и не в том месте. Солнечные лучи тогда отражались от травы и смех разносился по воздуху, но никто не догадывался, что между ними закрадывается что-то большее, чем просто дружба. Маленькие взгляды, лёгкие толчки, шутки, которые казались обычными… всё это накапливалось, превращаясь в незримую нить, связывавшую их сердца. И теперь, когда годы прошли, когда эти лица остались только на фотографии, память шептала: «Вот они, настоящие. Вот они, вместе. Но всё слишком рано или слишком поздно…» Словно ветер тихо колышет листья, и кажется, что смех всё ещё где-то рядом, но уже далеко, за пределами времени, оставляя только лёгкую грусть и сладкую ностальгию. ________________________ Всё продолжалось так же, как и всегда. Будто время решило их не трогать. Уже чувствовались выходные, почти лето, почти каникулы воздух стал другим, ленивым, тёплым. У Минхо внутри бушевали эмоции, но он не принимал ни одну из них. Он считал, что ему достаточно того, что у них есть. Дружба крепкая, проверенная, настоящая. Разве этого мало? У него были планы, закончить школу, поступить дальше, однажды жениться, завести детей. Всё правильно, всё по порядку. Он даже не допускал мысли, что может быть иначе. Мысль о влюблённости он прятал глубоко, почти грубо, будто это что-то лишнее, мешающее. Он убеждал себя, что это просто самая близкая дружба, какую только можно представить. Тем более выпускной уже близко. После него они вряд ли будут так часто видеться. Люди расходятся. Так всегда бывает, верно? Как обычно, выходя из дома, Минхо увидел Джисона у машины. Тот опирался на дверь, что-то листал в телефоне и выглядел неожиданно собранным. Машина была не новой, но ухоженной, явный повод для гордости. Семья Джисона недавно открыла магазин и, почему-то, назвала его Harukaito. Джисон сказал, что это «по духу ронинов» странников без хозяина, но с собственным кодексом. Минхо тогда лишь усмехнулся, не до конца понимая, почему это название так ему подходит. Благодаря доходу магазина Джисон смог позволить себе эту машину, пусть старую, но свою. Для них это уже считалось успехом. — Ты долго будешь стоять и смотреть? — окликнул Джисон, заметив его. Минхо усмехнулся и сел внутрь. Они почти сразу тронулись, не тратя время на лишние разговоры школа ждала, друзья ждали. И только уже в дороге Минхо заметил, что Джисон сегодня одет слишком… официально. Рубашка, аккуратные брюки, даже волосы уложены иначе. — Ты куда так собрался? — наконец спросил он. — Выпускной вроде не сегодня. Джисон коротко взглянул на него и улыбнулся не широко, а как-то осторожно. — Просто захотелось, — ответил он. — Иногда можно выглядеть взрослее, чем чувствуешь себя внутри. Минхо ничего не ответил. Он отвернулся к окну, наблюдая, как мелькают дома и деревья, и вдруг поймал себя на мысли, что этот день почему-то ощущается важнее остальных. Хотя он ничем не отличался от предыдущих. Они припарковались у школы и вышли из машины почти одновременно. У входа, как обычно, уже стояли остальные привычный шум, смех, кто-то доедал булочку, кто-то жаловался на ранний подъём. — Ого, — протянул Чанбин, первым заметив Джисона. — Ты что, собеседование проходишь? — Или свадьба? — подхватил Феликс и прыснул со смеху. — Очень смешно, — буркнул Джисон, но уши у него заметно покраснели. Минхо перевёл взгляд на Хенджина и тот не выглядел удивлённым. Ни капли. Будто знал заранее. Он только коротко кивнул Джисону, и между ними промелькнуло что-то молчаливое, понятное лишь им двоим. — Ладно, философы, — хлопнул в ладоши Чанбин. — Уроки сами себя не просидят. — Всего три, — добавил Феликс. — Потерпим и свободны. Они зашли в здание почти бегом. В классе расселись быстро, привычно. Минхо устроился ближе к окну, а Джисон сел рядом с Хенджином. Слишком близко, слишком напряжённо. Джисон что-то говорил вполголоса, быстро, сбивчиво, постоянно оглядываясь по сторонам. Его пальцы нервно теребили край тетради. Хенджин слушал внимательно, не перебивая, только иногда кивал. И вдруг слишком громко, слишком отчётливо: — Ты уверен? В классе на секунду стало тише. Кто-то поднял голову, кто-то усмехнулся. Джисон вздрогнул и тут же зашипел: — Тише ты! Хенджин лишь улыбнулся спокойно, почти лениво. — Мне всё равно, — сказал он уже тише, но достаточно уверенно. — Делай как решил. Минхо наблюдал со стороны и чувствовал странное беспокойство, будто пропускал что-то важное. Что-то, что происходило совсем рядом, но не для него. Звонок на перемену прозвенел резко. Все начали подниматься, обсуждая раздевалку, форму, кто что забыл. Минхо машинально встал и заметил, что Джисона рядом уже нет. — Он что, уже ушёл? — спросил он, оглядываясь. — Ушёл, — подтвердил Хенджин и встал у него на пути, мягко, но уверенно. — Ты куда? — За ним. Хенджин покачал головой. — Не сегодня. — В смысле? Он посмотрел на Минхо внимательно, почти серьёзно. — Сегодня важный день для Джисона. Очень. Не порть ему момент. — Какой ещё момент?.. — начал Минхо, но Хенджин уже отвернулся. — Иди в раздевалку, — бросил он через плечо. — Потом всё поймёшь. Минхо остался стоять на секунду дольше, чем нужно. В груди неприятно кольнуло — не злость, не обида, а что-то неопределённое, тревожное. Потом он всё же развернулся и пошёл вслед за остальными, убеждая себя, что это не его дело. Хотя почему-то именно сегодня это ощущалось ложью. Минхо быстро переоделся и, почти не глядя по сторонам, направился в туалет. Хотелось остаться наедине хотя бы на пару минут, перевести дыхание, привести себя в порядок, убедиться, что снаружи он выглядит так же спокойно, как старается чувствовать себя внутри. Он встал перед зеркалом, включил холодную воду, провёл ладонями по лицу. Волосы выбивались, как всегда. Минхо нахмурился, поправляя пряди, наклоняясь ближе к отражению. — Нормально… — пробормотал он себе под нос. — Правда думаешь, что нормально? Голос прозвучал слишком близко. Минхо вздрогнул. В отражении, словно из воздуха, появился Ин Сон. Он стоял за спиной не насмешливый, не ухмыляющийся, каким его привыкли видеть. Слишком спокойный. Это и пугало. Ин Сон без разрешения положил руку Минхо на плечо. Просто обнял. Не сильно. Почти дружески. Минхо окаменел. — Ты чего?.. — выдавил он, не поворачиваясь. — Слушал, — тихо сказал Ин Сон. — Всё слушал. Что Хан шептал Хенджину. Как нервничал. Как дрожал. Минхо резко обернулся. — Ты подслушивал? Ин Сон пожал плечами. — А разве не стоит? Когда рядом с тобой такое происходит. Он наклонился ближе, понизил голос. — Забавно, да? Мало того, что они сами… медики, — он сделал паузу, словно подбирая слова, — так ещё и тебя тянут за собой. Прямо на дно. — Что ты несёшь? — Минхо нахмурился. — Объясни нормально. Ин Сон наклонился ещё ближе, почти касаясь губами его уха, и прошептал: — Сегодня. На физре. Он признается тебе. У Минхо внутри что-то оборвалось. — …что? — Перед всеми, — спокойно продолжил Ин Сон. — На крыше. Громко. Так, чтобы все услышали. Он усмехнулся краешком губ. — Представляешь? Огромное клеймо на всю твою жизнь. «Тот самый Минхо». Шёпоты за спиной. Взгляды. Друзья, которые будут делать вид, что всё нормально. В груди Минхо вспыхнуло что-то странное. Теплое. Почти сладкое. И сразу же холодное, липкое, давящее. Страх. Злость. — Он… не может, — выдохнул Минхо. — Почему перед всеми? Почему так?.. — Потому что он эгоист, — мягко ответил Ин Сон, будто объяснял очевидное. — Ему станет легче. А ты? Ты просто останешься стоять там, как идиот. Минхо сжал край раковины так сильно, что побелели пальцы. — Это… неправда, — сказал он, но голос предательски дрогнул. Ин Сон будто ждал этого. — Если не хочешь опозориться, — продолжил он, — сделай это первым. — Что… сделать? Ин Сон посмотрел ему прямо в глаза. — Поставь клеймо ты. Скажи ему, что ты не такой. Что это не про тебя. Что он ошибся. Он чуть отстранился. — Всё закончится быстро. Без сцены. Без унижения. Ты выйдешь чистым. А он… переживёт. Такие всегда переживают. Минхо молчал. В голове шумело. Мысли путались, накладывались одна на другую. Образ Джисона улыбающегося, взволнованного, в слишком официальной одежде, вдруг стал невыносимо ярким. — Подумай, — тихо добавил Ин Сон. — У тебя ведь есть планы. Нормальная жизнь. Не дай им это испортить. И в следующую секунду его будто не стало. Минхо моргнул в туалете было пусто. Только он, зеркало и звук капающей воды. Он медленно выпрямился и посмотрел на своё отражение. Лицо было бледным. Глаза слишком живыми. — Чёрт… — прошептал он, впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно. Он направился в спортзал и сразу понял, там пусто. Сердце глухо ухнуло. — Чёрт… — выдохнул он. Значит, правда. Значит, всё это не чья-то злая фантазия, не ошибка, не совпадение. Минхо резко развернулся и почти бегом направился к лестнице, ведущей на крышу. Телефон завибрировал в кармане. Абонент: “мой kaito” «Приди на крышу» Пальцы дрогнули. Он поднялся. Дверь скрипнула и мир будто замер. Внутри стояли все. Улыбались. Переглядывались. Довольные. Слишком довольные.Это злило сильнее всего. Почему они улыбаются? Почему им хорошо? Почему это для них праздник? «Неужели, — мелькнула мысль, — я правда общался с такими людьми?..» Джисон стоял в центре. В руках небольшая коробка. Он выглядел напряжённым, но решительным. Слишком серьёзным для обычной шутки. Феликс поднял телефон. — Я засниму, ладно? Это же… — Выключи. Голос Минхо был резким, злым, чужим даже для него самого. Феликс замер и тут же опустил телефон. По крыше прошла волна напряжения. Минхо не стал ждать ни слов, ни объяснений. Он шагнул вперёд, схватил Джисона за шиворот так резко, что тот едва удержался на ногах. — Ты совсем с ума сошёл?! — прошипел Минхо. — Мало тебе своих проблем, ты решил и меня в это втянуть? Джисон побледнел. — Минхо, подожди, я… — Нет. — Минхо дёрнул его ближе. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты решил выставить меня перед всеми? Решил, что я — как ты? По твоему я педик? Ты ебаный педик. Он резко отпустил его, будто обжёгся, и обернулся к остальным. — А вы? — голос сорвался. — Вам это нормально? Он обвёл их взглядом — одного за другим. — Почему никто из вас не сказал ему остановиться? Почему вы решили, что это смешно? Или красиво? Или допустимо? Никто не ответил. Кто-то опустил глаза. Кто-то нервно сглотнул. Кто-то сделал шаг назад. Тишина давила сильнее любого крика. А Джисон стоял, всё ещё сжимая коробку, и впервые за всё это время не выглядел уверенным. Только растерянным. И сломанным. Джисон открыл рот, будто хотел что-то сказать. Хотел, но не успел. Глухой удар разрезал воздух. Минхо сам не понял, как это произошло. Рука сорвалась раньше мысли. Костяшки врезались в скулу. На крыше стало мертво тихо. Джисон отшатнулся на шаг, не удержался, и коробка выскользнула из его рук. Она ударилась о бетон, крышка раскрылась и изнутри выехал плотный лист. Сертификат. Большой, официальный. Тур в Австралию. Кто-то выдохнул. Кто-то тихо выругался. Минхо стоял, тяжело дыша, злость не уходила, она только нарастала, будто внутри кто-то подливал бензин. — Ты вообще охренел?! — Чанбин рванулся вперёд. — Ты что несёшь, Минхо?! Он уже был рядом, но Джисон поднял руку. — Стой, — голос был хриплым, но твёрдым. Чанбин замер. Джисон медленно выпрямился. Коснулся пальцами щеки, будто только сейчас понял, что произошло. Потом посмотрел на сертификат. Потом на Минхо. — Никакого признания на крыше не было, — сказал он ровно. Слишком ровно. — Это твои фантазии. Или чей-то яд, который ты решил проглотить, не проверяя. Он наклонился, поднял сертификат, стряхнул с него пыль. — Я хотел просто вручить его. Сказать, что мы едем в Австралию. Все вместе. И этот сертификат кинул в него. Тишина стала гуще. — Вот и всё. Он сделал паузу. Короткую. Опасную. — Но да, — добавил он, уже тише. — Я люблю тебя. Кто-то резко вдохнул. — Люблю. Сильно. И давно. Он смотрел прямо в глаза Минхо. Не отвёл взгляд. — Но такого от тебя я не ожидал. Никогда. Губы дрогнули почти незаметно. — Возможно, для тебя я мерзкий педик, — продолжил он. — Возможно, тебе так легче думать. Он усмехнулся, криво, пусто. — Но я бы никогда не опустился до того, чтобы опозорить тебя перед всеми. Никогда. Глаза у него были стеклянные. Такие, в которых уже стоит боль, но слёзы не выходят. Такие, которые запоминаются навсегда. Он сделал шаг вперёд. Прошёл мимо Минхо и сильно задел его плечом, так, что Джисона даже развернуло от инерции. Минхо остался стоять. А за спиной никто не смеялся. Никто не улыбался. Никто не был доволен. Чан просто стоял перед ним и смотрел так, будто пытался сложить реальность по кускам. — Скажи… — голос был тихим, почти осторожным. — Это правда? То, что я сейчас услышал? Минхо не ответил.Он не мог. Он будто умер, не телом, а чем-то внутри. Ни слов, ни воздуха, ни мыслей. Только гул в ушах. Хенджин резко выдохнул. — ты настоящий трус и сукин сын, — бросил он, даже не повышая голос. И ушёл. Быстро, почти бегом, будто боялся не успеть. Не к Минхо, за Джисоном. Феликс остался стоять. Несколько секунд. Он никого не обвинял, ничего не говорил, но в этот раз не посмотрел в сторону Минхо. Ни разу. Просто отвернулся. Чанбин подошёл вплотную. Минхо почувствовал это раньше, чем увидел. Напряжение. Сжатые кулаки. Чанбин замахнулся резко, импульсивно. Но в последний момент остановился. Сжал губы так сильно, что они побелели. — … — он ничего не сказал.Просто развернулся и ушёл. Минуты тянулись липко. Пять. Семь. Десять. Он стоял на одном месте, не двигаясь, будто если пошевелится, развалится окончательно. К нему подошёл Чан. Ладонь легла на спинум тёплая, тяжёлая. — Наверное… ты сгоряча, — сказал он негромко. — Такое бывает. Всё… наладится. Но он говорил это неуверенно. И ушёл почти сразу. Слишком быстро. Будто не хотел оставаться рядом с тем, что уже не починить. Минхо резко сел на бетон.Колени подогнулись сами. Внутри всё рвалось наружу — крик, злость, желание ударить стены, разбить воздух, сломать хоть что-нибудь, потому что внутри уже было сломано. Чёртов Ин Сон. Какого чёрта он его послушал? Почему именно в такие моменты он всегда тупит? Почему поверил? Почему не спросил? Почему не подумал? Ответов не было. Только звук.Резкий. Глухой. Рёв мотора. Минхо поднял голову слишком поздно. Машина уже уезжала. Фары скользнули по зданию и исчезли за поворотом. Да. Это была машина Джисона. И в этот момент Минхо понял, не громко, не истерично, а тихо и окончательно: некоторые слова нельзя забрать назад. Некоторые удары звучат дольше, чем крик. А некоторые люди уходят не потому, что их не остановили — а потому что их уже сломали. Минхо решил просто уйти домой. Он молча зашёл в раздевалку, почти на автомате, будто тело двигалось само, без него. Руки дрожали, когда он тянулся к своей сумке. Голова гудела, мысли путались, внутри всё было пусто и больно одновременно. И именно тогда слишком близко, слишком неожиданно сбоку его обняли. — Молодец, — раздался знакомый голос. — Вот это по-мужски. Хороший парень. Ин Сон. Минхо даже не сразу понял, что происходит. А потом что-то внутри щёлкнуло. Не громко, а наоборот, слишком тихо. Он резко оттолкнул Ин Сона. — Не трогай меня, — голос сорвался. Ин Сон только усмехнулся, будто ему это нравилось. И тогда Минхо вцепился в него. Без слов. Без крика. Удары были резкими, беспорядочными, не из силы, из ярости. Из всего, что накопилось и больше не помещалось внутри. Он бил, пока кто-то не схватил его за плечи, пока мир не взорвался криками. — Хватит! Минхо! Ты что творишь?! Учитель. Голос был громкий, резкий, но до Минхо он не доходил. Слова распадались на шум, как вода по стеклу. Он просто вырвался, схватил рюкзак и вышел.Не оглядываясь. На улице у школы стояли Хенджин и Феликс. Они что-то говорили друг другу, тревожно оглядывались, будто ждали его. Увидев Минхо, они замерли. Феликс сделал шаг вперёд. — Минхо… Но он прошёл мимо. Тихо. Быстро. Будто их там и не было. Дома он даже не включил свет. Просто упал на кровать и уткнулся лицом в подушку. И всё. Слёзы пошли сами, горячие, некрасивые, беззвучные. Он плакал так, как никогда раньше. Долго. До боли в груди. До пустоты. Хотя когда-то обещал себе, что больше никогда не будет плакать. Но обещания тоже ломаются. Он не знал, сколько времени прошло, когда дверь тихо открылась. — Минхо? — голос мамы был усталым. Она только пришла с работы. Она хотела сказать другое. Он знал. Про школу. Про драку. Про звонок. Но увидев его сжатого в комок, мокрую подушку, дрожащие плечи, она не сказала ни слова.Просто подошла и обняла. Крепко. По-настоящему. — Что случилось, сынок?.. — прошептала она, гладя его по голове. И тогда он заплакал ещё сильнее. Мама ничего не спрашивала больше. Не торопила. Только гладила его волосы, медленно, будто пыталась собрать его заново. А сама еле сдерживалась потому что чувствовала, на её сына слишком рано навалилось слишком много. И в этой тишине, наполненной дыханием и болью, Минхо впервые понял..иногда ты не сильный. Иногда ты просто выживший. Минхо почти неделю не выходил из дома. Время распалось на одинаковые отрезки. Утро, если это вообще можно было назвать утром, тишина, потолок, снова тишина. Телефон он не трогал. Имена тоже. Но сегодня выбора не было. Выпускной. Диплом. Он встал, долго стоял под душем, пока горячая вода не начала обжигать кожу. Смотрел, как капли стекают по плитке, и пытался убедить себя, что это просто день. Не больше. Не меньше.Он привёл себя в порядок механически, рубашка, волосы, лицо без выражения. В зеркале смотрел кто-то другой взрослее, тише, сломаннее.Такси довезло его быстро. Слишком быстро. Школа встретила его пустотой. Никакой музыки, никаких шаров, никакого смеха. Только охранник у входа и запах старых коридоров. — Выпускной где? — спросил Минхо, уже заранее чувствуя странную тревогу. Охранник посмотрел на него удивлённо. — Какой выпускной? Его отменили. Пойдёшь к директору, заберёшь диплом и всё. «И всё». Эти два слова прозвучали как приговор. Минхо кивнул и пошёл по лестнице. Ступени скрипели под ногами, будто школа узнавала его и не была рада. Он уже поднялся на этаж, уже потянулся к двери… И услышал. — …Джисон так и не пришёл. — Мать сказала, его еле вытаскивали из дома. — Даже диплом не забрал. Просто ушёл. Без слов. Что-то внутри Минхо треснуло. Не болью, а пустотой. Мир качнулся. Звук стал глухим, будто его накрыли водой. Он хотел сделать шаг, вдохнуть, ухватиться за перила, но тело не послушалось.Темнота пришла мгновенно.Сон был странным.Без образов.Без голосов. Просто пустота, ровная, холодная, бесконечная. Такая, какой он всегда боялся. Где нет ни боли, ни радости. Ничего. ⸻ — Подождите… вы слышали? Директор говорил о каких-то документах, о тех, кто ушёл, кто перевёлся. Голос был ровный, деловой. Классный руководитель кивал, машинально делая пометки. И вдруг глухой удар. Они оба вздрогнули. — Это… что сейчас было? Директор резко встал. Стул скрипнул. Они посмотрели на дверь и увидели ученика, лежащего на полу. — Боже… — классный руководитель бросился вперёд. Минхо был бледным, почти прозрачным. Глаза закрыты. Но грудь поднималась медленно, неровно. — Он дышит, — с облегчением сказала она. — Слава богу… — Вызывайте скорую, — резко сказал директор. — Сейчас же. Кто-то говорил что-то ещё, кто-то звонил, кто-то пытался привести его в чувство, но Минхо не слышал. Он всё ещё был там в пустоте. И единственное, что тянуло его обратно, не слова, не голоса. Имя. Он проснулся резко, будто кто-то выдернул его из глубины. Воздух в лёгких обжёг, сердце колотилось слишком быстро, как после долгого бега. Он моргнул несколько раз, не сразу понимая, где находится. Но по потолку понял, что находится в больнице. Чья-то рука сжимала его ладонь. — Мам… — голос вышел хриплым, почти не его. Она вздрогнула. Склонилась ближе, будто боялась, что он снова исчезнет. В её глазах мелькнул испуг, но, увидев, что он в сознании, она тихо выдохнула так, словно всё это время держала дыхание. — Тише, — сказала она мягко и другой рукой поправила одеяло. — Тебе нужно отдохнуть. Минхо смотрел на неё, будто видел впервые. Лицо уставшее, глаза покрасневшие. И вдруг мысль, резкая и болезненная, прорезала всё остальное. — Мам… — он сглотнул. — А Джисон? Он ведь… вернётся? В комнате стало слишком тихо. — Это… — продолжил он, цепляясь за её руку. — Это я виноват? Он же ушёл… в другой город. Это из-за меня? Мама на мгновение замерла. Потом отвернулась, будто ей что-то попало в глаз. Минхо видел, как её плечи чуть дрогнули. Она снова повернулась к нему, уже собравшись. Погладила его по руке, медленно, успокаивающе, как в детстве. — Нет, — сказала она твёрдо, но очень тихо. — Это не твоя вина. Он обязательно… простит тебя. И вернётся. Люди иногда уходят не потому, что кто-то плохой. А потому что им слишком больно оставаться. Минхо кивнул, хотя внутри ничего не улеглось. — А… телефон? — он вдруг заметил пустоту рядом. — Где мой телефон? Мама вздохнула. — Он разбился, когда ты упал. Экран… совсем. Его надо будет починить. — Понятно, — ответил он автоматически. Он попытался вспомнить сам момент падения. школу, лестницу, голоса… что-то про Джисона. Но воспоминание рассыпалось, как сон, который исчезает, стоит за него ухватиться. — Я просто… — он замолчал. — Я не помню. — И не надо сейчас, — сказала мама и снова поправила одеяло. — Ты здесь. Это главное. Она осталась рядом, не отпуская его руку. Минхо закрыл глаза. Не потому что хотел спать, просто так было легче. Быть рядом. Не думать. Не вспоминать. Где-то глубоко внутри всё ещё жила тревога, но сейчас он позволил себе отдохнуть. Хотя бы немного. Хотя бы рядом с ней.