Разборка

Лю Цингэ привык спать и просыпаться в самых суровых условиях. Ледяные пустоши, тёмные пещеры, кишащие хищниками леса, гостиницы с жадными владельцами, его не пугало ничего. Он и заснул в тёмной пещере, как обычно лишь расстелив тонкую циновку. А проснулся от неожиданной мягкости шелков. Хотя бы темнота осталась, пусть сквозь тяжёлые шторы пробивался рассвет. Но не шелка заставили Лю Цингэ закричать от ужаса, к шелкам он привычен с детства. А вот юное женское тело под боком было тем, чего никогда не случалось. Не удивительно, что ему не удалось удержался от вскрика (и падения на пол, но он будет отрицать). — Кошмар? — сочувственно спросила юная дева (полуголая!), свесившись с края кровати. — Кошмар, — пробормотал Лю Цингэ. Ничем иным это не было. Он слышал, что иногда ушлые отцы подкладывали своих дочерей в кровать мужчины, чтобы потом уличить в непотребстве и заставить жениться. Слышал, но никогда не придавал большого значения. Уж слишком часто об этом говорила Минъянь, рассказывая о своих пьесах, а воображению Минъянь можно только позавидовать. В конце концов, она сватала его за мимо пробегающих демониц (обязательно не красивее Минъянь), а потому Лю Цингэ никогда не думал, что такое может случиться в реальности. И вот он здесь, в постели (уже нет) с юной девушкой (возможно, демоницей). Насчёт красоты Лю Цингэ ничего сказать не мог, в комнате был полумрак и присматриваться он не хотел. Вдруг и правда придётся жениться, а девушка на первый мимолётный взгляд выглядела моложе его сестры. Хорошо, если демоница, те могут выглядеть как угодно, а если действительно ребёнок? Лю Цингэ приходил в себя и заметил меч у изголовья. Удобно, если нападут в постели и если не упасть с неё на пол. Значит, не демоны, те бы просто так меч не оставили. Девушка продолжала взволнованно смотреть, а Лю Цингэ просто не знал, что ей сказать. Лучше бы тут был демон, даже самый страшный, с ними разговор короткий и привычный. Лю Цингэ встал, отряхнул штаны (Нижние! Они его раздели!) и придвинулся ближе к мечу. Меч был не его, но где Чэнлуань неизвестно, а сражаться Лю Цингэ мог любым оружием. Но никто не нападал и надо было разговаривать. Вот бы девушка начала первой. — А-Цзю, ты в порядке? Голова ещё болит? Кто? Они перепутали его с каким-то (или какой-то, от женщин всего можно ожидать) а-Цзю и даже не заметили? Хотя тут и было темно, да и привезли его сюда ночью, очень непрофессионально. Девушка ждала ответа и Лю Цингэ отрицательно хмыкнул. В голове было немного мутно, но она не болела. И волновала его меньше всего. Девушка радостно улыбнулась и подскочила к окну, распахивая шторы. И Лю Цингэ всё стало ясно как день. Хотя было утро. (В эти дни рано светало и солнце было ярким и жгучим.) Он знал эту комнату, помнил, пусть и видел всего раз, много лет назад. Но обстоятельства были очень запоминающимися, так что и комната не забылась. Именно тут прятался Шэнь Цинцю за спиной Юэ Цинъюаня после того, как избил Цзи Цзюэ. (И Юэ Цинъюань защитил, прогнав Лю Цингэ прочь.) Теперь Лю Цингэ узнал и меч лорда Цинцзина, совершенно не подходящий ему Сюя. Значит, это дело рук Шэнь Цинцю, подставить его не с женитьбой, а с посещением весенних домов. От поиска подлеца Лю Цингэ останавливало только отсутствие верхней одежды, иначе уже разнёс бы всё чужим мечом с требованием показаться и объяснить. Меч он всё же схватил, пусть лучше обвинят в нападении, чем в покушении на честь бедной девушки. Сюя в руке сидел как влитой, будто и не было никогда Чэнлуаня. А сама рука была совершенно незнакома, Лю Цингэ никогда не был обладателем такой тонкой и бледной кисти. Он посмотрел на ладонь, сгибая и разгибая пальцы. Сильные и покрытые мозолями от меча, но не его. Руки, которые как-то пытались выцарапать ему глаза после очередного поражения. — А-Цзю? — девушка осторожно взяла его за руку и подтолкнула к кровати. — Это был очень плохой сон, да? — Очень. Потому что иначе, чем страшным сном Лю Цингэ происходящее объяснить не мог. Он с мечом Шэнь Цинцю в спальне Шэнь Цинцю смотрит на руки Шэнь Цинцю. И, Лю Цингэ метнулся к бронзовому зеркалу у стены, выглядит точно как Шэнь Цинцю. (Его и звали Шэнь Цзю раньше, вот что за а-Цзю.) Вот теперь он точно разнесёт тут всё в поисках ответов. Или вернётся в Цанцюн и пусть Шэнь Цинцю держит ответ перед главой. На этот раз Юэ Цинъюань его не спасёт. — Мне подать завтрак? — прервала мечты о мести девушка. — Завтрак? Было бы неплохо, Лю Цингэ чувствовал голод и не хотел попадать в неловкую ситуацию, пока обвиняет Шэнь Цинцю в предательстве. Но он не знал, входит ли завтрак в стоимость услуг или надо платить отдельно, и тем более не знал, где его шисюн хранит деньги. И оплатил ли он визит вообще. Это заклинатели берут плату после выполнения задания, как дело происходит в борделе Лю Цингэ не знал. И никогда не хотел знать или пользоваться их услугами. Получается ли, что он воспользовался? Казалось, странный обмен душами произошёл во сне, но вдруг он просто ничего не помнит, а на самом деле это случилось раньше. Ничего не обычного в теле Лю Цингэ не чувствовал, но он и не знал, должен ли. Живот скрутило не от голода, а от отвращения. К горлу подступила тошнота. — А-Цзю нужно позавтракать и перестать так хмуриться, — решила своё девушка и ткнула кончиком пальца ему между бровей. — И сразу станет легче. Лю Цингэ согласился. Будет время прийти в себя. Пока девушка ходила за едой, он обыскал комнату. Нашёл верхнюю одежду и натянул пару слоёв. Заглянул в мешочек цянькунь, откуда выудил пару свитков, веер и кошель с деньгами. Стянул одну из лент, державшую штору и завязал волосы в хвост. Гуань Шэнь Цинцю остался лежать на столике, делать сложную прическу Лю Цингэ не хотел. Не привык и боялся выдать себя. (То, что девушка чуть не уронила поднос когда вернулась и увидела его, он решил не замечать.) На завтрак был конджи. Просто рис, посыпанный кунжутом и луком, тёплый и ароматный. И никак не вяжущийся с местом, в котором его подали. Лю Цингэ ожидал чего-то яркого, острого или сладкого, может быть, фруктов или ягод. Не того, что и сам он обычно ел с утра. Стало немного легче на душе, в конце концов тут такие же люди, как и везде, и уж они точно не виноваты в коварных замыслах Шэнь Цинцю. Лю Цингэ пригласил девушку за стол, она тоже работала ночью. (И он не хотел думать об этом.) Девушка оказалась очень болтливой. Лю Цингэ, конечно, слышал, что некоторые мужчины приходят в весенние дома не за развратом, а за беседой или музыкой, но никогда не верил. Если хочешь послушать интересную историю или усладить слух мелодией, есть чайные дома. Он сам не раз останавливался послушать местного сказителя в чайной или на постоялом дворе. Так что все эти мужчины могут говорить что угодно, они приходят поглазеть на несчастных девушек и воспользоваться. «Несчастная девушка» тем временем закончила рассказ о некоей Хань-цзе, которая была мастерицей лучше всех в Павильоне и недавно закончила новую картину, и перешла на свои уроки каллиграфии. Надулась, что вчера он сразу лёг спать и не проверил её задание. Чуть не сорвалась показать сейчас, но Лю Цингэ остановил её. Слушать такое было странно и страшно. Он не ожидал, что Шэнь Цинцю был из таких извращенцев, что любили играть в семью. Учитывая, что девушка годилась им если не в дочери, то в младшие сёстры, то ещё и неприятно. — Потом, — обещал Лю Цингэ. Потом он вернётся с Ци Цинци и она действительно научит чему-то полезному. Их мирный завтрак (и отнюдь не мирные мысли Лю Цингэ) прервал сам виновник произошедшего. — Ты! Дверь распахнулась мощным рывком и осталась в руках Шэнь Цинцю. Древесная крошка просыпалась на пол. Лю Цингэ не дрогнул, съел очередную ложку риса и только тогда посмотрел. Очень зло. — Какого гуя? — вся ярость Шэнь Цинцю пропала и остался только растерянный взгляд на предательскую дверь. — А ты думаешь, я делаю это специально? Рассчитывай силу лучше. Девушка выбежала перед Лю Цингэ, загородив маленьким телом и положив руки на бока. — Не смей! — звонко воскликнула она. — Уходи! Лю Цингэ восхитился её смелостью, выйти против пикового лорда не каждый заклинателем бы смог, что уж говорить о простой смертной. И поскольку он был зол на Шэнь Цинцю, то добавил ей в помощь: — И пусть дверь оплатит. — Лю Цингэ, — процедил Шэнь Цинцю, разоблачая их полностью. Или не полностью, физически оба оставались облачены в несколько слоёв, хотя Шэнь Цинцю выглядел очень помятым. Не привык спать как придётся и не снимая ничего, чтобы можно было в любой момент вскочить и убить того, кто решил напасть на спящего. Так что, да, у Лю Цингэ был способ разгладить ткань с помощью ци. Шэнь Цинцю и волосы растрепал, не говоря о покрасневшем от ветра лице. Спешил посмотреть на дело своих рук, не иначе. — Шэнь Цинцю! — вскочил Лю Цингэ, ударяя ладонью по столику. — Что ты сделал, мерзавец?! — Я?! Из нас двоих только у одного не хватит мозгов избежать проклятья! Странно, а на других Шэнь Цинцю никогда не кричал. Был едким, саркастичным и заносчивым. С Лю Цингэ они иногда просто орали друг на друга до хрипа, когда заканчивался поражением шисюна очередной бой. Но никто не верил, что утончённый учёный способен на базарную ругань. Иногда во взгляде Юэ Цинъюаня мелькало понимание, то он тоже делал вид, что не верит. Они вступили в перепалку, забывая обо всём и всех, держа мечи наготове. Девушка была забыта, завтрак был забыт, Лю Цингэ видел только Шэнь Цинцю. И не видел, как озарилось пониманием лицо их невольной свидетельницы, она схватила со столика чайник и со всей силой ударила им Лю Цингэ по затылку. — Мэймэй, — простонал Шэнь Цинцю, закрывая лицо рукой. *** Шэнь Цинцю никогда так быстро не летал раньше. Он прибыл в Красный Павильон в рекордные сроки, как можно незаметнее прокрался к комнате, в которой уснул и, не сдержавшись в последний момент, ворвался. Снёс дверь, получил моральную травму, увидев Лю Цингэ рядом с любимой мэймэй, и решил отвести душу, наорав на тупого варвара, не сдерживаясь. Опять. Лю Цингэ обладал даром выводить Шэнь Цинцю из равновесия, но только с ним он мог быть собой, не притворяясь благородным господином. Шэнь Цинцю ненавидел эти моменты, когда не получалось удержать маску. Шэнь Цинцю немного наслаждался ими. Сейчас больше ненавидел, Лю Цингэ позорил его в единственном безопасном месте и обманывал его подруг, притворяясь. А ещё благородный и честный, всегда возмущался уловками и хитростями. Их спор прервала мэймэй, ударив Лю Цингэ по голове. Умница, быстро сообразила кто есть кто, но совершенно не подумала, что заклинателю такой удар не помеха. — И зачем? — даже не покачнулся Лю Цингэ и смахнул застрявшие в волосах черепки. Поёжился от потёкшего за воротник чая. Шэнь Цинцю постарался сделать вид, что его не перекашивает от одного взгляда на своё тело в столь неподобающем виде. Если это по мнению Лю Цингэ достойное облачение, то как смеет он называть его развратным, а сам даже не оделся подобающе. И это шнур от штор у него в волосах?! Шэнь Цинцю берёт свои слова обратно, не очень сообразительная мэймэй. — А-Цзю! — она кинулась к нему, прижимаясь к боку. — Да, зачем? — Шэнь Цинцю сузил глаза на Лю Цингэ. — Зачем обманул девушку и притворился мной? — Я не обманывал! Просто кому приятно проснуться в одной постели с незнакомцем, — пробурчал Лю Цингэ. — Ты за это ответишь. — Я? Ты забрал моё тело и смеешь обвинять? — Это твоих рук дело! На крики начали собираться другие работницы Павильона, не помогала и выбитая дверь, они были как на ладони, и талисманы от шума не действовали после нарушения целостности комнаты. (Какой стыд, быть укорённым Лю Цингэ за порчу имущества). Повезло, что они не в Цанцюне, там все сразу же поверили бы Лю Цингэ, не став слушать логичные доводы Шэнь Цинцю. Здесь он может попытаться. Не оправдаться, нет, до такого он никогда не опустится, но убедить глупого шиди использовать мозг. Должен же он у него быть, столько битв не выиграть одной физической силой. Шэнь Цинцю прошептал пару слов мэймэй и послал её успокоить сестёр. Впервые в жизни сделал первый шаг к подобию примерения и вложил меч в ножны. — Мы идём в Цанцюн и там ты ответишь, — не принял этот шаг Лю Цингэ. Поэтому он и не пытается никогда. — Какая потрясающая вера в свою неприкосновенность. Ведь это твоя вина. — Я ничего не делал! — Правда? Давай подумаем вместе, если ты не можешь сам. Я просто съездил за книгой, которую даже не читал. А что делал ты? Лю Цингэ заткнулся и задумался, и уже одно это можно было считать победой. Не той, которую бы хотел Шэнь Цинцю, но жизнь научила его довольствоваться малым. Впрочем, он мог одержать и другую. Не в теле Лю Цингэ, в этом смысле он хотел честной победы. Но если его шиди сравняет шансы, укрепив его совершенствование отсутствием сердечных демонов, Шэнь Цинцю не будет мешать. Нужно только задержать их в таком состоянии, что проще простого, ни один из них не знает, как вернуться в свои тела. И сделать так, чтобы никто не узнал и не помешал, что труднее, но Шэнь Цинцю мог уговорить одного тупого варвара подождать. (Наконец пригодилась мнительность, даже в его теле Лю Цингэ никогда не узнает о его прошлом, единственное, что Шэнь Цинцю хотел сохранить в тайне. Юэ Цинъюань всегда слишком абстрактен в извинениях и никогда не расскажет лишнего. Идеально.) — Я помогу тебе это исправить, — снисходительно сказал он Лю Цингэ. — И даже никому не скажу, что ты натворил. — Что? — Не волнуйся, — Шэнь Цинцю прошёл мимо к сиротливо лежащему вееру, с нетерпением схватил и раскрыл его. — На Цинцзине всё работает слишком хорошо, чтобы ты сломал процесс. — Я не буду притворяться тобой! — Боишься проиграть? Хорошо, мы идём к главе Юэ и рассказываем, что ты лишил секту одновременно лучшего бойца и стратега. Что будет, когда разговоры выйдут за пределы Цанцюна и враги поймут, что мы уязвимы? Тонкая ухмылка была скрыта за веером, но Лю Цингэ всегда хорошо его читал. Недостаточно, чтобы понять главное, но достаточно, чтобы увидеть издёвку. Бедный наивный шиди, уже и забыл, что считал его виновным. Если бы только с другими было так просто. — Ты слабак, все поймут, что что-то не так. — А ты тупица. А я просто могу покинуть секту на пару недель в поисках решения нашей проблемы. На лице Лю Цингэ мелькнуло сомнение, и Шэнь Цинцю понял, что победил.