Вне зоны доступа.

Существует легенда, что семь смертных грехов — это не проклятие, а семь ключей к человеческой душе, которыми дьявол играет, как на органе. В мире, где чувства продаются по прайсу, а искренность считается признаком дурного тона, эти грехи превращаются в изысканную приправу к власти. ​Гордыня здесь возведена в ранг религии: она заставляет двух хищников смотреть друг на друга через прицел, даже когда их разделяет лишь миллиметр кожи. Гнев заменяет пульс, превращая каждое прикосновение в объявление войны. Алчность шепчет, что одного обладания мало — нужно выпить душу врага до самого дна, не оставив ни капли для спасения. А Похоть… она лишь тонкая вуаль, наброшенная на бездну, где ненависть и влечение сплелись в такой тугой узел, что развязать его можно только вместе с петлей на шее. Психология учит нас, что самый страшный грех — это не действие, а Уныние после него. Тот самый момент на рассвете, когда маски сброшены, а истина оказывается слишком уродливой или слишком прекрасной для дневного света. Но в этом городе есть и восьмой грех, не задокументированный в писаниях, — Забвение. Способность стереть из памяти ночной шепот и вкус чужой кожи ради того, чтобы утром снова нажать на курок. ​Ведь когда ты спишь в объятиях своего палача, грех перестает быть виной. Он становится единственной правдой, ради которой стоит проснуться. Свет в апартаментах «Око» был слишком ярким для того, кто привык контролировать даже движение солнца. Римма проснулась медленно, выплывая из аномально глубокого, почти беспамятного сна. Несколько секунд она еще находилась в том блаженном состоянии, когда тело кажется невесомым, а кожа до сих пор хранит фантомное ощущение чужого тепла. Блондинка сладко потянулась, зарываясь лицом в подушку, которая всё еще пахла дорогим парфюмом с нотками табака и сандала — запахом Александра Шмидта. Но, перекатившись на другую половину огромной кровати, её ладонь встретила лишь холодную, идеально разглаженную шелковую простыню. Никого. ​В ту же секунду воспоминания о прошлой ночи вспыхнули в её сознании, как брошенная в бензин спичка. Ванная, пар, его грубые ладони на её бедрах, вкус крови на губах и тот унизительный, но сокрушительно прекрасный момент её собственной капитуляции. Римма резко села на постели, сбрасывая с себя остатки сна. Простыня сползла, обнажая её плечи, покрытые теми самыми отметинами, которые Мэджик оставил в порыве своей яростной страсти. ​Она обхватила себя руками, чувствуя, как внутри закипает привычный холод, вытесняя ночную слабость. Вчера она была просто женщиной, которая позволила себе сорваться. Сегодня она снова была Риммой Анатольевной — хозяйкой империи, у которой нет права на сантименты. ​— Исчез… как и подобает волшебнику, — пробормотала она, и её голос, всё еще хриплый после криков и стонов, прозвучал в пустой спальне как приговор. Она посмотрела на свои руки. Они слегка дрожали — то ли от избытка адреналина, то ли от осознания того, что Шмидт забрал с собой нечто большее, чем просто файлы с электронных носителей. Он забрал её уверенность в собственной неуязвимости. Римма медленно встала с теплой кровати, и в ту же секунду по её коже пробежала колючая волна мурашек — не то от утренней прохлады пентхауса, не то от запоздалого осознания совершенного греха. Бывшая шоколадная королева поспешила накинуть на плечи шелковый халат глубокого изумрудного цвета, туго затянув пояс, словно застегивала бронированный жилет. Она прошла в ванную, и увиденное заставило её на мгновение прислониться к дверному косяку. Последствия вчерашнего шторма выглядели почти вызывающе: остывшая вода в огромной ванне, лужи на дорогом кафеле, потемневшие, растоптанные лепестки роз, которые еще вчера благоухали, а сегодня казались мусором. Римма, подавляя в себе желание просто закрыть дверь и забыть об этом, принялась за уборку. Насколько это было возможно, она устранила хаос, методично собирая лепестки и вытирая пол. С каждым движением её лицо становилось всё более бесстрастным. Умывшись ледяной водой, она спустилась на кухню. Пентхаус встретил её идеальной, почти стерильной тишиной — никаких следов чужого пребывания, кроме аромата его табака, который, казалось, въелся в стены. Чашка обжигающего, горького американо без сахара окончательно привела хозяйку в чувства. ​«Идиотка», — коротко и жестко резюмировала она свои мысли, глядя на панораму города. Она позволила ему не просто войти в её тело, она позволила ему уничтожить оружие. Видеофайлов больше нет. Козыри сгорели в той ванной. Как теперь воевать с агентством Мэджика? Теперь это не просто бизнес-конфликт, это личная вендетта, в которой она безоружна. Или нет? Римма коснулась кончиками пальцев своих губ. У неё не осталось того, чем она его шантажировала, но у неё осталась память о его слабости. А это иногда стоит дороже любого компромата. Через час из зеркала на неё смотрела прежняя Римма Анатольевна. Идеальный макияж скрыл следы бессонной ночи, длинное каре уложено волосок к волоску. На ней была белоснежная блузка и строгий бордовый брючный костюм, подчеркивающий её статус. Украшения из белого золота, изящные сапожки на каблуке. Она накинула роскошную белую шубу и, как финальный штрих, надела элегантную шляпку. Римма была готова к схватке, даже если внутри всё ещё ощущала фантомные боли от его прикосновений. ​В это же самое время Александр Шмидт доехал до своего дома. Город уже гудел, пробки высасывали последние силы, но Мэджик был в каком-то странном оцепенении. В квартире было тихо — Алина уже убежала в институт, оставив на столе полупустую чашку чая. Шмидт зашел в душ, пытаясь смыть с себя запах Риммы, её масел и того безумия, которое они творили в «Око». Он чувствовал странную смесь триумфа и опустошения. Он стёр те злосчастные компрометирующие видеофайлы с клиентом, он подчинил себе женщину, которая хотела его уничтожить, но почему тогда на душе было так паршиво? Он знал, что переступил черту. Он знал, что теперь Римма — это его «ахиллесова пята». Выйдя из душа, Саша первым делом отзвонился Рыбаку. Тот уже обрывал телефон. — Шеф! Ну слава богу! — голос охранника сорвался на крик. — Время десять утра, в агентстве дым коромыслом, клиенты нервничают, а тебя нет! Я уже думал, тебя в бетоне где-нибудь закатали! Где ты был?! ​— Занимался ликвидацией угроз, Витя, — холодным, не терпящим возражений тоном ответил Шмидт. — Буду через сорок минут в офисе. Шмидт зажал телефон между ухом и плечом, натягивая свежую рубашку. Голос Вити в трубке сменил панический тон на вкрадчивый и любопытный. Рыбак слишком хорошо знал своего босса, чтобы поверить, будто тот просто «гулял» всю ночь. ​— Слушай, Саныч… — Витя замялся, но любопытство взяло верх. — А как вообще прошла твоя ночная прогулка в «Око»? Ты там аккуратнее, эта барышня из шоколадного прошлого — змея еще та. Нашлись хоть какие-нибудь интересные документы на её агентство? Ну, счета, списки клиентов, хоть что-то, чем мы могли бы её окончательно прижать к ногтю? Александр замер, застегивая запонку. Перед глазами на миг вспыхнул образ Риммы в пене, её искусанные губы и то, как она выгибалась под ним. Документы — это было последнее, о чем он думал в ту ночь. ​— Нет, Витя, не нашел, — отрезал Шмидт, и его голос стал на несколько тонов суше. — Там нечего было искать. Ты Алексею заплатил за работу? ​— Да, конечно, — быстро отчеканил Рыбак, чувствуя, что тему лучше не развивать. — В двойном объеме, как ты и велел. И за дубликат ключ-карты, и за то, что залез в её сеть, нашел и окончательно удалил то видео. Парень свое дело знает, хвостов не оставил. Римма Анатольевна теперь может хоть обрыдаться — оригинала больше не существует. ​— Хорошо, — коротко бросил Мэджик. — Это главное. ​— Но, Саш… — Витя снова понизил голос. — Если видео нет, и документов ты не взял, то почему ты там до десяти утра проторчал? Она что, тебя в заложниках держала? Или ты решил лично убедиться, что она не держит копий под подушкой? Волшебник посмотрел на свое отражение в зеркале. Лицо — каменная маска, но глаза выдавали усталость человека, который только что проиграл самому себе. ​— Я просто убеждался, Витя, что она больше не представляет угрозы, — произнес он, и в этой фразе было слишком много смыслов. — Подготовь отчеты по шейхам. Что-то о них давно не слышно. И еще… узнай, кто поставляет её агентству охрану. Если мы не нашли бумаги, будем искать тех, кто их пишет. ​— Понял, шеф. Шмидт сбросил вызов, кинул телефон на кровать и на мгновение прикрыл глаза. Видео удалено. Путь чист. Но он кожей чувствовал: Римма Анатольевна — не из тех, кто признает поражение, даже если её обезоружили в собственной квартире. Она обязательно ударит в ответ. И этот удар будет не юридическим и не цифровым. Сутенёр надел пиджак, поправил воротник и вышел из квартиры. Как только Александр сел в машину, его телефон снова ожил. Сообщение от Галины, которое было коротким и деловым: «Шеф, шейхи «оттаяли». Запрос на завтра на 50 позиций. 30 — массовка и коктейли (рост от 175, модельные параметры), 20 — расширенная программа. Хотят лично утвердить верхушку списка. Жду в агентстве». ​Шмидт вырулил на Кутузовский. Этот заказ был «жирным» куском, способным перекрыть любые издержки последних дней. Шейхи не торговались, но требовали безупречности. 50 девушек за сутки — это логистический ад, требующий полной концентрации. Мэджик нажал на газ, стараясь выветрить из легких запах миндаля, который всё еще преследовал его после ночи с Риммой. Приблизительно через час Александр Иванович добрался до офиса, где кипела жизнь. Шмидт молча прошел в кабинет, сел в кожаное кресло, а перед ним на столе уже лежали фотографии новых девчонок. Галина, его верный администратор, стояла рядом, листая планшет. ​— Шеф, шейхи требуют 50 человек к завтрашнему вечеру, — Галина Михайловна поправила очки. — Мы собрали почти всех. Для «массовки» у нас девчонок хватает, а вот по «расширенной программе» есть пара вакансий. Нужно лично посмотреть двоих. Мэджик потер виски. Ночь с Риммой давала о себе знать — в голове до сих пор стоял туман. — Зови их по одной, Галя. И принеси мне еще кофе. Крепкого. Он знал, что этот заказ — его шанс окончательно утвердить свое господство на рынке. Он, в конце концов, «Волшебник», и сейчас ему нужно было сотворить очередное чудо, чтобы никто не заметил, как дрожат его руки после вчерашнего. Тем временем в элитном агентстве «Regina», расположенном в историческом особняке на Остоженке, атмосфера была диаметрально противоположной. Здесь не было суеты. Пахло дорогим парфюмом, свежими лилиями и холодным расчетом. Римма Анатольевна сидела в своем кабинете за массивным столом из карельской березы. Бордовый костюм сидел на ней идеально, а шляпка, отложенная на край стола, подчеркивала строгость момента. После бурной ночи с Александром её движения были чуть более медленными, чем обычно, но взгляд оставался таким же острым. Перед ней сидела «кандидатка» — девушка по имени Дарья, которая была находкой: холодные голубые глаза, естественная платина волос и та самая редкая порода, которую нельзя купить в кабинете пластического хирурга. Она не просто была красива — в ней чувствовался интеллект, смешанный с абсолютной беспринципностью. ​— Встаньте, деточка, — сухо скомандовала Римма, приподнимая подбородок. ​Девушка послушно поднялась. Она была действительно хороша: высокая, с бесконечно длинными ногами, точеной талией и лицом, которое могло бы украсить обложку любого глянца. ​— Повернитесь… Пройдитесь до окна и обратно, — Римма внимательно следила за её походкой, отмечая, как мягко перекатываются бедра девушки под тонкой тканью платья. — Хорошо. Садитесь. Римма откинулась на спинку кресла, задумчиво постукивая длинным ногтем по поверхности стола. В её голове не было коварных планов мести Мэджику — сейчас её волновал только бизнес. После «потери» видеофайла ей нужно было срочно укреплять позиции «Regina», чтобы не дать Шмидту повод думать, что она сдалась. ​— Как вас зовут? — спросила хозяйка агенства, глядя прямо в глаза девушке. ​— Дарья, Римма Анатольевна. ​— Слушайте меня внимательно. В моем агентстве нет места «случайностям». Мои клиенты — это люди, которые владеют миром. Им не нужны просто красивые куклы, им нужны женщины, которые умеют молчать так, чтобы их хотелось слушать. Вы умеете молчать? ​— Я очень способная ученица, — спокойно ответила молоденькая красавица, не отводя взгляда. Римма едва заметно улыбнулась уголками губ. Эта девочка ей нравилась. В ней чувствовался потенциал — из неё можно было вылепить настоящий бриллиант, который принесет агентству миллионы. ​— Ольга, моя помощница, введет вас в курс дела, — подвела итог Римма, делая пометку в блокноте. — Пройдете медосмотр, посетите нашего стилиста и психолога. Если всё будет в порядке — через неделю получите свой первый заказ. Учтите: я не даю вторых шансов. Одна ошибка, один лишний звук или неуместный жест — и вы вылетаете из «Regina» навсегда. ​— Я поняла вас. Спасибо за доверие, — Дарья грациозно поднялась и направилась к выходу. Когда дверь закрылась, Римма подошла к окну. Мысли о Шмидте снова предательски кольнули где-то под ребрами. Она знала, что он сейчас в своем агентстве, наверняка окружен своими «куклами» и подчиненными. Ночная страсть оставила на её теле следы, а в душе — странный осадок. ​— Работаем дальше, — прошептала Римма своему отражению в стекле. Грех совершен, козыри разыграны, а маски надеты снова. Но под бордовым сукном костюма и под идеально скроенным пиджаком теперь бились сердца, которые знали правду: настоящая битва только начинается. И в этой битве не будет победителей, потому что когда два хищника признают друг в друге равных, единственным финалом может быть только взаимное уничтожение.