Утро обряда: Путь к алтарю

Двери Белого зала распахнулись с тяжелым вздохом. Гермиона стояла на пороге, чувствуя, как холодный шелк платья липнет к ногам. Но самым холодным в этом зале был не мрамор пола, а взгляд Люциуса Малфоя. Согласно древнему протоколу, именно он, как нынешний Лорд Мэнора, должен был передать «дар крови Розье» своему наследнику. Люциус подошел к ней медленно. В его парадной мантии, расшитой серебром, он выглядел как древнее божество — прекрасное и беспощадное. Когда он предложил ей локоть, Гермиона на мгновение замешкалась. — Смелее, мисс Розье, — его голос был едва слышным, предназначенным только для неё. В нем не было утреннего презрения, только странная, вибрирующая натянутость— Весь мир смотрит на то, как вы совершаете свою самую большую ошибку. Она положила пальцы на его локоть. Через плотную ткань мантии она почувствовала стальные мускулы и жар, исходящий от него. Как только их контакт замкнулся, по залу прошел низкий гул. Магия Мэнора узнала своего истинного хозяина и ту, чья кровь заставляла стены поместья дышать. Они пошли по проходу. Драко ждал впереди, бледный и напряженный, его глаза лихорадочно блестели. Но для Гермионы мир сузился до ритма шагов Люциуса. — Вы дрожите, — заметил он, не глядя на неё. Его пальцы на мгновение накрыли её ладонь на его локте, якобы поддерживая, но на самом деле — почти до боли впиваясь в кожу. — Неужели великая героиня войны боится брачного контракта? — Я боюсь не контракта, Люциус, — прошептала она, чувствуя, как их общая магия начинает закручиваться в невидимый вихрь. — Я боюсь того, что вы сделаете, когда обряд закончится. Люциус резко остановился всего в паре шагов от алтаря. Он повернул голову к ней, и на мгновение маска безупречного аристократа треснула. В его глазах отразилась такая концентрация жажды и боли, что у Гермионы перехватило дыхание. — Когда это закончится, — выдохнул он, и его дыхание коснулось её виска, — я сделаю всё, чтобы вы забыли о существовании свободы. Вы станете моей гордостью и моим проклятием, скрытым за спиной моего сына. Это был момент наивысшего напряжения. Магия Розье в крови Гермионы взвилась, признавая в Люциусе равного, могущественного Лорда, но контракт тянул её к Драко. — Люциус... — одними губами произнесла Гермиона, когда он медленно начал отнимать её руку от своего локтя. Он посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах на мгновение отразилось нескрываемое страдание и яростный собственнический блеск, который он тут же спрятал за маской ледяного высокомерия. Его пальцы задержались на её запястье на секунду дольше, чем того требовал ритуал. Это было прощание и клеймо одновременно. — Будь достоин того, что получаешь, Драко, — голос Люциуса прозвучал низко и жестко. — Магия крови не прощает слабости. Он рывком соединил их руки. Как только ладонь Гермионы коснулась ладони Драко, магия контракта замкнулась. Драко, почувствовав прилив сил, исходящий от Гермионы, начал уверенно произносить слова клятвы: — Я, Драко Люциус Малфой, беру тебя, Гермиону, в жены. Моя кровь — твоя кровь. Моя магия — твоя магия. До последнего вздоха. Гермиона чувствовала, как золотистые нити контракта опутывают её запястья, стягиваясь на пульсе. Она должна была ответить. Она видела Люциуса, который отступил на шаг назад, в тень колонны, но не отвел взгляда. Он стоял неподвижно, как статуя, наблюдая за тем, как его сын забирает женщину, которая должна была принадлежать Лорду, а не наследнику. — Я, Гермиона... — её голос дрогнул, но она закончила, — принимаю этот союз. Твоя кровь — моя кровь. До последнего вздоха. Люциус подал ритуальный кинжал. Его рука была тверда, когда он протянул его сыну, но когда Драко сделал надрез на ладони Гермионы, а затем на своей, Люциус резко прикрыл глаза. Багряное сияние вспыхнуло над их соединенными руками. Это был финал. Контракт был исполнен, угроза смерти отступила, оставив после себя лишь глухую пустоту и тяжесть обязательств. Драко притянул Гермиону к себе для формального поцелуя. Его губы были сухими и жадными. В этот момент Гермиона смотрела мимо него — туда, где Люциус Малфой медленно и методично надевал свои перчатки, скрывая побелевшие костяшки пальцев. — Поздравляю, — произнес Люциус, выходя на свет. Его лицо снова было непроницаемым, а тон — безупречно холодным и полным скрытого яда. — Теперь, когда жизни моего сына ничего не угрожает, я надеюсь, миссис Малфой, вы направите свою... бурную энергию на изучение семейного этикета. Мэнор не терпит беспорядка. Он отвесил короткий, почти издевательский поклон и, не дожидаясь ответа, покинул зал. Стук его трости по мрамору звучал как удары молота по гвоздям в крышке гроба. Драко улыбался, принимая поздравления матери, но Гермиона чувствовала, как на её руке, где только что была кровь, всё еще горит фантомный след от пальцев Люциуса. Союз был скреплен, но настоящий шторм только начинался.