Празднование

Празднование в Большом бальном зале было верхом малфоевского тщеславия. Огромные столы ломились от изысканных блюд, а приглашенные — лишь самая элита, оставшаяся верной старым традициям — шептались, бросая косые взгляды на «грязнокровную наследницу Розье». Драко, опьяненный не столько вином, сколько фактом своего исцеления и обладания Гермионой, не отходил от неё ни на шаг. Он держал её за талию, демонстрируя всем свой трофей. Но Люциус, восседавший во главе стола рядом с Нарциссой, превратил этот пир в поле боя. — Посмотрите, как преобразилась наша гостья, — громко произнес Люциус, когда наступила минутная тишина. Он поднял бокал с темно-красным вином, которое в свете свечей казалось кровью. — Хотя, боюсь, никакие шелка не скроют того факта, что магия Розье в её руках подобна мечу в руках ребенка. Гермиона замерла, сжимая вилку. Она чувствовала, как под столом Драко напрягся. — Отец, Гермиона прекрасно справилась с обрядом, — попытался вклиниться Драко, но Люциус лишь пренебрежительно махнул рукой. — Справилась? Она едва не обрушила своды храма своей несдержанностью. Скажите мне, миссис Малфой, — он выделил её новую фамилию так, будто это было оскорбление, — вы всегда так... порывисты? Или это отсутствие дисциплины, характерное для тех, кто провел детство среди маглов, так пагубно влияет на древнюю кровь? Гермиона медленно подняла глаза на Люциуса. Он смотрел на неё в упор, его губы были искривлены в холодной усмешке, но в глубине зрачков по-прежнему тлел тот самый опасный огонь. Он провоцировал её, желая увидеть её гнев, её силу, её «дикость», которая так его пугала и восхищала одновременно. — Дисциплина, Люциус, часто является лишь маской для тех, кому нечего предложить миру, кроме своих манер, — ровным голосом ответила Гермиона. — Моя магия защитила вашу семью. Возможно, вам стоит проявить больше... благодарности, вместо того чтобы упражняться в остроумии. По залу пронесся вздох. Нарцисса слегка приподняла бровь, а Драко побледнел. Люциус поставил бокал на стол. Звук был негромким, но в наступившей тишине он прозвучал как выстрел. Он медленно поднялся со своего места и подошел к ней. Остановившись за её спиной, он наклонился к её уху, так близко, что она почувствовала запах его парфюма — дорогого табака и магии. — Благодарность? — прошептал он, и его голос был подобен яду. — Ты думаешь, что если ты спасла моего сына, я позволю тебе превратить этот дом в приют для своих амбиций? Ты здесь — лишь гостья, которую обязаны терпеть. Твоя магия — это ресурс, который принадлежит Малфоям. И если ты не научишься склонять голову, я сам научу тебя этому. Он положил руку на спинку её стула, его пальцы оказались в пугающей близости от её плеча. Гермиона почувствовала, как её магия Розье рванулась навстречу его ауре, создавая вокруг них едва заметное золотистое марево. — Вы не сможете, — так же тихо ответила она. — Потому что каждый раз, когда вы пытаетесь меня задеть, вы лишь доказываете, как сильно я вам... мешаю. Люциус резко выпрямился. Его лицо на мгновение исказилось от ярости, которую он едва сдерживал. — Драко, — бросил он, не глядя на сына. — Твоей жене явно не хватает воздуха. Уведи её. И проследи, чтобы завтра она была готова к инвентаризации артефактов в подвалах. Раз уж она так гордится своей силой, пусть докажет свою полезность делом, а не словами. Он развернулся и вышел из зала, оставляя за собой шлейф ледяного напряжения. Драко сжал руку Гермионы, его хватка была почти болезненной. — Не зли его, Гермиона, — прошипел он. — Ты не знаешь, на что он способен, когда его доводят до предела. Гермиона ничего не ответила. Она знала, что Люциус не просто злится. Он пытается воздвигнуть стену из ненависти и презрения там, где магия уже наводит мосты.